Арина Власкалич – Практическая магия (страница 6)

Проведя в мучительных ожиданиях не так уж и много времени, графиня всё же была совершенно не готова видеть короля, который показался в спальне слишком быстро и без рубахи, в расстёгнутых и спущенных на бёдра штанах.

Он придирчиво осмотрел её и сказал:

– Что ж, так даже интереснее.

Затем мужчина подошёл и сел рядом с Лэтти. Протянув руку, он медленно гладил её по волосам. Девушку начала колотить мелкая дрожь.

Георг был красив, недурно сложен и приятен. Его тёмные холодно-коричневого оттенка волосы волной спадали на лоб, внимательные серые глаза смотрели с восхищением, а оголённый торс можно было по праву считать образцом мужской привлекательности. Да только порядочные люди так не поступали, и потому для Лэтти в нём совершенно не было мужественности, и никакой симпатии как к мужчине быть не могло.

– Не бойся, – шептал он.

Тем временем, король приблизился и надавив на её грудь рукой, заставил девушку лечь на кровать. Сам же навис сверху, пристально глядя графине в глаза. Дыхание его стало порывистым, хриплым и обжигающим, а зрачки расширились, закрыв собой всю радужку.

– Спи. – холодно сказала Лэтти, совершенно взбешённая собственной покладистой беспомощностью, а также тем, что даже собственное тело теперь отказывалось подчиняться ей.

Никакого тонкого колдовства Летиссия творить не умела, и потому без особой надежды попыталась наколдовать сонное заклинание, которое когда-то давно показал ей один уличный мальчишка. Однако фамильный перстень неожиданно нагрелся, да так, что будь у неё власть над собственным телом – она бы непременно взвизгнула или даже выругалась. Георг удивлённо посмотрел девушке в глаза. Но взгляд его вдруг стал мутным, веки потяжелели, дыхание из порывистого и шумного стало размеренным и спокойным. Медленно он улёгся на постель, левой своей половиной придавив девушку к кровати. Послышался храп.

Лэтти не дышала, стараясь не спугнуть собственное счастье. Когда окажется в комнате – расцелует перстень. А ожег – да и Пацихея с ним!

Через несколько минут, убедившись в том, что правитель действительно крепко спит, девушка с большим трудом выбралась из-под мужчины, быстро и непослушными руками натянула платье и уже хотела уходить, когда на пороге обернулась. Надо хотя бы попытаться создать видимость бурной страсти. С закрытыми глазами Лэтти раздела короля и разметала по кровати простыни, а выходя из спальни щелчком погасила светящиеся сферы.

Несколько минут девушка нерешительно стояла перед выходом, опасаясь, что стражники схватят её, но взяв в себя в руки, тихо отворила дверь и уверено направилась к себе.

Никто не остановил её и ни о чём не спросил. Как только графиня вошла в свою комнату – начала безудержно смеяться. Остановиться не было мочи, а потому пришлось взять подушу и хохотать в неё. Потом она рыдала. А когда все ужасные эмоции, наконец, вышли, девушка поняла, что вернулась к себе в одном ботинке, а второй скорее всего впопыхах оставила в спальне Георга.

Осмотрев тот отрезок пути, который был ей дозволен, графиня весело думала, что если завтра королева решит собрать всю свою свиту – Лэтти придётся идти босиком. Другой обуви у неё совсем не было.

Глава 4

На счастье, Лэтти – свиту королева не созвала. Её величество предпочитала отдыхать после празднеств в тишине и одиночестве.

Утром к девушке снова заглянул камердинер короля и деликатно вернул потерянный ботинок, а также преподнёс небольшую коробку, обмотанную шелковой лентой, и незаметно удалился.

Графиня долго смотрела на подношение, но спустя несколько минут всё же решилась открыть. Внутри лежали две атласные бежевые туфельки её размера. Сверху на них – маленькая резная шкатулка, инкрустированная голубыми сапфирами. В шкатулке на бархатной подушке блестел медальон в виде фигурки пузатой золотой птицы на ветке, инкрустированной бриллиантами, эмалью и сапфирами. На веточке же капельками переливались зелёные листья из изумрудов.

Долго сидела Летиссия, задумчиво глядя на птицу. "Что же он увидел такого во сне, что так дорого оценил мои услуги?". В обычной ситуации принимать такой подарок – ни в коем случае нельзя. Но ситуация была не просто необычной, а весьма скверной. "Дожила. Зарабатываю на обувь обманом," – хихикнула девушка. Туфельки она возьмёт и будет носить. Что толку кривить нос, когда другой обуви нет.

Лэтти приняла ванну, привела в порядок волосы, подготовила своё платье. А затем села на кровать, посмотрела на дверь и безудержно зарыдала. "Надежды нет. Я всё испортила. До казни осталось одиннадцать дней, и я понятия не имею, что можно сделать и к кому обратиться за помощью. А может попросить милости у короля? Ведь он явно ей благоволит… но милость короля скоротечна… Сегодня помилует, а завтра передумает…"

На обед девушка решила пойти не столько из-за голода, сколько из-за захватившего её удушливого страха. Ей вдруг стало боязливо находиться одной в комнате. Липкий страх этот рос и увеличивался. И даже дышать стало трудно, воздух словно сгустился и вяз в лёгких.

