Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг первый (страница 73)
Что? Джемма обернулась к Кэлу. Это ведь не имело смысла. Кэл бы ей сказал, если бы…
Лицо Кэла разгладилось, став невероятно спокойным, и большего Джемме не требовалось, чтобы понять: нет. Не сказал.
– Но тебе ведь не до того, да? – не переставал глумиться Доу, но Джемма уже не обращала на него внимания. – Нужно ведь найти
Она всмотрелась в лицо Кэла. Злость, только-только отступившая, снова начала подниматься внутри, раздуваться, делая легкие тяжелыми, а голос низким.
– Что этот урод, – отрывисто спросила Джемма. Кэл, вместо того чтобы посмотреть на нее, отпустил ее плечи, и от этого злость снова запузырилась в крови, – имеет в виду?
– Я имею в виду, что тебе бы стоило лучше делать свою работу, пока ты не лишилась еще одного бойфренда.
Она не выдержала: дернулась в сторону Доу, собираясь заставить его заткнуться:
– Я выбью тебе все зубы, сучен…
А затем –
– Древним кельтам Самайн достался набором архетипов, а не ритуальных последовательностей, как другие праздники.
«Да, – подумал Норман, – это действительно речь преподавателя». Он ей верил.
– Это долгое время занимало антропологов: в отличие от остальных знаковых дней кельтского календаря, Самайн не имеет четких обрядовых действий. Но те, что есть, конечно, в первую очередь связаны с Сидом…
Разговор тек в этой пыльной комнате медленно, неспешно, и Норман пытался запомнить, ухватить, выделить важное.
Что из этого им поможет?
– Сид – изнанка нашего мира, по представлениям кельтов, которая находится в холмах и в которой властвуют потусторонние силы, – сказала Мойра, прежде чем замолчать и уделить время трубке. Потом соизволила продолжить: – А на Самайн холмы всегда открываются.
– Я читал об этом, – кивнул Норман. – В Самайн все, что обитает в потустороннем мире, может проникнуть в наш.
Конечно же, он читал. Это не было уникальным мифологическим мотивом: мексиканский День мертвых, Хякки Ягё, или «Ночной парад ста духов», в Японии, праздники зимнего солнцестояния в разных культурах, – мир полнился «тем самым днем», когда, по легендам, нечисть могла проникнуть в мир живых. Кое-что было правдой и имело под собой реальные поводы для опасения – никто не завидовал японскому Бюро в дни Хякки Ягё, это уж точно, – но многое оказывалось лишь мифическим наследством. С паранормальными явлениями никогда не угадаешь.
– Верно. Поэтому неудивительно, что большинство кельтских обрядов на Самайн носят защитный характер. Самайн, – сказала она, – время масок, личин, которые не позволяют разобрать, кто перед тобой – живой или мертвый, обычное существо или волшебное, хороший или плохой.
Мойра смотрела прямо на Нормана, и слепой глаз, отдающий жуткой, бледной голубизной, словно поймал его в ловушку: Норману ничего не оставалось, кроме как смотреть в ответ, чтобы не показаться невежливым.
– Обычай людей надевать маски носит защитную функцию: укрыться от потустороннего. Представь, мальчик, – она снова улыбнулась, – ты играешь с существами из Сида в ту же игру: раз они надевают маски, то и человек может. В наше время это переросло в веселье, но тогда это был суеверный метод защиты. – Мойра прокашлялась. – Я больше сорока лет изучала кельтские языческие традиции. У каждого праздника есть свои архетипические корни, в основе каждого лежит природное событие, которым можно объяснить возникновение того или иного культа. – Снова постучав трубкой по столешнице, она медленно продолжила: – Но в ирландской мифологической традиции только Самайн заставил меня безуспешно задаваться одним и тем же вопросом. Хочешь знать каким?
На секунду Норман подумал, что нет, не хочет. Мысль испуганной ланью метнулась в мозгу и исчезла. Он кивнул:
– Да. Да, конечно.
Мойра кивнула ему в ответ, будто принимая его согласие на что-то. И, снова подняв трубку ко рту, продолжила:
– Праздники, связанные с потусторонним и загробным, типологически схожи почти для всех цивилизаций. Но только Самайн не обладает никакими выработанными обычаями нуминозного торжества, восхваления или победы – элементами, которые объединяют любой религиозный обряд. Все обычаи, которые есть в Самайне, носят исключительно защитный характер. Другими словами, – она выдохнула дым, и новое кольцо повисло в воздухе, – в ранней кельтской традиции Самайн никто не праздновал, даже если на это похоже. В дни Самайна древние народы только
Кэл успел сделать всего лишь один выстрел и не попасть, а Джемма и Доу – только выхватить пистолеты. Оно – быстрое, гибкое, темное – выскочило из ниоткуда, пролетело, разрывая под собой влажную землю, и скрылось в буреломе лесной полосы. Кэл бросился за ним, снова выстрелил на хрустящий звук сухих веток – но было понятно, что мимо.
