Арина Веста – Змееборец (страница 19)

– Почему ты не уходишь? – тихо спросил Эфир.

– Я не могу уйти… вот так… – горестно прошептала Лилит.

Растроганный Эфир попробовал обнять ее за плечи, прощая ей постыдный подвох и радостно обвиняя во всем ту злосчастную рюмку ликера.

– Я знаю, ты оставишь меня: кому нужен бездарный неуклюжий художник без гроша за душой, – но я благодарен тебе за этот горячий толчок изнутри, в сердце, когда все исчезло и были только ты и я… За этот честный и чистый миг я твой вечный должник, Лилит. Скажи, чего ты хочешь?

– Сердце… твое сердце, – рассеянно повторила девушка.

– Оно твое, и только твое, – заверил ее Эфир.

– Ты не понял… Я не могу вернуться с пустыми руками!

Она встала, быстро и деловито оделась.

– Ну, возьми что-нибудь. – Эфир все больше терялся от ее тихого, свистящего голоса.

– Я должна принести сердце влюбленного мужчины, – после долгого молчания прошептала Лилит.

– Влюбленное сердце? Ты немного заигралась в опасную игру, тебе так не кажется? Нет, не скрою, у тебя прекрасно получалось… – Эфир осекся, встретившись с ней взглядом.

В ее зрачках все еще шевелился ночной мрак, и она больше не играла.

– Сердце, – забормотал он, – ну пусть сердце… Говорят, в лесах под Москвой частенько находят трупы с вынутыми сердцами. Стать одним из них! Пожалуйста… Но зачем тебе мое сердце? Ты высушишь его и сваришь в серебряном котле, как средневековая ведьма?

– «Валхалла» ищет особую формулу – «формулу любви», – после долгого молчания ответила Лилит. – Это особый набор ферментов, гормонов и энзимов, его нельзя получить в ходе обычного эксперимента, и наш клинический центр ведет дорогостоящие исследования, чтобы синтезировать самое обычное человеческое счастье.

– Любовь даруется только великим и чистым душам, а еще тем, кто готов жертвовать собою ради… ради… – Эфир так и не смог подобрать понятных для Лилит целей и идей.

– Это ваши человечьи бредни! – с внезапной злостью выкрикнула Лилит. – В нашем центре могут искусственно изготовить эти вещества, надо только знать формулу. Проклятие! Я не могу, просто не могу, принести тебе страдание! Должно быть, у вас, людей, это и зовется любовью.

– Так ты не человек? Кто же ты?

– Я белая ящерица Випера… – быстро проговорила Лилит. – Так зовется наш космический вид.

Эфир сел, ероша волосы и оглядываясь по сторонам, точно только что совершил жутковатое сальто-мортале.

– Випера… Обольстительная гадюка, извращенный суккуб, огненный змей-любостай?

– Не гадай. Моя истинная суть за гранью твоего понимания. Это тело я ношу только здесь. Его вырастили искусственно и дали мне так же, как мой служебный автомобиль.

– Этого не может быть, – Эфир понимал, что начинает сходить с ума, – потому что не может быть никогда!

– Ты прав, наше существование – тупик для вашего рассудка, и чтобы понять суть нашего бытия, вы, люди, должны отрешиться от многих стандартов. Это нелегко, ведь ваша природная психика была сильно изменена в сторону господства над природой и неприятия других форм разума. Наш разумный вид, в отличие от вашего, возник путем естественной эволюции и был абсолютно вписан в природу. Цивилизация Змеев обладала естественной мудростью и космическим могуществом, но при этом она не знала ни гвоздей, ни колес, ни компьютеров, ни ядерных бомб, она не нуждалась даже в топливе! Наша жизнь достигла высокой степени разумности, но именно она несла в себе заряд самоуничтожения. Рептилии не знали сильных чувств, не ощущали ни горя, ни радости, ни вражды, ни родительской привязанности. Это был скорее буддийский идеал Нирваны, чем жизнь в вашем суетном понимании. Так возникло сообщество крайних индивидуалистов, и наша бесчувственная, основанная на логике цивилизация оказалась обречена.

В огненном потопе утонул наш древний континент. Катастрофа вытеснила нас в небытие, но семена наших душ не исчезли, они жаждали нового воплощения. В мире вечных сумерек, где миг равняется тысяче лет, мы ждали свой час. Мы медленно поднимались со дна мировой пучины и когда все же поднялись, то узнали, что земля уже не принадлежит нам. У нее появился новый хозяин – человек. Биологическое существо не может эволюционировать столь стремительно, как хомо сапиенс – творение пришлых Сил.

Мы попробовали воплощаться в человеческие тела, но, втиснутые в чуждые нам оболочки, мы уже не помнили величия и благородства своих предков, их философии и любви к созерцанию, не знали мудрости и спокойной силы. Наша раса стремительно вырождается, и наши ученые спешно ищут пути спасения. Я всего лишь штатный резектор одного из научных центров, и я пришла забрать сердце врага!

Эфир завернулся в ледяную простыню, он был наг и одинок, как забытый в морге мертвец, но все еще пробовал бодриться:

– Опа-на! Я был нужен девчонке, как сахарная косточка, как мясной брикет!

