Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг первый (страница 16)

– Я слышала только об одном способе. Считается, что человек, с которым у леннан-ши происходит запечатление…

Джемма остановилась, наблюдая как знакомые загорелые руки поднимают укатившийся энергетик.

– …это единственный, кто не подвластен их чарам.

Кэл подкинул банку в руке и улыбнулся ей с другого конца номера.

Глава 3. И в этот момент все изменилось

Джемма швыряла вещи в чемодан. Дождь не прекращался.

Грязные колесики чемодана упирались в белое покрывало. Мама всегда неодобрительно… Джемма осеклась. Мысли соскочили с рельс и рассыпались по полу.

Тук. Тук. Тук.

Нет, нет, возьми себя в руки! Нужно собрать вещи, пока не приехал Филу. Он захочет приехать, захочет взять сумку для Винса, медицинскую страховку, сменную одежду, у него есть ключи, он войдет сюда, понимаешь? Нужно уйти, пока он не заявился и не застал ее здесь, словно на месте преступления. Здесь. В квартире Винсента. В его спальне. С вещами.

Джемма вцепилась в крышку чемодана и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

Квартира Винсента?

Тук. Тук.

Они были в Кэрсиноре. В мотеле. Расследовали дело о пропаже агентов. Она, Кэл, Норман и Доу. Где-то далеко, в холмах, туманных и дождливых… В Ирландии, точно.

Когда Джемма открыла глаза, она снова была в голубой комнате. Перед ней стояла кровать, но теперь другая – односпальная, с темно-синим одеялом, больше… детская, чем взрослая. Да, точно. Он жил здесь ребенком. Спортивная форма, учебники и еще журналы, такие яркие, верно? С динозаврами. И фотография… Взгляд Джеммы метнулся к рабочему столу. На нем стояли учебники, аккуратной стопкой лежали детские журналы, любимый – нижний, и еще один, только про волейбол. И да, вот она: фотография в рамке. Отсюда Джемма не видела лиц, но точно знала, кто там изображен. Она ведь знала?

Но кто такой он?

Тук! Тук!

– Это не дождь, – сказала Джемма вслух.

Она отпустила крышку чемодана и посмотрела вниз, на тетрадь на серой подкладке. Рисунки на секунду расплылись перед глазами. Подташнивало – Джемма перевела взгляд за окно, где по стеклу ползли толстые черные капли.

Тук! Тук! Тук! Тук!

Тяжелые капли оставляли на стекле смазанные следы. Этот дождь был черным, как нефть, и Джемма почувствовала поднимающуюся тревогу. Дождь не может быть черным. Пришел дождик, стук-стук-стук, барабанит по крышам вдруг…

Открой дверь – и дождь закончится.

Страницы были исчерканы. Она знала, что там: рисунки, рисунки, рисунки, рисункирисункирисунки… Джемма захлопнула тетрадь. Самая обычная, с каким-то геометрическим узором и наклейкой с именем и фамилией в самом углу. Это была биология, да, тетрадь по биологии, и он заснул на уроке, а когда проснулся, все листы были…

Тук! Тук! Тук! Тук!

– Прекрати! – Джемма в ярости повернулась к двери в ванную. – Хватит!

– Но ты должна открыть дверь, – сказал голос с той стороны. – Ты должна успеть!

– Тебя здесь нет, – ответила Джемма. Разве она это уже не говорила? Разве все это не повторялось снова?

Дверь, которой никогда не было в комнате Винсента, приковывала взгляд. По бокам от нее разбегались голубые стены, оставляя справа провал коридора. Оттуда тянуло гарью, но, как только Джемма попыталась на ней сосредоточиться, дверь снова разошлась стуком:

– Джемма! Скорее! Ты ведь знаешь, что произойдет, если ты не успеешь!

Дверная ручка затряслась.

«Нет, Джемма».

– Нет, Джемма, – повторила себе Джемма чужим голосом. Она снова обернулась на коридор. За порогом ничего не было видно. Там темно, и там нет этой двери, и ей не придется собирать вещи, чтобы уходить снова и снова, верно?

Верно, верно, верно, – запрыгало эхо чужих мыслей, перебивая стук в дверь. Джемма последовала за эхом, ступая по ковролину.

– Вернись! – умолял голос. – Вернись, Джемма!..

Но она не вернулась.

А он – он снова стоял на лестнице.

