Арина Вильде – Развод. Проблема опера Баева - Арина Вильде (страница 8)

Она подняла на меня глаза — огромные, голубые.

Блин, а она красивая.

Длинные волосы, светлая кожа, пухлые губы.

В другой ситуации я бы уже попробовал подцепить ее, потому что слишком хорошо знаю, как такие женщины смотрятся подо мной — растрепанные, в слезах, но совсем от другого.

Я усмехнулся.

На недельку-две я бы задержался рядом с ней.

Да, я не из тех, кто заводит отношения надолго, но эта… Эта, пожалуй, стоила пары недель.

Но я просто наблюдал за ней и молился, чтобы этот пиздец быстрее закончился.

Она запрокинула голову, залпом выпила коньяк, закашлялась, скривилась.

Я покачал головой.

— Ты хоть пить умеешь?

Она не ответила. Пальцы сжимали стакан так, будто он был ее единственной опорой. Я пристально смотрел на нее, пока она выдыхала, растирала пальцами виски.

— Ладно, хватит реветь, — спокойно сказал я, садясь обратно за стол. — Успокойся и расскажи все нормально. Без соплей и истерики.

Она вскинула на меня взгляд.

— Потому что то, что ты мне тут заливаешь, как-то не очень совпадает с показаниями… — я щелкнул папкой, вытаскивая протокол. — Некой Красильниковой Людмилы Олеговны… Это пострадавшая сторона.

Я сделал паузу, хмыкнув.

— И Уточкина… Господи, что за фамилия такая? Эрнеста Николаевича. А это свидетель.

Агния вдруг неловко шевельнулась, будто хотела что-то сказать, но боялась.

— Я тоже Уточкина, — несмело выдала она.

Я моргнул, потом усмехнулся.

— Похоже, пора менять и мужика, и фамилию.

Она вдруг посмотрела на меня, чуть склонила голову и…

— Мне ваша нравится, — неожиданно сказала.

Я замер.

Смотрел на нее внимательно.

Она все еще выглядела подавленной, но в глазах что-то мелькнуло. Это был… намек? Или она просто ляпнула, не подумав?

Я не мог понять.

Она сделала вид, что ничего особенного не сказала, но я уже зацепился за эту фразу. Почему-то из ее уст она звучала особенно интересно.

В дверь заглянул Роман, стукнул кулаком по косяку.

— Баев, слушай, я это… Можешь меня пораньше отпустить? — спросил он, почесав затылок. — Завтра же День святого Валентина, жена опять гудеть будет, что работа-работа, а я все дома не появляюсь.

Я фыркнул.

— Да весь участок уже смылся, ты последний, — лениво отозвался я, откидываясь в кресле. — Кроме меня.

Напарник понимающе ухмыльнулся.

— Ну да, ты-то у нас жениться не спешишь.

— Вот поэтому и не женюсь, — пожал я плечами. — Спокойствие дороже.

Он засмеялся, махнул рукой и ушел, а я снова оказался наедине с Агнией. Агния. Имя-то какое. Не часто встретишь.

Она уже выглядела иначе. Похоже, либо успокоилась, либо коньяк подействовал.

Щеки раскраснелись, глаза заблестели, но теперь в них не было той пустой безнадежности, что была, когда она ревела.

Теперь она смотрела на меня, но уже без страха.

И вдруг выдала:

— А я думала, вы бандит.

Я поднял бровь.

Она пожала плечами, не отводя взгляда.

— А вы, оказывается, полицейский.

Я усмехнулся.

— Разочарована?

Она посмотрела на меня чуть дольше, чем нужно, потом медленно покачала головой.

— Даже не знаю.

И, черт возьми, я вдруг понял, что она мне интересна.

Я снова откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и оценивающе посмотрел на нее.

— Давай сделаем так, — лениво бросил я, стягивая со стола заявление. — Я разорву эту бумажку, и будем считать, что ничего не было.

Ее глаза расширились, будто я только что предложил ей украсть государственные секреты.

— Правда? — шепнула она, будто боялась поверить в чудо, что только что произошло.

Я усмехнулся, но не ответил. Просто взял заявление, медленно разорвал его на две части, потом на четыре и бросил в корзину. Вообще-то так не положено, но в ее случае…

— Можешь идти домой, — спокойно сказал я.

Но она не бросилась к выходу, не схватила вещи, не умчалась прочь.

Она сникла. Плечи опустились, губы дрожали, взгляд стал потухшим.

— Я не могу, — тихо сказала она.

Я прищурился.

— Что значит не можешь?

Агния провела рукой по лицу, сглотнула.

— Там Эрнест… Он, наверное, просто не впустит меня. И Людка. — Эти два имени прозвучали так, будто ей физически больно их произносить. — А вдруг она там заночует?

Я внимательно на нее посмотрел.

Передо мной была не истеричка, не фурия, не психованная баба, которая с криками и скандалом громила все вокруг.

Передо мной была женщина, которую предали. Ее муж и подруга.