Арина Зарудко – Туда, где небо чистое (страница 6)

– Недурно, очень недурно, – похвалил ее мистер Волфорд.

– Да, неплохо, давно играете? – спросил Рэд.

– Я считаю эту игру лишенной смысла.

– Вот как. То есть вы не играете?

– Пробовала однажды. Не получила предполагаемого удовольствия. Спортивный азарт в этой игре себя исчерпывает.

– Удивительно…

– Ничуть.

– В таком случае, что вы любите?

– Балы.

– Балы?

– Ох! Балы, балы, балы! – Захлопала в ладоши миссис Футчер. – Какая юная девушка не любит балы?

Мистер Торндайк по-прежнему обращался к Эвелин.

– Так вы любите танцевать?

– Люблю.

– Для вас в этом выражен спортивный азарт?

– Здесь дело не в азарте, а в удовольствии.

– И вы хорошо танцуете?

– Полагаю, да.

– Вам это говорили?

– И не раз.

– Что ж, в таком случае, приглашаю вас на бал.

– Бал? – переспросил Ленни.

– Да, в понедельник я устраиваю бал, господа! И вы первые приглашенные.

– О, мистер Торндайк, это чудесно! – заголосила Лиззи.

– Но это же уже послезавтра? – уточнила мисс Стилман, стоящая подле Рэдмонда. – И в понедельник балы не устраиваются.

– Кто сказал? Что ж, придется похлопотать, но, как известно, мне не страшны трудности, они меня прельщают. Итак, решено. Благодарю, дамы, за чудный день. Мисс Кренингтон. – Он откланялся, остальные последовали его примеру.

Возвратившись домой, за легким ужином сестры делились с тетушкой своими впечатлениями от проведенного дня. А та жадно слушала сообщаемые ей подробности.

Глава V

Моему читателю уже известно, что две сестры каждое лето навещали свою любимую тетушку. А начало этому положил мистер Кренингтон, отставной генерал, который уже был упомянут в нашей истории, но его появление ожидает нас немного позднее. Он считал, что его дети должны не только общаться с родными, но и отдыхать от местных хлопот, которые настигали их в Дербишире. В первый раз он отправил Эви в Глостершир, когда той было пять лет. Эта традиция незамедлительно прижилась. И каждое лето Эви приезжала к тетушке с дядюшкой и своему прелестному брату. Они с Ленни дни напролет резвились с местной детворой на лугах, ловили стрекоз у озера, лазали по деревьям, что приводило миссис Стенсфорд в бешенство, которое вмиг растворялось при взгляде двух пар невинных и ясных глазок. После всех беззаботных развлечений они прибегали домой, обедали, и по распоряжению мистера Стенсфорда нянюшка накрывала им на заднем дворе сладкий стол, изобилующий различного рода вкусностями. Там было и мороженное, и черничный пирог, и сливочный пудинг, а также замечательный имбирный лимонад. Наевшись всласть, они шли в комнату, где собиралась вся семья, и мистер Стенсфорд читал забавные истории из газет, иногда рассказывал их по памяти. Он был очень веселый и любил детей. Он мог до ночи резвиться с ними, да и они обожали его общество. И только когда няня напоминала о том, что пора спать, мистер Стенсфорд с неохотой отпускал ребят на боковую.

Лето завершалось, и Эви возвращалась домой, в свой привычный мир, который на деле, не был миром из ее грез. Ее привычным миром сделался Блутаун и его великолепие. Пусть читателю покажется более чем очевидным, что маленькой девочке по душе исключительно игры и забавы, но причина кроется вовсе не в этом. Дело было в ее чувствах при нахождении в этом месте, но ни в коем случае не в беспечности, ведь Эвелин очень любила учиться, ее трудолюбие не могло не удивлять окружающих. По доброте душевной она не могла сидеть без дела, если кто-либо нуждался в помощи. Эвелин помогала сервировать стол, хотя служанки с благодарной улыбкой убеждали ее в том, что это не является обязанностью юной хозяйки. Да и на кухне Эв была постоянной гостьей, любила наблюдать за процессом варки и жарки, интересовалась рецептами, иногда даже пробовала солить суп или посыпать шоколадной крошкой пирог. Ей нравилась ее жизнь, и она хотела делать все правильно, не расстраивая родителей. Она находила способ, чем себя занять, чтобы время шло быстрее. И вот, как только приближалось лето, она, словно на иголках, ждала с ярым нетерпением поездки в Глостершир.

В то лето, когда вместе с Эв прибыла ее младшая сестра, мистера Стенсфорда уже не было. Несмотря на всепоглощающее горе, миссис Стенсфорд и не думала отменять визит племянниц. Она была так счастлива, что в доме царил детский смех, от этого ее тоска на время отступала.