Появление людей в коридорах и столовой зале облегчению не способствовали. Звуки казались слишком громкими, свет – слишком ярким. И потому, когда обратившаяся к ней несколько раз, и так и не получившая ответа Адалин взяла Лэтти за локоть, та от неожиданности подпрыгнула и еле сдержала вырывающийся наружу крик.

– Добрый день, дорогая, – поздоровалась Адалин, – Плохо спалось?

Прежде чем ответить, Леттиссия нервно оглянулась и сделала несколько Глубоких вдохов.

– Добрый день, ваша светлость. Всё в порядке. – попыталась улыбнуться графиня.

– Я всё-таки провожу тебя, – Адалин решительно взяла Лэтти под локоть.

– Не стоит, – отмахнулась девушка и попыталась вынуть руку, но неожиданно для самой себя – пошатнулась и сама вцепилась в герцогиню, – Вообще-то помощь не будет лишней.

Пока они шли, Адалин рассказывала про вчерашний приём, но графиня ничего не слышала, пребывая в своих горьких мыслях. Однако, когда они подошли к комнате и Летиссия собиралась попрощаться, герцогиня буквально втолкнула девушку в комнату. Вошла следом, закрыла запирающим заклятьем дверь и повесила на полог тишины.

Лэтти, которая не упала лишь потому, что успела ухватиться за кровать, теперь недоуменно смотрела на неё.

– Вчера ты имела глупость рассказать о своих намерениях прилюдно. К счастью, сведущие люди ничего не услышали, а остальные приняли тебя за эксцентричную дурочку, которая не знает своего места.

Дело принимало дурной оборот, но жалостливый тон Адалин, совсем сбивал с толку. И потому графиня продолжала молча смотреть на неё. Та, в свою очередь, подошла к Лэтти, подала ей руку и помогла устроиться на кровати.

– Это было очень глупо с твоей стороны. Ты чудом не болтаешься под утренним бризом на виселице. К тому же кажется ты привлекла к себе ненужное внимание короля. – с каждым новым словом Летиссия всё меньше понимала, что сейчас происходит, а сказанное следом и вовсе повергло её в ужас, – Я знаю, что чуть больше, чем через седмицу Графа Брейдера должны казнить и ты пытаешься спасти его, но не знаешь как. – спокойно сказала герцогиня и заглянула в полные немного страха глаза Лэтти, – Так вот, я знаю как. И у меня есть нужные связи. Но, к сожалению, нет средств, – извиняющимся тоном сообщила Адалин, – А побег графа будет стоить очень дорого. Я могу помочь, если у тебя есть чем платить.

Кузина его величества пристально смотрела девушке в глаза. Летиссия некоторое время молчала, а затем замямлила:

– Простите, я не понимаю о чём вы.

Адалин отмахнулась от неё словно от надоедливой мухи и продолжила:

– Тер Боран – штатный лекарь. Он лечит во дворце слуг, лошадей из королевской конюшни, его услугами также пользуются, если ещё не удалось выбить нужную информацию из заключенного, а тот уже собрался отойти в мир иной под пытками. Однако самое важное для нас – он устанавливает смерть заключённых. Без его письменного разрешения, их нельзя вывезти из королевской темницы и сжечь. – сказала Адалин и многозначительно посмотрела на Лэтти.

Та в ответ гулко сглотнула. Герцогиня утомлённо вздохнув продолжила:

– Младший сын Терра Борана болен магической лихорадкой. Болезнь уже захватила лёгкие и почки. Ему нужны деньги. Много денег, как ты понимаешь. Он согласится ради сына. Но прежде чем мы договоримся, дашь мне магическую клятву – ты не выдашь моего имени. Я искренне желаю помочь, но не ценой своей жизни.

Неожиданно Лэтти выпрямилась и, гневно взглянув в сторону принцессы, ответила:

– Я решительно не понимаю, о чем вы говорите. Я очень устала и плохо себя чувствую. Вам лучше уйти.

Адалин долго и пристально смотрела ей в глаза, затем кивнула, и ответила самой себе на какой-то вопрос:

– Не веришь… А не веришь в первую очередь потому, что мне незачем тебе помогать. Это правда. Но всё же помочь я тебе хочу… Потому что, если бы у меня в своё время была хоть малейшая возможность спасти отца – я бы всё на свете за неё отдала… – герцогиня надолго замолчала, – Мне, как никому другому, известна жестокость и трусость моего брата…

Адалин закрыла глаза. Сжав кулаки, она казалось пыталась перетерпеть внутреннюю боль.

Графиню, которой до этого момента довольно сносно удавалось изображать спокойствие и недоумение, неожиданно прорвало и она зашипела: