Арина Вильде – Нас больше нет (страница 10)
— Ну, если мы все обговорили, то можем приступить прямо завтра. Я в стране ненадолго, скорее всего завершать потрет буду не здесь. Но все сделаю в срок и отправлю службой доставки.
— Очень жаль. Я надеялся немного пообщаться с тобой. Нечасто встретишь талантливую, милую, воспитанную, да еще и неизбалованную молодую девушку. Моей бабушке ты бы понравилась.
— О, вот тут я поспорила бы, — искренне усмехаюсь я. — Первое впечатление, знаешь, говорят обманчиво. На самом деле я не такая уж и воспитанная, как может показаться. И чаще всего меня можно увидеть в толстовке, джинсах и кедах, а для твоей бабушки это вряд ли окажется презентабельным видом.
— Вот уж не поверю, — качает он головой, а потом смотрит на часы на запястье. — К сожалению, у меня сегодня не так много свободного времени и мне нужно уже идти. Рад был знакомству, Лера. С нетерпением буду ждать нашей встречи завтра.
— И я рада знакомству, — ни капли не лукавлю я.
Он поднимется из-за стола.
— Может, тебя подвезти куда-то? — смотрит выжидающе.
— Нет, спасибо. Я еще не ухожу. Здесь отличная атмосфера, чтобы немного подумать.
— Ладно, тогда еще раз до встречи.
Я провожаю взглядом Дамира. Он оборачивается у выхода, кивает мне на прощание и исчезает за дверью.
Я же какое-то время верчу в руках чашку и улыбаюсь, смотря в одну точку. Потом возвращаюсь с небес на землю, и настроение неизбежно портится. Встреча с Давидом, приказы отца — все это совсем не то, чего я ожидала от поездки на родину. И к бабушке на могилку так и не попала.
Я поднимаюсь со своего места, чуть не забыв сумочку на спинке стула, и покидаю ресторан. Бреду вдоль улицы, оглядываясь по сторонам, и рассматриваю все вокруг. За три года, что меня здесь не было, почти ничего не изменилось. Ощущение, словно никогда и не покидала город.
В какой-то момент я оказываюсь перед бизнес-центром на почти безлюдной улочке и испуганно вздрагиваю, когда ко мне подходят двое мужчин в костюмах и хватают меня за предплечье.
— Валерия Вячеславовна, ваш отец поручил привезти вас домой. Прошу, пройдите к автомобилю, — официальным тоном произносит мужчина, игнорируя все мои попытки вырваться из его хватки.
Ну надо же, нашел!
— Никуда я с вами не пойду. Передайте отцу, пусть катится к чертям. Я сейчас орать буду.
Они переглянулись между собой, и по их лицам невозможно что-либо прочитать. Поэтому я никак не ожидаю, что в следующий момент меня забросят на плечо, как мешок с картошкой, и понесут к припаркованному на обочине внедорожнику.
Я кричу и отбиваюсь, но на меня никто не реагирует. На заднем сиденье меня прижимают с двух сторон, не давая возможности сбежать. Водитель трогается с места, и под мое недовольное шипение мы на скорости мчим по улицам города к нашему дому.
Ворота отворились, и машина вкатилась во двор. Первое, что бросилось в глаза, — деревья у забора, посаженные когда-то нашим садовником, здорово так выросли за три года. В остальном и дом, и двор остались такими же.
Я нехотя выбралась из салона. Быть здесь я не желала, но раз так вышло, хотя бы с братом и Юлей увижусь. По ним я и в самом деле скучала. Ему сейчас шестнадцать, но, судя по всему, он остался таким же ботаником и затворником, как был до этого. А вот Насте девятнадцать. Судя по ее социальным сетям, она превратилась в знойную красотку. И грудь у нее на два размера больше, чем у меня. Несправедливо как-то.
Я нерешительно топчусь на дорожке, оттягивая момент встречи с отцом. Боюсь, что если увижусь с ним, то не смогу обуздать гнев и выскажу все, что о нем думаю.
Меня никто не встречает, зато охранник просит следовать за ним. Я фыркаю в ответ, но иду в дом.
Знакомый запах врезается в ноздри, вызывая во мне целую гамму эмоций. С гостиной до меня доносятся знакомые голоса. Я застываю в дверном проеме. Меня пока никто не замечает.
Отец нервно расхаживает туда-сюда, заложив руки за спину. Он немного осунулся, и седина теперь раскрашивает всю его голову, а не только виски. Юля, Юра и Настя с недовольным видом сидят на диване. Словно папа их только что отчитал за провинность.
Юра, как обычно, не отрывается от планшета. Наверняка одну из своих умных книжек читает. Настя же со скучающим видом листает что-то в телефоне.
И все же в груди отзывается что-то теплое. Как бы там ни было, а они долгое время были частью моей семьи. И остаются единственными родными на всей земле.
— У вас кто-то умер? — произношу я, решая дать о себе знать. Голос немного подводит. Интонации совсем не те, что я заложила.
Все, словно по команде, повернулись в мою сторону.
Но единственный, на кого я смотрю, — это отец.