Дети становились старше, и связь между ними все упрочнялась. В течение года Эви и Ленни вели переписку, сообщая в своих письмах все подробности их жизни. И когда мать Ленни решила, что старшему сыну пора жениться, он первым делом сообщил об этом своему самому близкому другу:

Милая Эви,

Прости, что пишу так скоро, однако обстоятельства вынуждают меня. Не мог не сообщить тебе, ведь только ты в полной мере можешь понять меня и помочь добрым советом. Мне тяжело от своего бессилия. Матушка натурально потеряла здравый смысл! Что делать? Она утверждает, что мне время заводить семью (словно завести семью, это столь же просто, как завести лошадь). Облагоразумь меня, если я не прав. Но я все же не в силах понять, зачем в столь юном возрасте обременять свое существование женитьбой? Мужчина должен созреть для брака, верно? Я не готов. Я совершенно не готов! Я в отчаянии, дорогая Эв. Я люблю карты, люблю шумное общество, балы… Я не супруг, я вовсе не из таких. Возможно, Господь будет милосерден и избавит меня от этой ноши, покуда мое сердце и мой разум не подтолкнут меня на сего рода деяние. Я, право, в растрепанных чувствах. Прошу, ответь так скоро, насколько это возможно.

Твой неразумный и беспечный брат.

Он и вправду был растерян и просил помощи и совета у сестры, которая прекрасно понимала, что Ленни действительно беззаботный юноша и вряд ли что-либо смыслит в браке. Несмотря на это, она знала свою тетушку и пришла к заключению, что кузен не сможет побороть ее в этой схватке. Но будучи мягкой и этичной, Эвелин попыталась убедить брата в том, что женитьба не то же, что смерть и хуже того – заточение.

Мой славный друг,

Я долго думала над твоим посланием, пересматривая все возможные варианты. Первым делом, клятвенно прошу тебя не отчаиваться. Не стоит огорчаться из-за подобных вещей.

Знаешь, а ведь брак – не самое плохое дело. Правда! Возможно, твои дела пойдут в гору, ведь в ваших кружках ценятся серьезные люди. А если женат – значит, серьезен (по крайней мере, так считается). Твоя матушка, возможно, поторопилась, однако в этом нет ничего дурного! Она желает тебе только добра, и ее деяния исполнены благом и любовью. Прошу, прислушайся к ней. Не отклоняй это предложение. Рано или поздно тебе придется остепениться, не лучше это сделать сейчас, а далее продолжать жить, как жил ранее? К тому же, кто знает, может, этот брак – это самая удачная сделка в твоей жизни?

Ты замечательный, не сомневаюсь, что ты придешь к правильному решению. Мой совет прост. Будь спокоен, попробуй пойти на этот шаг. Да, завести семью – не то же, что завести лошадь, соглашусь. Но чем семья хуже? В любом случае, выбор за тобой. Оповести меня о своем решении, я поддержу тебя при любом повороте событий.

С любовью, Эв.

В январе следующего года Кренингтоны прибыли в Блутаун на церемонию бракосочетания Ленни с дочерью лондонского банкира Джона Бродерика, Оливией. Она была старше Ленни, очень красива и образованна, к тому же без ума в него влюбленная. Но вот только ему ее чувства служили абсолютной обузой, он с куда большей радостью завел бы пресловутую лошадь. За год совместной жизни он ни разу не проявил к Оливии должной заботы или ласки, по большей части она была одна, без супруга. Конечно, стоит учесть тот факт, что Роксана просто души не чаяла в своей прехорошенькой невестке. Когда та забеременела, добрейшая свекровь сама ухаживала за Оливией, особенно на последних сроках, когда у несчастной случились кое-какие осложнения, вероятнее всего, из-за стресса, перенесенного ей во время беременности, ведь Ленни не было подле нее, она чувствовала себя ненужной, несмотря на постоянную опеку слуг и матушки мужа. Оливия постоянно писала своим родным, жалуясь на одиночество и душераздирающую тоску. Но что толку жаловаться? Она понимала, что никогда не покинет дом Стенсфордов, тем более, ее любовь к Ленни была весомым аргументом для такой жизни и железобетонного терпения. Глава семьи появлялся дома под вечер, иногда не в очень трезвом виде. Оливия помогала ему раздеться и укладывала его спать. Когда он поспевал к ужину, всячески расспрашивала его о событиях, приключившихся с ним за день. Время от времени он тоже интересовался ее жизнью, дабы не вызвать подозрений у матушки. Однако же Роксана знала, что в их отношениях явно царит разлад и пыталась какими угодно способами это исправить. Но все было без толку, Ленни, как и прежде, улетал после завтрака, сухо клюнув супругу в щеку, возвращался поздно, а иногда и вовсе не возвращался, а Оливия ждала, верила в то, что он все же образумится. Ох уж эти пустые надежды любящей женщины…

Однажды утром он пришел после трехдневного кутежа – Оливия не сомкнула глаз за эти кошмарные трое суток. Он вошел в комнату, лицо его было несвежим, с легкой щетиной, глаза чуть выражали раскаяние.

– Я не разбудил тебя? – подойдя к зеркалу, поинтересовался блудный муж.