Арина Цимеринг – Правила выживания в Джакарте (страница 53)
— Знаешь, сколько сложных механизмов я открыл, пользуясь только острым умом и острым предметом?
— Помолчите, — пеняет ему Кирихара, — иначе нас спалят.
Рид беззвучно и коротко смеется, почти на ощупь выкручивая ножом винты. Некоторое время они молчат, слышно лишь царапанье ножа по металлу. Кирихара то и дело оглядывается на дверь: почему-то сейчас ему еще страшнее, чем когда он был один. Может быть, именно потому, что он был один и все, что могло случиться, случилось бы исключительно с ним.
— Вот, смотрите, как живенько идет. — Рид не слишком аккуратно отдирает один угол решетки от стены, и несколько болтов звонко падают на кафельные плитки пола. — А вы сомне… Блять!
Кирихара хочет спросить, что это на него нашло, но Рид внезапно делает рывок со стула и со всей дури швыряет его на пол к противоположной стене, к железному шкафчику. У Кирихары из легких выбивает весь воздух, но, прежде чем он успевает выдохнуть, выругаться или застонать, слышит голоса. И замирает истуканом в неудобной, поломанной позе на полу.
Луч фонарика выхватывает из темноты фигуру Рида в двух метрах от него.
Тут же раздается стрельба, и Рид кидается в укрытие, чуть не отдавливая Кирихаре ноги. Голоса становятся громче, слышны «Это Рид, я его видел!» и быстрый нервный треп на индонезийском. Охрана.
— Черт возьми! — кричит один на весь коридор. Звук разносится звонким рикошетом. — Эйдан Рид! — И хищно: — К нам залетела знаменитость!
— Фанаты не дают проходу, просто жуть, — бормочет Рид, а Кирихара лихорадочно думает: да сколько, сколько можно кривляться? — Сиди здесь тихо, понял? — Они встречаются взглядами. — Я разделаюсь с ними и вернусь за тобой.
«За вами, — думает Кирихара об Эйсе, — ты хотел сказать: “За вами”».
Но не успевает ничего сказать: Рид отталкивается от пола и прыжком отдаляется от шкафа.
— Понятия не имею, кто ты такой. — Кирихара готов поспорить, что Рид улыбается. — Но у меня есть минутка дать тебе автограф.
Снова стрельба. Кирихару уже мутит от этих звуков, но сейчас он очень четко ощущает: он боится, но не выстрелов. Если к чему-то и можно привыкнуть за пару дней в Джакарте, так это к стрельбе, так что — нет.
Он боится, потому что положение у них крайне шаткое. И потому что, выглядывая из-за своего укрытия, Кирихара видит залитый светом широкий холл за дверьми и понимает, что Риду не оставалось ничего другого, как выскочить туда, чтобы избежать пуль.
Камеры его засекли. Не могли не.
Теперь Картель знает, что Церковь в этом участвовала.
Что делать?
Что
И прежде чем он успевает задать этот вопрос в микрофон, в правом наушнике раздается: «Эллиот, — это Арройо. — Боргес сообщил, что с северо-запада в район въезжает кортеж Картеля. Скорее всего, это Девантора».
Еще одна новость как удар под дых. Именно то, чего он хотел. Именно то, чего ему так не хватало.
«Надо ускориться», — продолжает Арройо, пока Кирихара вжимается спиной в ящики. Он слышит выстрелы, ругательства, грохот и возню. Сейчас их четверо, через пару минут подойдут еще двое. Потом — все, кто внизу. А затем Девантора.
— На нас напали, — Кирихара говорит как можно тише, хотя драка уже перенеслась в соседнее помещение. — Рида засекли камеры.
Он снова выглядывает, чтобы увидеть непонятную беготню силуэтов и — выстрелы, выстрелы,
«Бирч прогнозировала такое, — отвечает Арройо, и Кирихара практически видит, как тот поджимает губы. — Вы вытащили Джунеда? Немедленно уходите. Шестьдесят пятый этаж, вы успеете добраться».
Кирихара знает, что они успеют. Он хотел предложить этот план Риду, когда они достигли бы шестьдесят пятого, — план, предусмотренный Бирч для отхода Эйса и Кирихары, когда Лопес добыл бы оттиски. Выкрасть их из-под носа у Церкви и расстаться уже здесь, на этом моменте, чтобы не делить потом, — и поминай как звали.
Оттисков внутри не оказалось, но план отступления все еще мог сработать.
— Как быть с Ридом? — спрашивает Кирихара, пытаясь разглядеть что-то в темноте, но драка переместилась еще дальше, и теперь совсем ничего не было видно. — Мне его ждать или…
«Ждать? Ты с ума сошел? — Арройо повышает голос. — Эллиот, к вам едет Девантора! Ты читал его досье? Воспользуйся тем шансом, что дает тебе Рид, — и уходи».
— Он сказал, что разберется с ними, — Кирихара пытается зацепиться за какое-нибудь оправдание, но вместо этого начинает паниковать. Какое отвратительное чувство. — И если он успеет сделать это до того, как…
«У нас нет на это времени. Уходите, это приказ!»
— Но…
«Кирихара,
Кирихара слышит выстрелы. Он хочет расслышать сквозь них голос Рида, хочет сказать, спросить, предупредить, но любой шаг за порог означает конец всей операции и нарушение приказа.
Церковь уже подставилась. Секретная служба не должна совершить той же ошибки.
— Я не… — пробует он еще раз.
Кирихара знает. Кирихара знает все и даже больше: и то, что говорит ему Арройо, и то, что он обязан сделать в этом городе, — он все знает, и все это связывается в очень тугой комок где-то в солнечном сплетении.
Кирихары вообще не должно было здесь быть.
Кирихара…
— Джунед, — говорит он в микрофон, но Эйс перебивает его:
— Следи, чтобы никого не было. Выбиваю решетку.
Когда они покидают коридор, уходя на лестничную площадку, звуки выстрелов кажутся Кирихаре совсем тихими.
Арендованный «Фольксваген» поднимает за собой пыль.
Кирихара видит это в боковом зеркале — там же, где и криво изогнувшиеся неживые деревья, и колеблющиеся в горячем воздухе зубцы джакартских высоток. Боковое зеркало для верности перемотано коричневым скотчем. Под капотом что-то дребезжит.
— Эллиот, — тихо зовет Арройо, поворачивая вправо. Машина с битой дороги съезжает на проторенную тропу в две колеи, на которых не растет трава. — Ты останешься в машине.
Кирихара открывает рот с целью поспорить — и тут же его малодушно захлопывает.
— Это приказ, — с совершенно ненужным давлением говорит сзади старший агент Бирч. Ее тон не подразумевает отказа.
Говорит так, будто бы Кирихара сейчас оголтело выскочит из машины и рванет на своих двоих, пытаясь обогнать разваливающийся на запчасти «Фольксваген», чтобы первым исповедаться перед ликом Христа — и под дулом пистолета — в том, что произошло в Хамайма-Тауэр вообще, с точки зрения Службы, и в том, что произошло в Хамайма-Тауэр с Эйданом Ридом, — с его точки зрения.
Кирихара прикрывает неприязнь к самому себе и свой страх логикой и фактами: сейчас им лучше отсиживаться в Бекаси, чтобы зоркий взгляд Картеля случайно не упал на них, а не наносить визиты вежливости Церкви.
Картель хватает Эйдана Рида — ничего не попишешь. Девяносто девять процентов вероятности того, что Эйдан Рид мертв, — ничего не попишешь. Церковь вышибет ему мозги, едва он перекрестится на пороге, — ничего не попишешь.
Церковь Святого Ласкано стоит на отшибе: не самое удобное место для привлечения прихожан, но весьма и весьма подходящее, если ты церковник, к которому паломничают только дилеры-пилигримы. Из плюсов: покупая опиум, ты можешь любоваться на гладь Яванского моря. Вероятно, это будет последним, что увидит Кирихара, если выйдет из машины, — ну хорошо, что тут хоть пейзаж живописный.
Возможно, он утрирует. Возможно, выстрелят в него не сразу. Сначала, конечно, спросят, какого хрена он кинул в здании человека Церкви, потом перетрут между собой, насколько это можно считать предательством, а потом — как повезет. Учитывая, что их священник явно питает… питал к Риду дружеские чувства, — не повезет вообще.
Единственный шанс — если посмотреть в глаза Бирч решит сам епископ, но это вряд ли. Кирихара — не самый везучий человек.
— Будем надеяться, — начинает Арройо, притормаживая там, где дорога берет резко вниз; под колесами скрипят мелкие камни; пыль, пробивающаяся через не до конца закрывающееся стекло, забивает нос, — что мы поговорим с ними раньше Картеля.
«Поговорим» — не совсем то, чем займется Картель.
— Сейчас узнаем, — коротко отвечает ему Бирч.
Машина забирается на холм и останавливается. До Церкви — около ста метров по дороге в окаймлении приземистых сухих кустов.
С холма открывается прекрасный вид на несколько километров вперед.
И даже через окно машины Кирихара видит.
Стройная автоколонна блестит черным под низким палящим индонезийским солнцем.
Пулеметные очереди прошивают воздух, и звуки выстрелов разносятся на километры вокруг.
Десять автофургонов и десятки автоматных дул расстреливают Церковь Святого Ласкано, превращая ее в решето: пули дробятся о каменную кладку и витражные стекла. Позолота осыпается, крест над входом слетает. Стационарные пулеметы, привезенные в машинах, бронебойно-зажигательными патронами крошат камень, как пластилин. Через узкие окна пробиваются вверх языки пламени. Дым вихрями черного и серого вздымается вверх.
Кирихара откидывается на сиденье за секунду до того, как подрываются гранаты.