Сделать еще один выстрел не удалось: лес скрыл пришельца. Не просто скрыл, а спрятал: проглотил все звуки, скрыл движение, схоронил за непроницаемым пологом тишины и спокойствия.
– Что это было? – хрипло спросила Джемма. Ее пистолет смотрел в сторону большого дуба, за которым она в последний раз видела тень, но беспокоило ее не это. – Это был человек?
– Вряд ли, – коротко ответил Доу. Распри были мгновенно забыты. – Больше похоже на животное.
Только вот здесь
Эти двое наконец оглядывали лес так, как тот того и заслуживал: как притаившегося врага. Осторожно и напряженно, стараясь не издавать звуков. Кэл скрылся за деревом, но почти тут же появился с другой стороны. Лицо у него было неожиданно мрачным. Не таким, каким Джемма ожидала, даже если они и встретили какого-то местного потустороннего обитателя.
– Оно передвигалось на четырех ногах, – сказал Доу в тишине. – Больше я ничего не успел рассмотреть, скрылось слишком быстро. Я не почувствовал его приближения. И сейчас не ощущаю, где оно.
«Конечно, – подумала все еще не унявшаяся ярость внутри Джеммы, – ты ведь бесполезный кусок дерьма». Она с силой заставила этот голос заткнуться. Не сейчас.
– Так не должно быть, – пробормотал Доу, скорее сам себе, чем им. – Если это сверхъестественное существо, я должен был почувс…
– Мы не встречали этот вид раньше, – перебил их Кэл.
Доу умолк. Джемма мгновенно воскресила в памяти, как именно они стояли в момент появления нечто из леса: она и Доу боком к зарослям, лицом друг к другу, а Кэл… Да, Кэл стоял спиной к бурелому. Лицом к кустам.
– Что именно ты видел? – спросила Джемма.
Кэл продолжал смотреть в ту сторону, где скрылось существо: не отвлекаясь, сосредоточенно. Но эта мрачность – она все еще была на его лице, крылась в изгибе бровей, в уголках губ. И она не нравилась Джемме. Мурашки медленно поползли по затылку.
– Двигается на четвереньках, подволакивая ноги, но прытко и быстро, – сухо и емко описал тварь Кэл. – Конечности странно деформированы. Тело черное, будто в мазуте, но под шкурой словно что-то шевелится. А вот лицо…
И в этот момент Джемма поняла.
– Было похоже, что…
– …человеческое, – сказал Кэл. – Человеческое лицо.
Вниз от затылка к лопаткам побежали мурашки. Норман положил руку на шею, словно пытаясь скрыть их, и, нахмурившись, возразил:
– Но ведь есть связь Самайна и праздника урожая? Он ведь связан не только с…
– Мальчик, мальчик, – покачала головой Мойра. – Хватит притворяться дураком. Ты ведь и сам знаешь, что нуминозные обряды не всегда означают праздник, не так ли? Иногда церемония – это праздник. А иногда это…
И она посмотрела на него умными выцветшими глазами:
– …Ритуал.
Глава 15. И был он ярко-красным, и бурым, и черным, и ледяным
Дождь не прекращался.
Он начался в сумерках: застучал по их плечам и лицам, когда они покидали лес, по жухлым холмам и крышам домов. Даже стоя в комнате, выжав волосы в полотенце и смотря на дождь с другой стороны стекла, Джемма все равно чувствовала бьющие по лицу ледяные капли.
«Тук-тук-тук, – подумала она, повторяя эхом за стуком дождя в стекло. – Тук-тук-тук, сволочь». Это место – могла поклясться она – пустило по крышам дождь, просто чтобы над ней поиздеваться.
В отражении на стекле, поверх утопающей в темноте деревни, Джемма выглядела болезненно. Под глазами и скулами зияли провалы, делая ее лицо похожей на гипсовую маску с отбитыми краями, а глаза, на которые не попадал свет, казались черными. Вот тебе и готовая нечисть, чтобы пугать местных детишек, а?
– Значит, смысл в них все-таки есть? – Норман в отражении поднял лист наверх и посмотрел его на просвет. – В его рисунках.
Капля ударила по стеклу прямо в лицо призрачного Нормана и медленно заскользила вниз, оставляя после себя черный липкий след. Джемма моргнула, но след исчез. «Не играй со мной», – пригрозила она про себя дождю.
– Проблема в другом, – сказал Кэл, рассеянно снимая пленку с багета, который ранее вытащил из рюкзака. Джемма обернулась к остальным, методично вытирая волосы полотенцем. – Чем бы оно ни было, в лесу нет признаков его жизнедеятельности. И следов оно не оставляет.
Норман сидел на кровати – на ней же умостился в углу Блайт – и в сотый раз перебирал записи Купера. Доу остался на кухне греть воду, или, что вероятнее, греться у печи. Черт бы с ним, – Джемма не готова больше сегодня иметь с придурком дело.