Арина Вильде – Отец с обложки (страница 18)

- Тортика хочу. Шоколадного. И наполеона.

- Хорошо. Я быстро. Жди.

Пока подруга добирается до меня, я не выпускаю из рук телефон. Все надеюсь, что Леон поймет как вел себя со мной, позвонит и извинится. Но телефон молчит, а я с этого дня уволена.

Когда Ирка заходит в квартиру с двумя коробками торта, я полностью расклеилась. Хоть и обещала себе больше не плакать из-за Вересова.

- Господи, Ксюш, на тебе лица нет. Идем, сейчас чайку тебе заварю, ты мне все расскажешь, успокоишься, - на лице Иры появляется волнение.

- Нормально все, просто беременность сделала из меня излишне эмоционального человека, - заверяю ее, сама же достаю из пачки неизвестно какой по счету одноразовый носовичок.

А потом следует рассказ о моем сегодняшнем увольнении. В красках, со всеми подробностями, не скупясь на эпитеты для моего начальника.

- Он ненормальный, - констатирует Ира.

- Тиран и деспот. Самовлюбленный болван, который дальше своего носа не видит, - подтверждаю я.

Подруга смотрит на меня с сочувствием.

- А хуже всего, что он мне по-настоящему начал нравится. Он казался заботливым таким. Мне вчера плохо стало, так он меня до дома довез и еще в квартире со мной побыл, чтобы удостовериться, что я не грохнусь в обморок. А сегодня его словно подменили.

- Или просто вскрылась его настоящая натура. Хочешь я статью обличительную про него напишу? Будешь моим тайным инсайдером, расскажешь какой Леон Вересов на самом деле, — ее глаза загораются, уверена, она уже и заголовок и первые строки придумала, но я ее останавливаю.

- Нет, Ир, ничего не надо. Хочу забыть о его существовании. Господи, лучше бы я не встречала его больше. Было бы намного проще. А теперь как забыть обо всем? Я ведь, Ира, надеялась, что у нас может получится. Что малыш будет расти в полноценной семье, - впервые говорю вслух то, о чем даже думать страшно было в последнюю неделю.

- Ох, подруга, - Ира обнимает меня, прижимается своей щекой к моей.

Я снова плачу. Давлюсь этим шоколадным тортом и плачу. Мы сидим до поздней ночи, разговариваем о жизни, о планах, избегаем темы Вересова. Ира остается ночевать у меня, не хочет меня оставлять одну в таком состоянии, хотя я ее убеждаю что все со мной будет хорошо.

Мы укладываемся спать, я выключаю свет, удобней устраиваюсь в постели.

- Слушай, - шепчет подруга, повернувшись на бок лицом ко мне. – А ты родителям уже сказала о своей беременности?

Я тяжело вздыхаю.

- Нет. Я думала у нас с Леоном что-то наладится и тогда скажу, ты же знаешь моих родителей, когда услышат, что ребенка нагуляла, да еще и сразу после расставания с Толей, разорвут со мной все связи. В их глазах я стану падшей женщиной.

- Зря ты так, они может побурчат недельку-две, но обязательно обрадуются появлению внука.

- Стыдно мне, Ир. Знаю, что на улице двадцать первый век, женщины давно для себя рожают, но перед родителями все равно стыдно. Давай спать, - закрываю глаза и, к своему удивлению, почти сразу же проваливаюсь в сон.

Утром у Ирки звонит будильник, она старается тихонько собраться на работу, но я все равно просыпаюсь от звуков в квартире. Лениво валяюсь в постели, сегодня мне уже намного лучше. К Леону чувствую лишь ненависть и презрение. Никакого отчаяния уже нет.

Мы прощаемся с подругой, я принимаю душ, готовлю завтрак, решаю сделать себе полноценный выходной день. Даже почту свою не проверяю и не отвечаю на сообщения клиентов. Но когда после обеда на экране телефона высвечивается «Леон Вересов», все катится к чертям. Смотрю на телефон, словно на ядовитую змею, сердце снова сбивается с ритма. Боюсь прикоснуться к телефону. Отворачиваюсь, упираясь ладонями в столешницу.

Зачем он звонит? Чего хочет? Мало злости вчера на меня выплеснул?

Я решаю не брать трубку, но Леон настырный. Звонит снова и снова. Все же не выдерживаю: хватаю телефон и рявкаю в трубку:

— Чего тебе?

Леон, кажется, теряется от моего резкого тона. Прокашливается и спокойно спрашивает:

- Ты где? Почему не на рабочем месте?

Я подвисаю на мгновенье от его вопроса.

- Ты шутишь? Ты меня вообще-то уволил. Вчера. Напомню, на случай если ты забыл, - яд так и сочится из моего голоса.

- Вчера уволил, сегодня передумал, - отмахивается он. - Я ведь предупреждал о своей вспыльчивости. В общем, собирайся, ты нужна мне через час.