– Мы не нарушаем никаких правил или космических законов и никогда не действуем насильно, – заверила Лилит. – И свое сердце ты должен отдать мне добровольно.

– Должен! Конечно же должен! – пробормотал Эфир. – «За удовольствие надо платить» – и это говоришь мне ты, космическая интердевочка, посланница великого Дракона, свернувшегося у корней нашей цивилизации. Когда вы впервые впились в Россию? Ага, припоминаю… По саду, саду зеленому ходила, гуляла молода княжна Марфа Всеславьевна, – прочитал Эфир. – Она с каменя да скочила на змея лютого… Обвивается лютый змей около чобота злат-сафьян, около чулочка шелкова, хоботом бьет по белу стегну, в те поры княгиня понесла… Понесла Русь Дракона во чреве своем! Да, ваше племя немало потрудились над русской историей! Ваши Чуды-юдищи не одно столетие опустошали наши равнины и угоняли человечий скот, который они презрительно называли гоями – говядиной. Прошла всего тысяча лет, и драконы, одетые в кожанки, залили русскую землю кровью! И на вашем драконьем языке бойня до сих пор зовется «чека», отсюда, должно быть, и «чикнуть» – убить незаметно? Чикаго с его гигантской скотобойней, и выродок Чикатило, и знаменитая «черезвычайка», где пускали кровь драконы Застенкер и Резник, – все это ваши проекты? О, Великий Змей, пустивший из пасти своей кровавые реки! Этот же Дракон, под другими личинами, развернул свои кольца в Дахау и Освенциме, где выкосил тех, кто плохо ему поклонялся. Вы всегда были там, где льется кровь и звенит золото! Вы… Что с тобою, моя девочка?

Лилит царапала лицо хрупкими заостренными пальцами, словно беззвучно рыдала, но глаза ее были сухими: драгоценный дар слез был дарован только людям, и белая ящерица была готова вырвать себе глаза, чтобы выпустить на волю свое абсолютно человеческое горе.

– Не плач, Випера, ты не виновата. – Эфир укрыл ее лицо на своей груди. – Ты – всего лишь биоробот, запрограммированный на зло своими хозяевами, но где-то там, в недо ступных глубинах, в горизонтах времени, ты тоже была созданием Бога Творца и великой и безмолвной Матери-Природы, в твоих и моих жилах плещется земной океан, и мы можем понять друг друга! Хочешь, я спою тебе одну бал ладу?

Девушка кивнула.

– Ах, иначе в былые года колдовала земля с небесами, – запел Эфир, покачивая ее на руках, как запеленутого ребенка, и в горле его перекатывалась хриплая соленая волна. – Дива дивные зрелись тогда, чуда чудные деялись сами… Позабыв Золотую орду, пестрый грохот равнины китайской, Змей крылатый в пустынном саду часто прятался полночью майской… Только девушки видеть луну выходили походкою статной. Он подхватывал быстро одну и взмывал и стремился обратно.

Випера напряженно слушала, она вся подалась вперед и ловила слова кожей, как может слушать только змея или ящерица.

– Как сверкал, как слепил и горел медный панцирь под хищной луною, как серебряным звоном летел мерный клекот над Русью лесною: «Я красавиц таких, лебедей с белизною такою молочной, не встречал никогда и нигде, ни в заморской стране, ни в восточной».

Но еще ни одна не была во дворце моем пышном в Лагоре. Умирают в пути, а тела я бросаю в Каспийское море. Спать на дне, средь чудовищ морских, почему им, безумным, дороже, чем в могучих объятьях моих, на торжественном княжеском ложе?

Смолкли последние звуки баллады.

– И что же нам теперь делать, Випера? Я люблю тебя, и если тебе нужно, возьми мои глаза и кожу. Пусть ее натянут на барабан и сыграют гимн в твою честь! Возьми и сердце… Ведь ты сможешь взять его незаметно, без боли, например, в любовном экстазе?

– Нет, – прошептала девушка, – я уже не могу причинить тебе зло. Убивать без сомнений может только чистопородный дракон, в чьих жилах течет беспощадная кровь. Я, должно быть, «гвибер», ни то ни се, промежуточная форма. Меня потянуло к твоему теплу, к жару твоего сердца, и я была искренней… Не знаю почему…

– …Потому что свивал там кольца, вековой досыпая сон, ярче звезд и светлее солнца золоточешуйный дракон, – задумчиво прочитал Эфир. – И подобной чаши священной, для первозданных сил, не носило тело Вселенной и Творец в мечтах не носил… Это снова Николай Гумилев. Почти все стихи о любви, которые я читал тебе, сочинил он. И знаешь, что я думаю? Все, что ты говоришь и думаешь, – сущие пустяки. Важнее другое: если ты наполовину дракон, то и наполовину человек, и твои гены и родословная не так важны, как твой личный выбор! Ты можешь почувствовать нутро дракона, вызнать его тайны, узнать слабости и силу и помочь уничтожить его! Вы, полукровки, можете стать лучшими воинами, когда сделаете свой единственный выбор! Если ты и вправду полюбила, никогда не предавай этой любви, Випера, другой не будет!