Темное дерево впитывало звуки, но не запахи: гарь снова скоблила по нёбу, и Джемма поморщилась. Она положила руку на перила – под пальцами скользили цветочные рельефы, вписанные в вязь. Рисунок повторялся, уходя вверх сплошной цепочкой, но Джемма провела рукой выше, по изображениям орлов, летящих сквозь лилии.

– Ты тратишь время на ерунду, – сказал ей Купер.

Он снова стоял наверху, но на этот раз венчал лестницу, словно точка в конце предложения. Теперь он не прятался в тени, и Джемма могла бы хорошо его рассмотреть, но почему-то никак не могла сосредоточиться. Купер протянул ей руку:

– Пойдем со мной.

Жест повелительный, не просящий, и обычно Джемма не терпела, когда ей приказывали, но и Купер – не тот, кто согласится умолять. Вскинутый подбородок, суженные в прищуре глаза, колкая речь, белые рубашки, органайзер в твердом кожаном переплете. Образы всплыли так же внезапно, как и злое, насупленное:

– Прекрати, – сказал Купер. – Иди сюда.

И Джемма подчинилась.

На последней, верхней ступени она схватилась за протянутую руку – та была холодной, как будто ее несколько минут держали в снегу. Джемма сжала пальцы, тянущие ее в сторону. Почему он такой холодный? Люди не должны быть такими ледяными.

Пойдем. Пойдем. Пойдем.

Слова звучали глухим стуком крови в ушах, такт через такт. «Тук, тук, тук», – отдавался звук – не заткнуть, не перекричать.

Они пошли по открытой галерее второго этажа, мимо балкона и закрытых тяжелых дверей с массивными железными ручками. По стенам двигались тени – десятки теней, шедших с ними в одном направлении, но Джемма не придавала им значения. Темная ткань занавесов плыла по бокам, где-то – тюлем, где-то – портьерами, перевязанная тесемками, украшенная цветочными нашивками с орлами.

– Это всего лишь дождь. Не обращай на него внимания.

Действительно. Всего лишь дождь, там, где-то на улице… Мысль с трудом пробилась в голову. В этом темном коридоре казалось, будто существует только внутри. Не было никакого снаружи.

Когда балкон закончился, стало совсем темно. Джемма чувствовала только тяжелый, густой запах гари и холодные пальцы у себя в руке. Куда они идут?

– Посмотри, – откликнулся Купер. – Просто… посмотри. Запомни.

Впереди раздался скрипучий звук, а пол прорезал длинный прямоугольник бледного света, задевающий ноги. Это Купер толкнул вперед последнюю в коридоре дверь, а теперь тянул Джемму внутрь комнаты, затопленной лунным светом.

Джемма переступила порог, и тут сзади, из темноты послышалось хриплое:

– Тедди! Тедди! Тедди, где ты?!

Гарь обдирала горло наждачной бумагой, но Купер успел захлопнуть дверь прежде, чем она пробралась Джемме в легкие. Чужой голос, мужской и отчаянный, замолк в коридорной тьме.

– Не слушай его, – сказал Купер.

Джемма пыталась думать, но запах все еще был настолько сильным, что у нее… не получалось. Глаза слезились. Комната перед глазами расплывалась.

– Смотри, – попросил Купер.

Слезы застилали глаза упрямой пеленой.

– Тебе нужно увидеть.

Она перевела взгляд на Купера и наконец увидела его необычайно четко: белое лицо, вечно нахмуренные брови, длинные ресницы. «Он выше меня, – поняла Джемма. – И вправду выше». Еще она видела серое пальто, белизну рубашки и золото, блестящее у него на шее.

– Не смотри на меня, – сказал он. – Смотри вокруг.

И через силу, подчиняясь его голосу, Джемма посмотрела. Деревянные полы, бордовый балдахин над кроватью, высокие арочные окна с прозрачными, легкими занавесками… ковры на полу… высокие деревянные шкафы… позолоченные узоры на колоннах… Отсвет старинных медных ламп… Джемма смотрела, но не понимала, что должна увидеть.

– Где, – Джемма попыталась вытолкнуть сквозь кашель и горелый привкус в глотке, – где мы, Купер?

– Да. – Тот положил ладони ей на плечи, и, когда Джемма подняла глаза, они встретились взглядами. – Правильно.

Он с силой сжал пальцы на ее плечах.