Арина Вильде – Укради мое сердце (страница 18)
Я надеваю на голову шлем и сажусь позади него, стараясь максимально держать дистанцию между нашими телами. Боже, не могу поверить, что он и есть Ночной Волк!
— Ты хочешь убиться? — Он хватает меня за руки, притягивает ближе к себе и заставляет обвить руками его торс. — Держись крепче, когда буду набирать скорость, тебя может повести назад, поэтому не отпускай меня. Я без шлема, поэтому гнать не буду, но все равно обхвати меня.
— Хорошо, — говорю дрожащим голосом, потому что я настолько близко прижимаюсь к нему, что чувствую запах его парфюма и тепло его тела. Это будоражит мое сознание, возвращая к тому поцелую в машине.
Мы медленно выезжаем на дорогу, и Рома поддаёт газу, а я крепче сцепляю руки вокруг его груди, чувствуя, как под моей ладонью бьется его сердце.
Рома резко тормозит перед общагой и меня припечатывает к его спине. Я пытаюсь ухватиться хоть за что-то, чтобы не влезть на него как мартышка, но мои руки каким-то чудным образом случайно натыкаются на твердый бугорок под ширинкой. Я краснею как рак и быстро спрыгиваю с байка.
Ой, прости, прости, — зря я, наверное, это сказала, уж лучше бы сделала вид, что ничего не заметила.
— Ничего страшного, — неловко улыбается парень, словно я случайно пролила на него стакан сока, а не притронулась к эрекции.
— Ну… я… я пойду! — выкрикиваю и бегу в сторону своего окна, стараясь не думать о том, что именно спровоцировало в нем такую реакцию.
Ромашкина! — летит мне в след.
— А?
— Шлем, — кивает в мою сторону, и я наконец-то понимаю, что мою голову все ещё защищает шлем. Только не от падения с байка на скорости, а от румянца на щеках и какого-то странного порыва поцеловать парня в знак благодарности.
— Ох, да. — Неловко стягиваю его с головы и протягиваю Роме, не решаясь подойти слишком близко.
Да что же со мной творится такое? Настроение скачет похлеще, чем у беременных. Я разрываюсь между желанием стукнуть его по голове и прижаться к груди, чтобы ещё раз побывать в тёплых объятиях.
Ну пока. И спасибо! — Смотрю на него, не в силах отвести взгляд.
— Звони, если что. Завтра после пар начнём делать курсовую, у тебя же нет планов?
Какую курсовую? — хмурюсь, потому что от одной мысли о том, что мы будем находиться наедине, живот сводит сладкой истомой, а руки начинают дрожать.
Нашу.
— Я поняла, что нашу, но мы вроде бы все прояснили: с меня теория, с тебя расчеты и графики.
Я передумал, — говорит будничным тоном, скрывает лицо за шлемом и, пока я стою и соображаю, что сказать в ответ, срывается с места и уезжает прочь.
Класс!
Несколько минут я ошарашенно гляжу вслед парню, а потом все же забираюсь в окно и прямо в одежде ложусь на кровать.
Мои мысли скачут в разные стороны, не давая уснуть. Я пытаюсь распланировать завтрашний день, подбираю правильные слова для Рустама — хозяина клуба, потому что знаю, как непросто уйти из этого места. Пытаюсь разложить по полочкам свои странные чувства к Соловьеву и убеждаю себя, что я не сошла с ума. Это никакая не симпатия, просто благодарность за то, что, несмотря на нашу вражду, он уже во второй раз приходит мне на помощь.
А потом вспоминаю о своём внезапном открытии, достаю из-под подушки телефон и ищу аккаунт Ночного Волка. С придиркой рассматриваю каждую фотографию и окончательно убеждаюсь, что это и в самом деле Рома.
Родинка на правом боку, обнаженный торс, на который у меня случилась возможность поглазеть вживую, байк — таких совпадений не бывает. С интересом листаю ленту, а потом удаляю каждый свой лайк под фото. Подумает ещё чего обо мне! Хотя, судя по тому, что каждый его пост собирает минимум семьдесят тысяч сердечек, вряд ли он заметит меня среди стада своих поклонниц.
Я засыпаю как раз перед тем, как у Оли звенит будильник, и решаю прогулять пары, а просыпаюсь оттого, что кто-то тормошит меня за плечо.
— Эй, Ромашкина, час дня, проснись и пой! — слышу сквозь сон и бормочу что-то в ответ. Этот надоедливый Соловьев даже поспать не дает. — Студентка Ромашкина, хватит спать! — орет на ухо, и от неожиданности я открываю глаза, дергаю головой и больно врезаюсь в кого-то лбом.
— Ау-у-у-у! — Хватаюсь за голову и с удивлением пялюсь на Соловьева, который точно так же, как и я, кривится от боли. — Что ты здесь делаешь? — ахаю и оттягиваю вниз задравшуюся майку.
— Как это что? Мы ведь партеры! — У меня складывается ощущение, что либо я попала в параллельную вселенную, либо Рома успел напиться в стельку, уж слишком он светился от счастья и доброжелательности. — Вот, это тебе, американо. — Ну точно здесь что-то нечисто.