В его глазах смешанные чувства. Он застывает на месте, на лице появляется несмелая улыбка. Впервые вижу отца таким растерянным. Он жадно рассматривает меня, хочет что-то сказать, но молчит. Напряжение, зависшее между нами, почти осязаемо.
— Лерочка, как же я рада тебя видеть, — поднимается со своего места Юля, подходит ко мне и заключает в объятия, разрывая наши с папой гляделки.
— Я тоже. Хотя, сказать честно, не совсем понимаю, что я здесь делаю, — произношу с насмешкой, намекая на способ, каким сюда попала.
Отец сжимает губы в тонкую линию. Делает два шага ко мне. Потом останавливается. Понимает, что все эти объятия — лишнее.
— Здравствуй, дочь, — говорит сдержанно, на грани официального тона.
Я киваю в ответ. На большее не способна.
— Так что случилось? — обращаюсь ни к кому. — Почему меня схватили прямо посреди улицы и насильно привезли сюда?
Брови Юлии взлетают вверх, на ее лице написано удивление. Она вопросительно смотрит на отца.
Я обнимаю брата, киваю Насте и присаживаюсь на диван. Теперь отец прямо перед нами. Все взгляды обращены на него.
— Да, пап, мне тоже очень интересно, что происходит, — подает голос Настя, потом надувает шар из жевательной резинки, который громко лопается. — Раз Лера уже здесь, может, расскажешь наконец-то? Потому что я через час с девочками встречаюсь.
— Подождут твои девочки, — раздраженно бурчит отец.
Настя такой взрослой за три года стала, что с трудом узнаю в ней того подростка, каким она была раньше. У нее длинные ухоженные волосы, яркий макияж и губы… губы, кажется, накачанные. Слишком уж пухлые. Как отец ей это разрешил? Или запрет касался только цвета краски для моих волос?
— Сейчас придет глава моего отдела безопасности, он расскажет все подробно и раздаст инструкции. От меня вам нужно лишь знать, что все предельно серьезно.
— Пап, у тебя на работе неприятности? — спрашивает Юра, оторвавшись от чтения. Отключает планшет и отставляет его в сторону. Смотрит на отца выжидающим, пронзительным взглядом.
Отец тяжело вздыхает, смотря сквозь сына.
— Да.
— Я могу улететь обратно в Лондон и не участвовать в этом семейном собрании? — спрашиваю с вызовом, но мой вариант отца не устраивает.
— Тебе, Лера, стоило вообще не улетать оттуда. Или хотя бы посоветоваться со мной. Так что сейчас ты сидишь здесь вместе со всеми, — в его резком тоне проскальзывают нотки укора.
Я открываю рот, чтобы сказать в ответ что-то колкое, но хлопает входная дверь, оповещая, что пришел тот самый глава службы безопасности отца. Ладно, послушаю лекцию, как себя вести, и сбегу отсюда.
— Здравствуй, ты что-то долго, — обращается к мужчине отец.
Настя поворачивает вправо голову, смущается и начинает глупо улыбаться, кокетливо накручивая на палец локон волос.
— Простите, задержался. Пришлось улаживать несколько срочных дел.
Я вздрагиваю, так как определенно точно в доме отца не могу слышать этот голос, который, подобно раскату грома средь ясного неба, врывается в мое сознание.
Тяжелые шаги приближаются, я же не способна даже пошевелиться. Смотрю в одну точку, не понимая, какого черта здесь происходит.
Но вот Давид останавливается посреди гостиной, останавливая свой взгляд на мне.
Это похоже на удар под дых. Так неправильно видеть его здесь. Мысли все еще ускользают от меня, не давая сформулировать полную картину происходящего.
На мгновенье в глазах бывшего мужа проскальзывают вина и сожаление. Но он быстро прячет их под маской невозмутимости, превращаясь в невозмутимого, бесчувственного робота, каким был большую часть нашей с ним совместной жизни.
Глава 9. Лера
Пока я пытаюсь понять, что происходит, Давид о чем-то переговаривается с отцом. Мое сердце так стучит, что этот звук перебивает все остальные: и лай собак за окном, и телевизор, что работает в кухне, и голоса вокруг.
Меня начинает мутить, потому что пазл медленно начинает складываться.
Давид так спокойно смотрел мне в глаза всего несколько дней назад и, как всегда, врал. Не стройку проверять он приехал, а меня. По поручению отца.
Мне становится нечем дышать в этом доме. Я резко поднимаюсь и, не произнеся ни слова, уверенными шагами мчу к выходу. Кажется, кто-то меня окликает. Но я даже не оборачиваюсь. Я словно в вакууме нахожусь.
Глаза застилает пелена. Все расплывается. С силой сжимаю кулаки, заставляя себя оставаться в реальности. Я так зла. Невероятно. А еще поражена новостью о том, что Давид работает на папу. Я так много раз задавалась вопросом, как там Леонов, чем занимается, не женился ли снова, не отправили ли его в горячую точку, а он, оказывается, все это время продолжал жить как ни в чем не бывало рядом моей семьей.