Арина Веста – Змееборец (страница 36)
– Так что ж ты творишь, антихрист проклятый, – напустилась на него Погорелиха.
– И впрямь антихрист!
– Святой Исусе воду в вино обратил, а этот совершил обратное превращение!
– Ах ты, бесова душа! – пошла на ветеринара соломенная вдова Александра.
– Сумел продукт испоганить, сумей и вернуть! – неистовствовал Шафер.
Но Макар только головой помотал:
– Моя воля обратного хода не имеет.
– Держи его и не выпускай, пока спирт не вернет! – Погорелиха неожиданно высоко подпрыгнула и сохлыми паучьими лапками вцепилась в волосы Макара.
Кто-то ненароком пустил носом Макарушке кровавую юшку, кто-то ударом под дых перешиб дыханье.
– Я прощаю вас, люди, ибо не ведаете, что творите, – шептал Макар.
Кто первый ударил Макара пустой бутылкой по голове, так и осталось невыясненным. Не видел бившего и Макар, белый свет померк в его очах, словно захлопнулась дверь в яркий, многоцветный мир, но в последнюю секунду вместо багрового, похожего на блин лица Шафера в гаснущую «рамку» влезла ощерившаяся морда дракона.
Били Макарушку долго, он уж и не чуял.
– Стой! Кажись, не дышит! – первой опомнилась Погорелиха.
Разгоряченная стая разом отступила от измятого, окровавленного Макара.
– Что делать-то? Ведь мы его того! Порешили то есть! – подивился содеянному Шафер.
– В лес его надо снести и там оставить, может, его медведь заест, – подсказал кто-то.
– Оно бы хорошо, а вдруг как не заест, он только третьего дни мясо трогает, – встряла старая ведьма Погорелиха.
– В озеро! В озеро его! Вроде как купался и утонул. Только раздеть надо!
– Скажешь! Утонул! Вон ведь как рожу-то попортили.
– Ничё, когда найдут, на ем уже ни кожи ни рожи не останется…
Белья на Макаре не оказалось, и при бабах его срамотить не постеснялись, голяком положили на жердины и поволокли к Светеню.
Над мрачной, бредущей в потемках процессией тревожно дрогнуло и ожило небо.
– Глянь-ка, поповский дом горит!
– Пожар до неба, ох, не к добру это!
Макара доволокли-таки до берега и, раскачав, бросили лицом вниз.
В то утро батюшка Арсений возвращался в Чертухинск на старой «Ниве». Еще вчера Ангел-хранитель доверительно шепнул ему на ухо, что его визит в резиденцию владыки может иметь необратимые последствия. Поэтому уже затемно он усадил матушку и троих малых чад в салон автомобиля и отвез к семинарскому другу, настоятелю московского храма отцу Иннокентию, чтобы немного подкормились и отдохнули на сытных столичных хлебах. Приход у Иннокентия был крепкий и доходный, и он с радостью принял новое попечительство.
Прощаясь с отцом, младшенький Гриша сунул родителю свою мальчишескую драгоценность – водяной пистолет, и для пущей сохранности батюшка убрал оружие в чемоданчик для треб.
Над полями всходило розовое спросонок солнце, в низинах колыхался густой утренний туман, и батюшка свернул с большака, чтобы скоротать путь полевой дорогой. Внезапно машина скакнула и завалилась передним колесом в ливневую промоину. Батюшка попробовал дать задний ход, но автомобиль неумолимо оползал в разверзающийся под ним провал. Отец Арсений выскочил из машины и успел выхватить из салона самое важное – старенький чемоданчик. Грунт просел с глухим подземным гулом, из-под ног побежали змеистые трещины. По осыпающимся кускам почвы отец Арсений сумел добежать до твердого края, и, только стоя на безопасном берегу, он оглянулся назад, и ноги его подкосились…
– Господи, грехи наши поколебали землю…
Он с ужасом заглянул в провал: на дне его лежали истлевшие человеческие кости и побуревшие черепа.
Стоя над разверстой братской могилой, отец Арсений шептал Символ Веры:
–
В эту отчаянную, помрачающую ум минуту слово снова стало основанием всякого миропорядка.
–
И вот ведь чудо! Кому-то уже удалось воскреснуть. Со стороны озера к батюшке уже бежал некий всемирно известный мертвец, а ныне воскресший дедушка Ленин. Он размахивал руками и что-то кричал. Он подбежал ближе и заговорил, задыхаясь и без всякого пафоса:
– Эй, уважаемый! Помогите! Там человек в воде лежит, одному не вытащить, у меня сердце слабое.
Окончательно сломленный отец Арсений покорно побрел за вождем мировой революции. «Говорит, сердце слабое, а сам такими делами ворочал!» – подумалось ему с давней обидой на внезапно воскресшего атеиста и гонителя Веры.