Недоверчиво принимаю из его рук картонный стаканчик и натыкаюсь взглядом на Олю. Очень недовольную, злую Олю. Если бы взглядом можно было убивать, я бы давно была мертва.
— Спасибо, но я все равно не понимаю, с чего такая доброта. — Подавляю в себе чувство неловкости, свешиваю ноги с кровати и делаю глоток кофе, надеясь, что он не успел туда плюнуть.
— Ну, я решил, что после бессонной ночи тебе обязательно нужно будет подзарядиться.
Я подавилась. Все, теперь точно придётся спать с открытыми глазами, потому что Оля не упустит случая удушить меня подушкой. Из уст Ромы фраза прозвучала так, словно мы с ним занимались всякими непристойностями до самого утра.
— Олечка, ты ведь в курсе, как Ника трудится после пар? Я не раз говорил ей, что совмещать работу и учебу не самая лучшая идея.
Понимать это нужно так:
— Спасибо за заботу, но не стоило волноваться. А теперь можешь идти, тебе наверняка ещё нужно подобрать правильный ракурс для фотки в инстаграме.
Выразительно смотрю на него, давая понять, что здесь ему не рады, и намекая на то, чтобы не забывал, что и у меня припасён козырь в рукаве.
— Оля обещала угостить вкусным тортом, не могу отказаться от предложения. Оль, ну поставь, что ли, чай, — улыбается ей очаровательной улыбкой, но девушка не спешит покинуть комнату. Так и вижу, как в ее голове крутится мысль, можно ли нас оставлять наедине, или же, как только за ней закроется дверь, мы бросимся в объятия друг друга и начнём заниматься непристойными вещами.
— Не хочешь помочь мне? — спрашивает с надеждой во взгляде.
— Кухня — это женское дело, здесь подожду. — Он садится на стул, тем самым показывая нам обеим, что и с места не сдвинется.
Как только за ней закрывается дверь, с наших лиц слетают доброжелательные маски.
— Какого черта ты тут устроил?
— Собирайся, я приехал за тобой.
— Зачем?
— Отвезу тебя в клуб и прослежу, чтобы ты уволилась. Сегодня же! — Он буравит меня злым взглядом, но кого-кого, а Соловьева бояться уж точно не буду. Даже если он начнёт извергать пламя из своего рта.
— Я сама решу, когда и как мне уволиться. Не понимаю твоей озабоченности по этому поводу.
— А я не понимаю твоего спокойствия, — выкрикивает, повышая на меня голос. — Туда ходят одни извращенцы, я не хочу узнать, что в какой-то прекрасный день тебя поимели против воли в одной из кабинок.
— В таком случае ты тоже извращенец.
— Ромашкина, это не шутки. Ты и сама должна понимать это. — Мы буравим друг друга взглядами, и я из последних сил сдерживаю себя, чтобы не вылить на его голову кофе. Очень странное у него проявление заботы.
— Соловьев, я уже большая девочка и не нуждаюсь в чьей-либо опеке, особенно твоей.
— Ромашкина, я уже большой мальчик и мне прям чешется проявить к кому-то заботу. Карта пала на тебя. Радуйся.
— Уж лучше бы ты ненавидел меня, как прежде. Вон об Оле лучше позаботься, она к тебе явно неравнодушна.
— Я не…
Договорить Рома не успел, в комнату впорхнула девушка с тортом на белой тарелочке, и мы быстро отвели взгляды друг от друга, делая вид, что увлечены рассматриванием обоев и коврика на полу.
— А вот и я, — пропела она, зыркая в мою сторону.
Намек понят, не дура.
— Ладно, вы тут веселитесь, а я в душ.
И убежала раньше, чем ядовитая ревность успеет проникнуть под кожу. Даже думать не хочу, как Оленька собирается развлекать Рому, но вот тот факт, что он, кажется, совершенно равнодушен к ней, меня по каким-то причинам успокаивал.
Тот чертов поцелуй сделал своё дело, внёс сумятицу в мою душу.
— Эй, Ромашкина, ты здесь? — сквозь шум воды слышу мужской голос.
— Это женская душевая, идиот, выйди! Сейчас же! — На всякий случай выключаю воду и прикрываюсь полотенцем.
— Знаешь, торт у Оли отвратительный, — слышу приближающиеся в мою сторону шаги и поплотнее запахиваю шторку в кабинке.
— Уйди отсюда, извращенец! — Мой голос дрожит, в голове какого-то черта крутятся картинки, как Рома прижимается к моему мокрому телу и нежно проводит рукой по спине…
— Не нервничай так, я просто зашёл пригласить тебя пообедать вдвоём, я помню, что ты сладкоежка, а рядом есть отличный ресторан. Конечно же, я угощаю. Соглашайся, Ромашкина-а-а, — пропел он, останавливаясь напротив меня.
Нас разделяет лишь тонкая шторка, и я рада, что она не прозрачная. Я чувствую, как дрожит мое тело — то ли от нервного напряжения, то ли от возбуждения и ожидания того, что будет дальше.
— Странное место для приглашения на обед, не находишь? — говорю язвительным голосом, и мой взгляд падает на смеситель.