Арина Вильде – Развод. Проблема опера Баева - Арина Вильде (страница 20)

Сердце бешено колотилось. Я не знала, что делать. Как выбраться? Что, если они сейчас закончат с цветами и доберутся до меня?

Но после того как они устроили погром в моем цветочном и еще раз напомнили, что через два дня деньги должны быть у них, они ушли.

Но страх никуда не исчез.

Я стояла посреди разгромленного магазина, руки дрожали, дыхание сбивалось. Глаза жгло от подступающих слез, но я не могла заплакать.

Потянулась к телефону, пальцы еле попадали по экрану.

Баев.

Нашла его номер, нажала вызов. Гудки.

Один. Два.

— Да, — его голос звучал спокойно, но тут же изменился, как только он услышал мое дыхание.

— Агния? Что случилось? Где ты?

Я открыла рот, но слова застряли.

Вместо этого — всхлип.

— Агния! — его голос стал требовательнее. — Где ты?!

Я пыталась говорить, но получалось только заикаться.

— Мой… — я тянула воздух, судорожно вдыхая. — Мой цветочный… там…

— Уже еду.

Звонок оборвался, а я просто опустилась на колени среди разбросанных цветов, воды и земли.

Мне никогда в жизни не было так страшно.

Глава 20

Бахтияр

Я отключил звонок и сразу почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Что за херня?

Почему я так волновался?

Это же просто баба, которую я знал пару дней. Просто мелкая, упрямая, с дерзким языком и охуенно красивыми глазами.

Но, черт...

Я вскочил, схватил куртку с вешалки.

— Меня до конца дня не будет, — бросил коллегам, даже не глядя.

Никто ничего не спросил.

Я вылетел из здания, сел в свой внедорожник и уже через секунду нажал на газ.

Адрес помнил наизусть.

И снова не понимал, почему.

С чего вдруг?

За последний год у меня было столько баб, что не сосчитать. Имена не помнил, лица расплывались в памяти.

А эта?

Почему она не отпускала?

Почему я время от времени ловил себя на мысли, что думал о ней?

И вот теперь я несся на бешеной скорости и чувствовал, как внутри разливался безумный страх за нее.

Меня это злило.

Я не привязывался к женщинам. Я не бегал за женщинами. Я волк-одиночка. И в это болото под названием "отношения и любовь" больше ни ногой.

Но, черт...

Только бы с ней все было в порядке.

Я припарковался со скрипом шин, чуть не сбив урну возле магазина. Внутри горел тусклый свет, но даже с улицы было видно, что что-то не так.

Стекло разбито.

Я вышел из машины и направился внутрь. Цветы и вода устилали пол магазина.

Что за херня тут произошла?

— Агния?! — мой голос прозвучал жестко.

Тишина.

Я перешагнул через груду разбросанных цветов, услышал, как хрустело под ботинками битое стекло.

Ее нигде не было. Проверил туалет — никого. Открыл дверь в подсобку...

Она сидела прямо на полу. Обнимала себя руками, дрожала, лицо потерянное, глаза красные, опухшие.

Она не плакала, но по ее взгляду я видел, что она только что пережила ад.

Внутри у меня что-то перевернулось. Я не любил чувствовать беспомощность, но именно это я чувствовал сейчас.

Сорвался с места и в два шага оказался рядом.

— Агния... — я опустился на корточки перед ней.

Она молчала, но ее губы дрожали. Я медленно, без резких движений, взял ее за запястье.

— Ты цела? — мой голос звучал тише, чем обычно. Мягко и заботливо.

Смотрел на нее, и внутри поднимался гнев на тех уродов, которые это сделали.

Она не ответила, просто смотрела на меня, как будто не верила, что я здесь.

Я видел, как она вся тряслась от страха, и в этот момент мне хотелось убить тех ублюдков, кто довел ее до такого состояния.

— Давай, поднимайся с пола. Все хорошо. Расскажи мне, что произошло. Тебя больше никто не обидит, обещаю, — сам охренел от своего нежного тона. Осторожно потянул ее за руку вверх, помогая подняться.

Она подняла на меня взгляд. Потом прижалась ко мне, уткнулась носом в грудь, тихо заплакала. Но это было больше похоже на слезы облегчения.

— Эй, переставай.

Я понятия не имел, что делать с ревущей бабой. Поэтому просто медленно и осторожно погладил ее по спине.

Наконец-то Агния начала говорить. Сбивчиво, запинаясь, глотая слова, судорожно вдыхая воздух между фразами.

— Они пришли… прямо перед закрытием… сказали, что я зря пошла в полицию… — ее голос дрожал, но она продолжала. — Что теперь у меня два дня, а не две недели… они все разбили… все перевернули…