Аристарх Дуболомов – Товарищ капитан 3. Мы не проиграли! (страница 7)

Здесь, в командировке, передаточное звено пригодилось как нельзя лучше. Громко именуемые, роты, с их численностью, стали усиленными взводами. А батальоны, ротами. Соответственно, по практической силе полк был равен батальону, если не считать штабные и тыловые службы занимавшиеся бумажной мастурбацией.

Торжественная часть построения подходила к концу. Два бородача в растоптанных валенках вывернулись откуда-то сбоку, виновато подошли к Горюнову – Разрешите встать в стой? – Смерив их сердитым взглядом комбат отвернулся – Вон ваш новый командир, доложите ему почему опоздали!?

Бородач потолще вразвалку подошел к Трофимову и протянул руку – Давай знакомится, Рыбаков. Пошли в хозяйство, там все объясню. А это, взводный – ткнул локтем соседа, бородача поменьше в черной, спецназовской шапочке.

– Лейтенант Кочкин – представился тот.

– Ты чечен, что ли? – Трофимов вгляделся в закопченное лицо с густой окладистой бородой. Заросшее лицо не нравилось, веяло дикостью. Сначала лень умываться, потом бриться..

– Русский я.. – буркнул отставая лейтенант. Ротное хозяйство умещалось в большой брезентовой палатке установленной прямо на бетонном полу бокса. В огромном гараже уместился весь первый «батальон» и большая часть второго. Стоящий возле полуразбитых ворот, вооруженный дневальный неуклюже козырнул проводив офицеров настороженным взглядом. Глухо хлопнула оббитая тряпьем дверь. Гомон голосов стих. Внутри палатки было тепло и сумрачно. Свисающие с потолка лампочки почти ничего не освещали. Сквозь поспешно раздавшуюся толпу, гуськом, офицеры прошли через помещение и завернули в выгороженный из плащ-палаток закуток. Надо понимать, это помещение командира роты? Что ж, неплохо для начала.. Две солдатские кровати, в то время как рота спала на двухэтажных деревянных нарах. Индивидуальная лампочка с еле горящим червячком спирали.

– Опять черти закоротили где-то.. – закряхтел заместитель шаря внизу. Достав огарок свечи, затеплил. Из мрака проступил темно-зеленый ящик поставленный на попа. К нему приколочена крышка, столешница. Сбоку еще ящик для хранения документов. Над головой приколочен еще небольшой ящичек, из под гранат. Но это уже для мыльно-рыльных.

– А ну, кыш! – с проворством, которого от него не ждали, зам хлопнул варежкой по свесившейся голове бойца удобно лежавшего с краю нар.

– А я чё? Я ни чё товарищ старший лейтенант, я просто поглядеть хотел..

– Скоро наглядишься.

Капитан подошел ближе силясь разглядеть в полумраке любопытного. Но солдат сверкнув глазами отполз в темноту.

– Держи. – В руку ткнулись шуршащие листы. Вкривь и вкось написанные ведомости передачи имущества. Накарябав подпись ротный сунул ведомость в карман. Посмотрим, что там должно быть. Взяв свой экземпляр Рыбаков отдернул «дверь» – Готова картошка?

Из тьмы показался чумазый солдат с черными руками. Шаркая опорками на распухших ногах внес чугунную сковороду прикрытую крышкой. Несмотря на голод Трофимова передернуло – Откуда ты, такой красивый?

– Болею я, печки топлю – солдат неуверенно переминался на месте не зная что делать дальше.

– Иди. Много таких?

– Да есть несколько экземпляров. На службу ставить нельзя, болеют, считай гниют заживо. Чего ты хочешь, климат зимой сырой, с водой напряженка, а жратва.. Сам увидишь. – Замполит сосредоточено, как будто проделывал какую-то важную работу сорвал пробку – По двадцать грамм?

– Давай потом? – заявляться на первое совещание с запахом, не хотелось.

– Как хочешь – сухо пожал плечами Рыбаков. От полной, добродушной фигуры исходила какая-то настороженность. Злые языки поговаривали, что замполит ждал приглашения на эту должность.

– Слушай, ты не серчай что так получилось? Я не просился на эту роту, да ты у комбата спроси, я на взвод метил. Заставили.

Внимательно выслушав Рыбаков не взглянул в глаза – Да ладно, я все равно хотел переводится.

Нет не ладно. Какая-то причина все равно была. Еще, злые языки рассказывали как в Хасавюрте, на удирающий бронетранспортер запрыгнул чеченец и стал ругаться требуя автомат. Перепуганный офицер бросил в него своим оружием, как собаке кость, лишь бы отвязался! Этим офицером был Рыбаков.

Стены палатки колыхнулись в такт энергично открытой двери.

– Темно-то как! Дежурный?! Давай чемоданы затаскивай! – разнеслось от самого порога – Скажите там, командиру, я жить у него буду! – самоуверенно распорядилась рослая и тельная молодая женщина с нашивками старшего сержанта. Капитан схватился за голову. Наташка у него будет! От одного только взгляда в красивые, темно-карие, почти вишневые лживые глаза становилось муторно, как будто интриги и скандалы уже сотрясают его хлипкое убежище, а наиболее пикантные подробности с упоительным удовольствием обсасываются в рассаднике слухов и сплетен – тыловой службе полка. Надо принимать срочные меры! Да она не одна.. С ней стояла подруга, санинструктор с шестой роты. Тоже, черт в юбке. Да еще его Лариска тут живет.. Трофимов упал духом. Какая уж тут картошка.. Женщины зашли в соседний, отгороженный точно так же уголок. Загалдели раскладываясь по полкам.

