Арина Вильде – Не чужие (страница 4)
Мужчины смотрят на нас с недоумением.
— Не парься, Егор, — отмахивается на его возражения Лида. — Я сейчас очень надеюсь, что “счастливчиком” станет Лерка. Потому что за три месяца ее ни разу не выбирали.
Мы достаём из кошельков банковские карты и передаём их Жене. Потом подзываем официанта и пытаемся объяснить, что от него требуется. Он усмехается, с озорным блеском в глазах смотрит на пластиковые карты. Мы с девочками задерживаем дыхание, потому что ведём подсчёт весь год, кому сколько раз выпадет платить за наши посиделки. Официант вытягивает карту, на которой написано мое имя.
— Вот черт! — закатываю глаза, девочки же смеются.
Официант уходит за терминалом для оплаты, я же допиваю своё вино, не обращая никакого внимания на все ещё протестующего Егора.
— Я не могу позволить, чтобы за меня платила девушка, — с нажимом говорит он Лиде.
Мои губы растягиваются в легкой улыбке, когда я смотрю на эту парочку. Мне кажется, Лидке он тоже понравился. По-настоящему.
Я поворачиваю голову в сторону и вздрагиваю оттого, что натыкаюсь взглядом на пронзительные глаза Давида. Он смотрит прямо на меня. Пытливо. Изучающе. Пристально. Я с трудом глотаю напиток. Выгибаю бровь.
— Что? — задаю вопрос.
— Просто пытаюсь вспомнить тебя.
— Я выглядела далеко не так, как сейчас, так что можешь даже не пытаться.
— Ну да, зелёные волосы я бы точно не забыл, — усмехается он, вгоняя меня в краску. Мои кулаки с силой сжимаются под столом. Как же не вовремя я решила отцу устроить бойкот! Бесит.
К нашему столику возвращается официант, я протягиваю ему свою карту, но мою кисть внезапно обхватывают длинные мужские пальцы.
— Я заплачу, — раздаётся голос прямо над ухом.
— Нет, сегодня моя очередь, — возражаю я.
— Мне насрать, Лера, за ужин плачу я. Спрячь свою карту, — грубо произносит он, осаждая меня. От его тона настроение снижается ещё на полградуса ниже.
— Хорошо, — подчиняюсь ему и опускаю руку. — Я на улице, если что, отцу позвонить надо, — нарочито бодрым голосом говорю девочкам и спешу сбежать от Давида и от этого позора.
Глава 7. Лера
Такой отстойной недели у меня давно не было. Хотя нет, вру, вся моя жизнь — отстой. Иногда мне кажется, если я умру, всем станет легче. Отцу так точно. Не придется смотреть на живое напоминание трагедии всей его жизни. Ведь я та, кто убил его любимую женщину. Отец сам признался. Когда приехал к нам с бабушкой пьяный в хлам в мой десятый день рождения. Который совпадает с годовщиной смерти матери. Символично, не правда ли?
Я тогда случайно услышала их разговор. И с тех пор перестала ждать чуда, вместо этого почувствовала себя лишней. Убийцей. Ошибкой. Маме нельзя было беременеть, врачи предупреждали, но она никого не послушала. Теперь есть я, а ее нет. Несправедливо.
— Не против, если я закурю? — я вздрагиваю от глубокого голоса Давида. Он стоит прямо за моей спиной. Я не оглядываюсь, лишь сильнее сжимаю в руке сумочку.
— Нет. — Чиркает зажигалка, мужчина выдыхает сизый дым прямо на меня. Я прикрываю глаза, втягивая его в легкие. — Сигаретки не найдется? — все же оборачиваюсь, задерживая взгляд на его приоткрытых губах.
То, как он касается фильтра, как делает затяжку, как в этот момент смотрит на меня, прищурившись, вызывает в голове слишком порочные мысли. Во рту скапливается слюна, и я с трудом сглатываю ее. Сердце все еще тарабанит, словно сумасшедшее. То, что он вышел сразу же за мной, что-то должно означать.
— Тебе восемнадцать-то есть? — спрашивает надменно, окидывая меня с ног до головы изучающим взглядом. Только в этот раз на дне его зрачков клубится тьма, а не безразличие. Разгадать Давида безумно сложно.
Я никогда не имела дела со взрослыми мужчинами, а для меня он был именно взрослым, поэтому, как вести себя, не представляю.
— Мне, вообще-то, уже двадцать, — хмыкаю я и тянусь к сигарете, зажатой между его губами. Он недовольно смотрит на меня, когда я делаю глубокую затяжку. А у меня дрожь по всему телу от мысли о том, что его язык прикасался к этому самому фильтру.
Так и стоим, молча передавая друг другу сигарету, и затягиваемся, пока ждем друзей. Я молюсь, чтобы они не спешили. Хочу разделить это удовольствие с Давидом еще немного.
— Тебе стоит бросить курить, мужчины не любят спать с пепельницей, — как-то резко произносит он, и моя рука застывает в воздухе, не донеся до рта сигарету.
— Когда у меня появится мужчина, которому это не понравится, я сразу же брошу. — Я вновь чувствую раздражение, делаю последнюю затяжку и выбрасываю в мусорное ведро окурок.
Из двери вываливаются счастливые ребята. На мгновенье я даже завидую Лиде. Егору она определенно нравится, а вот Давид, похоже, недосягаем.
— Мы решили еще немного прогуляться, так что вы идите, девочки, я вернусь поздно, — подмигивает Лида, беря Егора за руку. Тот сразу же заливается краской. Ну почему с Давидом не может быть так просто?
— Я в торговый центр, хочу шмоток прикупить. Ты со мной, Лер? — спрашивает Женя.
— Нет, я устала, в отель пойду. — Качаю головой и выдавливаю из себя вымученную улыбку. — Рада была познакомиться, Егор.
Я отступаю на шаг, разворачиваюсь и иду вдоль тротуара. На Давида не смотрю. Отчего-то хочется, чтобы воспоминания о нем вообще стерлись из памяти. Только страданий от неразделенной любви мне не хватало.
— Я провожу. — Позади меня слышатся шаги, и мужчина равняется со мной.
— Здесь два квартала всего, не стоит, — произношу холодно и безразлично, хотя на самом деле испытываю удивление и детский восторг.
— И все же я провожу, — с нажимом произносит он.
Мы шагаем молча. Иногда я чувствую на себе его прожигающий взгляд. Я вся напряжена. Почему пошел за мной? Может, не все так плохо и я ему понравилась? Все же я красивая девушка. Немного странная, да, здесь не поспоришь, но красивая. Если привести в порядок волосы, конечно.
Я так нервничаю, что хочется потянуться за еще одной сигаретой. Но я сдерживаю в себе это желание. Давиду не понравится, я уже поняла это.
На самом деле курить я начала совсем недавно и как-то не ожидала, что к этой заразе настолько привыкаешь. Казалось, день-два — и с легкостью брошу, а сейчас чуть что — и сразу к пачке тянусь.
— Ты где-нибудь учишься? — спрашивает Давид, наверняка не из-за интереса, а чтобы развеять тягучее молчание.
— В юрке, на факультете прокуратуры и следствия. Вместе с Женей и Лидой.
— М-м-м, ничего себе. Ты у нас вроде как умная? Туда просто так не попасть.
Я фыркаю в ответ, теперь моя очередь улыбаться снисходительно.
— Нет, Давид, я вроде как со связями, и оценки мне в любом случае ставят хорошие. Правда, после нескольких жалоб отцу по телефону. — Я резко останавливаюсь перед входом в гостиницу. — Спасибо, что проводил.
— Доброй ночи, — смотрит он на меня не моргая, и ни капли тепла в его по-звериному хищных глазах.
Несколько мгновений я ласкаю взглядом лицо Давида, чтобы запомнить каждую черточку и нарисовать в деталях, потом нехотя поворачиваюсь к нему спиной и иду к двери. Шаг, два, три, останавливаюсь. Мужчина все еще не двигается с места. Смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, прожигающий лопатки.
Оборачиваюсь.
— Может, зайдешь? — мой голос дрожит. И от волнения. И от страха. И от предвкушения. Провожу языком по пересохшим губам.
Я хочу его. До дрожи. Так сильно, что дышать становится больно. Буду корить себя всю жизнь, если просто так упущу этот шанс.
— Иди в номер, Лера, и постарайся по дороге больше никого не приглашать к себе. — Черты его лица становятся резче и грубее, он бросает в меня последний хищный взгляд и уходит. Быстрым шагом. Словно пытается сбежать как можно дальше от меня. Я от досады поджимаю губы. Что ж, если это и правда судьба, то мы обязательно ещё раз встретимся.
Глава 8. Давид
Заслуженный мною отпуск проходил отлично. Правда, я понял одну вещь: я давно отвык от обычной жизни. Забыл, как это — просыпаться не по команде, не по будильнику в пять утра, а в своей постели, когда солнце уже высоко в небе. Спокойно заварить чашку кофе, посидеть да столом, пялясь в окно. Не спеша принять душ и целый день маяться от чрезмерного количества свободного времени.
Я отвык от гражданской одежды, от кроссовок вместо тяжелых берцев и отдыха с родными вместо изнурительных тренировок. Жизнь обычного человека уже давно не для меня. Это я уяснил именно сейчас.
Я иду вдоль пляжа. Погода в этом году сыграла злую шутку со всеми нами. Должно было потеплеть, но вместо этого ударили сильные морозы. Хотя могу поспорить, что дня через три будет плюсовая температура. Эти колебания сводят суставы моей матери с ума.
В последний раз море покрывалось таким толстым слоем льда лет семь назад. Сейчас же все вокруг похоже на заледеневшее королевство. Я думал, что смогу уединиться здесь со своими мыслями, но, кажется, к морю съехались все кому не лень. Щелкают камерами, позируют. Слегка подбешивает эта толпа.
Я останавливаюсь рядом с пирсом, смотрю вдаль и недовольно хмурюсь. Снова какие-то полоумные решили испытать судьбу и отошли слишком далеко от берега по надежному на первый взгляд льду. С такого расстояния не разглядеть, к какому полу принадлежат три черные точки. Но в любом случае они идиоты.
Я отворачиваюсь и уже собираюсь вернуться к машине, но что-то заставляет меня взглянуть на нарушителей еще раз. Какое-то шестое чувство нашептывает изнутри, не даёт пройти мимо и забыть о них. Внутри меня медленно разгорается тревога. И именно в этот момент одна из точек отходит от остальных, а потом резко исчезает. Прямо на моих глазах. Я моргаю несколько раз, решая, что мне привиделось, а потом, ни о чем не думая, срываюсь с места и несусь в их сторону. Потому что без слов понимаю, что произошло.