Я задыхаюсь от такой его наглости. Как это вообще понимать? Он что, думает что может вот так поманить меня обратно и я побегу? Ну уж нет!

- Не звони мне больше, ясно? Нас больше ничего не связывает. Если тебе нужна личная помощница, то можешь объявить новый кастинг. Уверена, у тебя очередь из претенденток выстроится от самого лифта, ведь они не знают какой ты на самом деле.

- И какой же я?

- Самовлюбленный, эгоистичный, гадкий, не думающий о чувствах других людей, - пылко выпаливаю я, даже не думая останавливаться на этом. - Ты думаешь что мир вокруг тебя только вертеться должен, так вот, открою тебе секрет: в мире есть еще почти восемь миллиардов человек и ты не один такой уникален!

- Все сказала? – его голос тоже становится резче, мои слова его явно разозлили. Я с легкостью могу представить его выражение лица в эту минуту. Он не привык что ему перечат и не подчиняются.

- Да. Не звони мне больше, - выплевываю в трубку, отключаюсь и бросаю на кровать телефон.

Господи, какая же злость на него берет! Подумать только, решил позвонить и сделать вид, что ничего не случилось. Помощница ему, понимаешь ли срочно понадобилась! Ни извинений, ничего!

Я меряю комнату шагами, стягиваю волосы в хвост, так как меня начало раздражать абсолютно все, даже локоны, постоянно падающие на лицо.

Телефон на кровати оживает и я замираю посреди комнаты. Снова Вересов. Что ему нужно? Не все сказал?

Раздумываю несколько секунд брать трубку или нет. Решаю проигнорировать, несмотря на то что так и подмывает сказать ему еще парочку «ласковых» слов.

Когда он звонит в третий раз я все же не выдерживаю:

- Что еще? – снова без приветствий и злым голосом.

- Я понимаю, я был груб, немного перешел границы…

- Немного? Немного?! – срываюсь на истерический крик. – Это ты называешь немного перешел границы?

- Возьми себя в руки, Ксения, и перестань так орать в телефон, аж в ушах звенит. У нас командировка запланирована, если ты забыла. Поэтому бросай эти свои обиды и приезжай в офис.

- Не волнуйся, рейс и отель я тебе забронировала. Всю информацию сброшу на почту. На этом все?

Но Леон меня не слышит, продолжает гнуть сове?

- Причиненные неудобства и свой несдержанный характер я компенсирую тебе прибавкой или премией.

- К черту иди со своей премией, - бубню тихо, и в этот раз отправляю телефон в режим полета.

Сидеть на одном месте не могу. Леон здорово так меня разозлил. Поэтому хватаю ключи от машины и спускаюсь вниз. Решаю, что нуждаюсь в небольшом шоппинге, чтобы успокоить свои нервы.

Глава 19

Утро дождливое, но приходится вынырнуть из своего мирка и наконец-то заняться делами. Обзваниваю клиентов, согласовываю макеты для рекламы, прописываю новые цели и схемы. Загружаю себя работой по максимуму, чтобы даже секунды не было свободной, чтобы думать о Леоне.

Я удивляюсь, когда кто-то звонит в мою дверь. Доставку и гостей я не жду, поэтому напрягаюсь. На цыпочках подхожу к двери, чтобы взглянуть кто стоит по ту сторону. Опасаюсь, что это может быть надоедливый Толя. Но, если честно, лучше бы это и правда был он.

Потому что на дверной звонок какого-то черта жмет Леон Вересов.

Я тяжело вздыхаю. Открывать или нет?

В итоге проигрываю борьбу самой себе и лицом к лицу оказываюсь с мужчиной.

Ничего не говорю, складываю руки на груди и прищуренным взглядом смотрю на Вересова, ожидая объяснений.

Он как всегда выглядит безупречно. Синий строгий костюм, белая выглаженная рубашка, начищенные туфли. По его расписанию я знаю, что он раз в три дня посещает барбершом, где над его выбритой бородкой колдуют лучшие мастера. Вересов слишком стремится ко всему идеальному. В жизни, в работе, в любых делах. Мы с ним абсолютно непохожие и наши галактики находятся в разных концах Вселенной. Но несмотря на это Леон здесь. На пороге моей квартиры. С коробкой дорогого шоколада, перевязанной красной лентой, в руках.

- Не пригласишь войти? – спрашивает он, не дождавшись от меня ни слова.

- Тебе здесь не рады. Зачем пришел?

- Ксюш, не веди себя как типичная женщина.

- Прости, но что ты имеешь ввиду говоря «типичная женщина»? – завожусь я.

Он не отвечает, делает шаг вперед, его руки ложатся на мои бедра, он нажимает и мне приходится отступить, пропуская его в квартиру. Аромат его туалетной воды врезается в ноздри, перебивая все остальные запахи моего дома.

Леон выглядит решительно, закрывает дверь, заполняя собой пространство коридора. Мне становится душно рядом с ним.