– Ну, теперь точно не соскучишься! – ухмыльнулся Рыбаков. А то он сам не знал..

– Дежурный! Дежурны-ый! Давай воду греть ставь, дров подкинь! – сноровисто отдавала распоряжения старший писарь. Она теперь затрахает всех, дежурная служба только и будет её капризами заниматься. Горячая вода нужна? Так возьми, и поставь. А потом тут трусики, лифчики развесит.. капитан плюнул с досады. Рыбаков с Кочкиным безмятежно совали ложки с жареной картошкой в пышные бороды. Они завтра уезжают, им-то что? Пригнувшись, что б не треснуться о доски перегородок, капитан вышел из командирского кубрика. Встал у входа критически оглядывая копошащихся боевых подруг. Не-ет, кто бы что ни говорил, а женщинам в армии не место. Мужчина, это мужчина. А женщина, как её не крути, все равно бабой останется, со всеми вытекающими..

– Наташ, кто это тебе внушил что ты здесь нужна?

Фыркнув, писарша резво обернулась воткнув руки в боки – Я сама, так решила! И комбат разрешил! Я здесь в прошлую командировку жила, так что нечего выделываться! – и не обращая внимания требовательно распорядилась – Татарин! Давай кладовку свою убирай, еще одну кровать ставь, на троих! Дежурный, ну где горячая вода?

Безмятежно улыбаясь, Трофимов скрипнул зубами. Еще немного, она тут расположится – растележится и её уже ничем не выпрешь. Как её выставить? Сунув руки в карманы, ротный с независимым видом подпирал перегородку. Еще раз оглядел женский кубрик обтянутый белыми простынями, весь в мещанских салфеточках, платочках.. Уютно, черт побери.

– Маловато конечно места, но ты знаешь, Наташ, вынужден тебя огорчить. Кладовку убирать никто не будет. Видишь сколько барахла? Куда его девать? Только в другое место переносить. Но тогда жрать и чистить оружие придется на улице. Давай лучше двух ярусную кровать поставим?

Наталью развернуло – Что? Это я, на второй ярус лазить буду?

Трофимов почувствовал что нашел верное решение – А что? Мы тебе приступочек соорудим! Если что, ты только попроси, сам, лично тебя подсажу..

Старательно занавесившись в своей комнатушке, под гневный монолог, офицеры добивали сковородку. Побубнив, Натаха умчалась к комбату, жаловаться и искать сочувствия.

– Ну что, нам тоже пора? – поднес циферблат часов к посветлевшей лампочке замполит. На улице порядком стемнело. Мороз поджимал. В городе вяло постреливали. В соседней линии боксов первородная, абсолютная тьма. Вцепившись в плечо уверенно двигавшегося заместителя, капитан шагал следом. Протиснулись в какую-то щель. По лицу шаркнуло обледенелым брезентом, и они попали в теплынь. Вокруг раскаленной до красна печки сидели обнаженные по пояс солдаты. Влажный блеск глаз, гуляюще багровые тени на мускулисто-бронзовых телах делали их похожими на чертей, а палатку шестой роты, на преисподню. Приглядевшись, капитан узнал своего пропавшего лейтенанта. Комбат поставил Перова командовать бесхозной, из-за полного отсутствия офицеров, шестой ротой.

– Присаживайтесь.. – пододвинулся лейтенант уступая место у печки – Комбат пока еще не вызывал.

Присев, капитан прислушался. Из-за тонкой брезентовой перегородки слышались гневно недоумевающие возгласы Натальи. Горюнов что-то односложно отвечал.

– Чем это ты её так достал? – подсунулся техник с четвертой, хитрый прапор Кузьмич – Она тут такую истерику закатила, сейчас вот немножечко успокоилась, а то все тебя поминала..

В темноте опять хлопнула дверь, зашуршал полог. К огню подошло еще два человека, Мальцев, и еще какой-то незнакомый, тоже бородатый офицер.

– Муса – представился тот протягивая руку. Нерусский, что ли? – подумал капитан.

– Ага.. – ответил на его мысль незнакомый офицер – Азер я.

Капитан смутился.

– Ну что, все собрались? – вопросил глас из комбатовского закутка.

– Так точно.. все.. все.. – нестройно, вразброд, ответила компания.

– Ну, тогда заходите! – пригласил тот же глас. Толпясь и спотыкаясь все пробирались куда-то в темноту.

2

При мерцающем свете свечи рассаживались по кроватям. Вдруг, мертво висящая лампочка брызнула ярким светом. Привыкшие к темноте глаза аж заломило. Но теперь штаб батальона был как на ладони. Ничего особенного. Одна двух ярусная и одиночная, кровати. Стол, еще стол в закутке, за которым в темноте пришипилась с заплаканными глазами Натаха.