Вдвоем они дошли до озера. Ильич зашел по колено в воду и, раздвигая озерную воду широкими шагами, выбрался на мель. На песчаной гривке вблизи от берега ничком лежал какой-то человек, весь облепленный тиной и пиявками. Сняв тяжелые башмаки и подобрав подол рясы, отец Арсений помог донести до берега нагого, зверски избитого утопленника. Ленин по старинке прослушал его сердце, приложив ухо.
– Вроде жив еще! Только остыл очень, да еще эти кровопийцы, будь они неладны! – Он с треском оторвал от тела спасенного пиявку. – У меня тут шалашик неподалеку… – И Ильич робко предложил: – Может быть, туда перенесем?
Они кое-как доволокли умирающего до уютного убежища на берегу, где стоял шалашик, покрытый свежим сеном, и было оборудовано что-то вроде бивуака, дымил костерок и грелся на тагане чумазый чайник.
Спасенного освободили от гадов, отнесли на солнышко и растерли конечности крапивой для восстановления нормального кровообращения. В чемоданчике священника нашелся церковный саван, в него и завернули счастливо спасенного и только тогда под коростой побоев и саднящими кровоподтеками разглядели Макара.
Чертухинский ветеринар не сразу пришел в себя, и, даже выпив горячего травяного чая, он все еще не открывал глаз.
– Они не виноваты, – шептал он. – Ты прости их, Господи, ибо не ведают, что творят…
Автопортрет с драконом на коленях
Последняя запись в дневнике императрицы Александры Федоровны гласила: «Вы были правы, это Зеленый дракон».
Между последней записью в дневнике погибшей императрицы и первым визитом Избранника в Лондон в качестве официального лица лежит пропасть, но через эту пропасть перекинут тонкий мостик – «Зеленый дракон». Этот символ не давал покоя Избраннику, он преследовал его на протяжении всего недолгого срока, что он был у власти. И неудивительно: тайное общество с таким названием оставило заметный след в русской и мировой истории. Призрачный «Зеленый дракон» помогал революционерам и народовольцам. Этим же шифром была помечена кончина царской династии Романовых. В нацистской Германии с «Зеленым драконом» контактировал Гитлер; везде, где внезапно всплывало это чешуйчатое пресмыкающееся, начинался новый виток истории, и начинался вполне однообразно: с кровопролития, бойни, разрухи, голода и гибели многовековой культуры. Тем не менее присутствие в земной истории этой тайной разрушительной силы все еще оставалось незамеченным, и даже глубоко осведомленные спецслужбы только разводили руками. Хотя виновные всякий раз назывались: то исламские террористы, то масоны… «Зеленый дракон» проникал повсюду, но тайные нити заговора и пахнущие тиной следы вели в Старый Свет, точнее – в старую и добрую Англию. Должно быть, поэтому визит в эту консервативную страну оказался первым среди официальных визитов Избранника, и неудивительно, что его первый прием в Вестминстерском дворце в Лондоне с непривычки показался ему несколько затянувшимся.
В начале приема ему подали записку за подписью лорда Натаниэля, представлявшего английскую ветвь банкирского дома Ротшильдов. Неофициальный хозяин этого официального приема предупреждал Избранника о необыкновенном событии, в котором ему предстоит участвовать.
В этих предварительных обхаживаниях не было ничего значительного или таинственного, и Избранник с кротким терпением представил еще один обряд, вроде церемонии посвящения в рыцари Капитула или кавалера Креста святого Варфоломея. Претенциозный и пустой спектакль! Представители кровной аристократии с признаками неумолимого наследственного вырождения на лицах еще раз произведут над ним непонятный и даже глупый, если смотреть со стороны, обряд: поставят на одно колено, похлопают по плечам плоскими лезвиями шпаг, да еще опояшут, как кухарку, белым передником с циркулем и звездами. Избранник хорошо знал цену этим магическим ритуалам.
В последнее время звездное семейство лорда Натана через своих финансовых офицеров тянуло руки к русскому никелю и якутским алмазам и теперь жаждало личных контактов.
Приглушенный разговор гостей навевал дремоту, а провисающие паузы в речи министров и нарочито медленная смена блюд наводили на мысль, что время специально затягивают, подводя к намеченной точке на циферблате. Всепожирающая европейская скука проникала всюду. Снаружи доносились частый шорох шин и редкие команды охраны. Встреча достигла уже той фазы, когда многие правила дипломатического этикета отменялись сами собой и участники приема неспешно разъезжались по-английски. Поэтому Избранника немало удивила внезапная и бесшумная суета прислуги, которая всегда предшествует прибытию важного лица.
По знаку лорда Натана он удалил охрану и переводчиков, как этого требовала обстановка высшей дипломатической секретности. Слуги торжественно закрыли снаружи двери в зал и тщательно затворили распахнутые из-за жары рамы верхних окон. Электрический свет плавно погас, и мажордомы зажгли старинные канделябры. Свечей было немного, так что в передней половине зала царил бархатный полумрак, зона сумерек, сотканная из густых колеблющихся теней. В переменчивом пламени свечей заиграл хрусталь, и недопитое вино в бокалах приобрело зловеще алый оттенок.