Аристарх Риддер – Авантюрист. Калифорния (страница 20)
— Это они сами.
— Не тушуйся, все правильно…
Он не ответил, и мы прошли в его кабинет.
— Итак, что там у вас еще, молодые люди, показывайте, — обратился я к Луке и Костасу. На столе, за которым мы сидели, лежал длинный деревянный ящик. Понятно, новая винтовка или что-то подобное. Очень интересно.
— Новая винтовка и новый пистолет, мистер Гамильтон. Вы уж не обижайтесь, ваш затвор, конечно гениален, но имеет существенные недостатки.
— Вот как? Какие например?
— Из-за особенностей его конструкции у стрелка сесть серьезные ограничения по стрельбе вверх, если винтовку слишком сильно задрать, затвор выпадает и патрон вываливается, он же у вас ничем не закреплен. К тому же он чересчур сложный. По большому счету, единственным преимуществом вашего затвора является возможность его использования для переделки мушкетов в нормальное оружие. В нашей новинке все недостатки устранены.
— Лука, я раньше не замечал у тебя склонности к театральным эффектам. Ты сделал отличное вступление, но я до сих пор не видел, про что идет речь. Показывай!
— Собственно вот.
Лука открыл ящик, и я увидел там две винтовки, вернее винтовку и карабин, и два пистолета. Увидев их, я просто обалдел. Это был практически «Ремингтон» тысяча шестьдесят пятого года, пожалуй, лучшая однозарядная винтовка в мире.
— Вот мистер Гамильтон, мы с Костасом давно думали, как улучшить ваш затвор, перебрали массу вариантов, но в итоге решили, что проще придумать новый. Результат вы видите сами.
Это оружие намного проще производить, тут всего три детали, две оси и четыре пружины. Ну и винты конечно, с ними пришлось повозиться, но в итоге все получилось.
Патроны под новое оружие тоже уже готовы. Вот они. Гильза по-прежнему картонная, капсюля тут как такового нет, инициирующее вещество запрессовано в дно гильзы.
— Ни слова больше, поехали на стрельбище. Проклятый испанец! Из-за него я не могу пострелять из ваших новинок!
Спустя полтора часа я абсолютно довольный снова был в кабинете Луки:
— Значит так. Производство моих винтовок и пистолетов полностью прекращаем, они больше не нужны. Костас, как твоя фамилия?
— Лендакис, мистер Гамильтон.
— Отлично, мы полностью переходим на производство винтовок, карабинов и пистолетов системы Тамтакос — Лендакис. Старые затворы используйте только для переделок мушкетов. И сделайте для них патроны с пулями Минье. Этим мы компенсируем различие в калибре стволов. Патроны надо будет продолжить выпускать всех видов, просто для старых систем их будет меньше.
— Хорошо, мистер Гамильтон, конечно, — ответил Лука.
— И примите мои поздравления, вы сделали лучшее в мире оружие, которое наверняка будет таковым еще очень много лет. Зайдите ко мне вечером, вас надо по-настоящему наградить.
Да уж. Лука меня действительно удивил, притом не только своими новинками, а тем с какой основательностью он стал подходить к делу, после того как я сделал ему замечания по поводу работы уставшим и русскому языку.
Из парня вообще может получиться толковый такой управленец, которому можно будет доверить и общее управление всеми нашими предприятиями. Правда он еще и конструктор отличный и мне придется выбирать, что более ценное.
А вообще все эти новинки появились очень вовремя. Теперь мы сможем поставить намного больше оружия для повстанцев из Новой Испании. Собственно, я туда спихну практически все старые винтовки. Нам они скоро будут не нужны, а вот им в самый раз. Надо будет только оставить несколько сотен штук для Ахайи.
Интересно как там Селия с моим сыном. Я вообще очень редко о них думаю, а это не правильно. Может всё-таки как-то забрать их сюда? Марии это, конечно, не очень понравится, но думаю что она поймет. Тем более что она и сама скоро станет мамой. К тому же, я не делал секрета из наших с Селией отношений и Мария знает и о ней и о моем ребенке.
Решено, надо их забрать, Ахайе это тоже будет на руку. Там все-таки война идёт, этот чертов полковник подробно рассказал Плетневу с Резановым все, что происходит в Штатах. Новости эти конечно даже не позавчерашние, но всё-таки понятно, что американцам очень крепко дали по зубам, положение у них намного хуже чем то, что я помню из истории. Не удивлюсь, что и в этот раз британцы подожгут Капитолий с Белым Домом, только теперь уже основательно, так чтобы всё там до угольков прогорело.
И надо будет, как следует допросить всех пленных испанцев и действительно казнить виновных и причастных к расстрелу Монтеррея. Как ни крути, но убийство гражданских, даже формальных бунтовщиков, это военное преступление, за которое должно быть адекватное наказание. В данном случае казнь.
Куда деть остальных я пока не знал, но был уверен, что большинство из них останутся здесь. Пешее путешествие в отсюда Новую Испанию это сейчас изощренная форма самоубийства. И все это прекрасно понимают.
По большому счету ими можно усилить мою крошечную армию, но кто знает какие мысли там в головах. Вдруг кто-то из них настоящий преданный слуга его величества Карла Четвертого и получив снова оружие этот кто-то просто докончит начатое адъютантом полковника де Вилья-Инклано, и совершит героический и самоубийственный поступок.
Так что, на фиг, на фиг. Сначала присмотрюсь к этим людям, а потом уже буду решать ставить их в строй или нет.
Пусть пока поработают в народном хозяйстве, так сказать, грузчики, строители, крестьяне, в конце концов. Надо только приставить к ним надзирателей из числа солдат де Карраско лил даже Шиая. Хотя насчет последних я сомневаюсь. Гордые идальго вполне могут расценить факт, что их надсмотрщики — индейцы как издевательство. А это совершенно не нужно.
И кстати об индейцах, надо будет поговорить с теми олони которые хотели вместе с нами драться с испанцами и предложить им вступить в нашу армию. Территория, которую мы контролируем, постоянно растет, новые поселения создаются и нам нужно все больше солдат для ее охраны. Да и о потенциальных попытках дальнейших нападений испанцев или даже англичан с американцами забывать не стоит. Они вполне могут быть.
Завтра прямо с утра попрошу коменданта Аргуэльо собрать этих добровольцев и предложу им вступить в армию.
Интерлюдия 3
— Господа, — обратился к своим офицерам генерал-майор Айзек Брок, — мне кажется, пора заканчивать с этим свинарником, предлагаю сжечь его ко всем демократическим чертям! Это будет отличная месть за Йорк!
Собравшиеся встретили это предложение бурными криками радости.
— Полковник Дженнингс, оставляю вам эту честь. Сделайте так, чтобы тут остались одни угли.
— Будет исполнено, сэр! С удовольствием!
Брок оглядел довольных англичан и обратился к своему заместителю, буквально несколько месяцев назад прибывшему вместе со своим двадцатым пехотным полком из Европы.
— Подполковник Росс, вы и ваши люди превосходно себя проявили при Бладенсбурге, на вас местный Конгресс, делайте что хотите, взорвите или сожгите, но он должен быть тоже уничтожен.
— Конечно сэр, будет сделано, сэр!
Спаситель Канады отдал еще несколько распоряжений, и веселая толпа англичан вывалилась на улицу. Там Брок еще раз с завистью посмотрел на двух семинолов, прибывших в Йорк в качестве посланников от верховного вождя Ахайи, вернее на их винтовки, и направился к городским казармам, где был расположен лагерь его армии.
Там ему сообщили, что президент Джефферсон и вице-президент Мэдисон захвачены в плен. Так закончилась финальная кампания этой войны.
А началась она в январе того же года с совещания в этом же кабинете…
— Господа, — президент Джефферсон обратился к собравшимся, — положение отчаянное. Детройт контролируется англичанами, они же установили морскую блокаду. Индейцы этого проклятого Текумсе терроризируют Кливленд, а Новый Орлеан заблокирован как с моря — британцами, так и с суши — индейцами из Флориды.
— Вы не сказали ничего нового, господин президент, — поморщился вице-президент Джеймс Мэдисон, занявший этот пост после трагической гибели Аарона Берра.
— Я бы не сказал, что положение отчаянное, господин президент, — слово взял Вильям Гаррисон, до войны бывший губернатором Индианы, а сейчас фактически командовавший армией. Формальным руководителем являлся Джефферсон, но фактическим как раз таки Гаррисон.
— Обоснуйте, Вильям.
— Конечно, сэр. Смотрите, Новый Орлеан хоть и находится в сложном положении, но ему ничего не угрожает. Вряд ли дикари войдут в город. У Уилкинсона там более четырех тысяч патриотов, они выстоят.
— Патриотов, скажите тоже, — пробурчал себе под нос Мэдисон, — Многие из них пираты. Простые пираты.
— Сначала они патриоты, господин вице-президент, а только потом уже пираты.
— Господа, не спорьте, — прервал, начавшуюся было перепалку Джефферсон, — продолжайте Вильям.
— Спасибо господин президент, так вот. Новый Орлеан вне опасности. Потеря Детройта и возможно Кливленда неприятна, но не критична. Морская блокада это уже более серьезная проблема, но и она не приведет к нашему поражению.
— Пока я не вижу ничего оптимистичного в ваших словах, мистер Гаррисон.
— Терпение, господин вице-президент, терпение. Самое главное, что у нас, помимо армии уже пять милицейских дивизий. Пять милицейских дивизий готовы к боевым действиям. А всего федеральное правительство располагает двадцатью тремя тысячами солдат.