Арина Цимеринг – Правила выживания в Джакарте (страница 104)
Именно с этой мыслью Кирихара падает на асфальт, потому что прямо над ним начинают стрелять.
Он больно ударяется ладонями и коленями; кажется, что-то там себе раздирает — опять; и нет, ничто не заставит Кирихару к этому привыкнуть после двадцати шести лет размеренной, комфортной жизни, — но упрямо ползет вперед. Ориентиром ему служит багажник машины — гипотетической — Ольбериха Басира.
Он столько пережил, чтобы добыть эти долбаные скрижа… господи, только не это,
Чувствуя накатившую тошноту, Кирихара ползет вперед и останавливается, только хватаясь за багажник нужной машины. Он все еще борется с тошнотой, но у него нет времени думать, как близко к нему лежал этот труп, куда смотрели его глаза и откуда текла кровь… У него нет времени. Кирихара косится вправо — где-то вдалеке Боргес кладет ладонь на затылок какому-то парню и несколько раз ударяет того лицом о капот бронированной машины. Косится влево — там просто стреляют, ни одного знакомого лица. Черт. Кирихара встает и одной рукой — в другой у него пистолет — несколько раз тщетно дергает заблокированную дверцу машины, когда над ухом раздается звук. Несмотря на крики вокруг, этот звук Кирихара слышит вполне отчетливо: так взводят курок пистолета, приставив его к чьему-то затылку.
— Ну-ка ручки убери, лапушка, — щебечет сзади него женский голос, — ага, вот так, молодец. А ты — катись отсюда! — Слышно, как она отводит руку и в кого-то стреляет, но Кирихара не успевает среагировать, потому что она тут же возвращает пистолет обратно. — Повернись-ка своим хорошеньким личиком ко мне.
Кирихара медленно поворачивается.
Арктика улыбается ему идеальной улыбкой злодейки из бондианы.
— Это, — показывает она наманикюренным пальцем на машину, — мои оттиски. Ты, конечно, симпатичный, но того не стоишь. — И идеальная улыбка превращается в скучающую мину. — Проваливай.
На щеке у нее длинный размашистый кровавый след, но в общем образе Арктики он смотрится так, будто его тщательно спланировал фешен-дизайнер.
— Давайте договоримся, — пробует Кирихара, хотя заранее понимает, что попытка лажовая.
— Договоримся, чтобы ты потом всех наебал? Это к Голландцу, агентик, — припоминает она ему произошедшее. — Так что разворачиваемся — и-и-и топаем отсюда, пока мне не наскучило быть доброй. А напоследок дружеский совет: если ты теперь с Ридом, то не забудь застраховать свою жизнь. Цирк вокруг него будет тебе не по зубам.
— Как же быстро ты заводишь себе друзей, Тика. А теперь убирай игрушку.
— Ты вовремя, — искренне выдыхает Кирихара.
Рид ухмыляется:
— Ума не приложу, что бы ты без меня делал.
Его дурацкое лицо хочется взять в ладони и поцеловать.
Вот так все и начинается. С реплики «Ума не приложу, что бы ты без меня делал» — жил бы себе спокойно тысячи за три километров, не поверишь, — и наставленного на Арктику пистолета.
У Арктики тоже все еще есть пистолет. И направлен он на Рида.
Вот, вот с чего все это начинается.
Потому что если послушать парочку народных мудростей и даже отчасти к ним прислушаться, то можно узнать, например, что где одна проблема — там две. Где две — там больше.
Где один пистолет — там два.
Где два — там больше.
— Убери пистолет, — повторяет Рид с деланым дружелюбием в голосе. — Давай, Тика, пока не пришел Голланд и не отругал тебя.
Арктика сужает глаза с идеальными стрелками — Кирихара проникается уважением к ее стилисту — и практически упирает ствол ему в лицо. Черная мушка перед глазами заставляет сердце под ребрами стучать сильнее.
— На то, как ты впрягаешься за свою новую зазнобу, каждый раз смешно смотреть, Эйдан.
У Кирихары ощущение, что за каждое неосторожное слово или движение он точно лишится головы, но тем не менее он говорит:
— Мне кажется, «зазноба» — неподходящее обращение к человеку, у которого вы хотите что-то вежливо попросить. — И улыбается в ответ.
Она выстрелит. Она точно выстрелит.
Но Тика только вздергивает идеально подведенные брови и переводит взгляд на Рида:
— Ты где это себе такого храброго подцепил?
— Подцепляют венерическое. — Почему я не могу заткнуться, с отчаянием думает Кирихара. — Подбирайте, пожалуйста, слова в мой адрес, я ведь попросил.
— Эйдан, — ахает Тика, — да он мне нравится! И я его грохну. Прямо сейчас, если вы не свалите отсюда. Давайте, — она виляет пистолетом, — бери своего бойфренда, и прекратите нам мешать. Без обид, мальчики.
— Без обид, Тика, — соглашается кто-то за спиной Арктики. — Пушку опускай, окей?
Салим держит свою «Беретту» одной рукой, а в другой у него тлеет сигарета. Наверное, именно с этим и связано мрачное выражение его лица: гипс не сгибается, так что ртом до нее ему не дотянуться.
Кирихара чувствует облегчение. Возможно, сегодня его не убьют.
— Кто это сказал? Ах, Салим, прости, крошка, я тебя сначала не заметила.
— Еще раз добрый день. Надеюсь, меня ты заметила, Тика.
Или все-таки убьют.
За спиной Салима стоит Сурья. Шлем он где-то потерял, укладка растрепалась, но в целом он выглядит приличнее всех их, вместе взятых.
— Стильно выглядишь, Сурья. Новые часы? — говорит ему Рид, и его уголки рта дергаются в гримасе, похожей на улыбку.
Кирихара оценивает цепочку: он сам и Рид — Арктика — Салим — Сурья. Пять пистолетов на шесть человек. День идет, маразм крепчает.
— Ты не в том положении, чтобы паясничать, — отвечает ему Арктика так, будто бы ее положение отличается.
Кирихара решает спросить то, что волнует здесь всех, и перебить зарождающуюся перепалку:
— И как мы будем решать вопрос?
Внимания на него не обращают:
— Ты не в том положении, чтобы тебя здесь вообще слушали, окей, да?
— Ты не в том положении, чтобы…
— Господи, придумай что-то новое.
Перепалка из криминальной разборки превращается в рыночный скандал. Кирихара оглядывается на затылок Рида и хочет — серьезно — позволить Арктике его пристрелить.
— И о чем это мы тут болтаем, а? — в поле зрения нарисовывается Зандли и становится за «крайним» — целится в Сурью.
— О нет, она нас нашла, ребята, расходимся, — вздыхает Рид.
— Слушай, я вообще могу сейчас в другую команду переметнуться, если ты не заткнешься, — говорит Зандли, и Рид уже готовится ей ответить, как…
— Что за цирк вы тут устроили? — раздается строгий голос Голландца.
Кирихара и Рид — Арктика — Салим — Сурья — Зандли — Голландец. Еще чуть-чуть — и цепочка станет длиннее очереди в «Эппл Стор» в первый день продажи нового айфона.
Каждый появившийся выстраивается следующим вокруг машины; если бы Басир хотел выбраться, у него бы все равно это не получилось.
— Веселый, с клоунами, — кивает Рид. — Забери свою артистку, кстати, — он показывает на Арктику.
Та качает головой и надменно морщит прямой нос:
— Не могу понять, зачем ты…
— Ты просто мерзкая, — улыбается ей Рид. — Бо, подтверди.
— Бо подтверждает! — отвечает Боргес и упирает дуло пистолета Голландцу в затылок.
— Так, мы тут все или сейчас еще кто-то объявится? — спрашивает Зандли, и Кирихара чувствует с ней необыкновенное родство душ — его тоже это интересует, с разницей лишь в том, что Кирихара уверен: так просто все закончиться не может.
Кажется, в семье у них только двоюродная бабушка занималась фальшивыми предсказаниями — и зря. Кирихаре кажется, что у него точно очень хорошо получится, потому что…
— Хорошего дня! — голос инспектора Арройо.
— Так, а это еще кто? — Арктика в непонятках поднимает брови.
Арройо целится в Боргеса, но тем не менее Кирихара задумчиво тянет: