Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг первый (страница 11)
– Ладно, малышня. – Убрав телефон в карман, Джемма потянулась. – Давайте по кроватям. Кстати, Доу, у меня для тебя еще одна хорошая новость. – Она ухмыльнулась. – Теперь все мы пользуемся твоей ванной.
Дождь не прекращался.
Мама всегда смотрела неодобрительно, когда Джемма затаскивала чемодан на кровать. Колесики грязные, – говорила она. Ты прокатила его по всему чикагскому автовокзалу, – говорила она. Где он только не стоял, – говорила она.
Потом маме стало безразлично, но ее слова все равно намертво въелись Джемме в голову.
Чемодан лежал на кровати, и его грязные обшарпанные колесики упирались в белое покрывало. Может быть, даже останутся следы. Может быть, Винсент их заметит, когда вернется.
Джемма кидала в чемодан вещи, которые попадались под руку. Белье, майки, вывернутые наизнанку джинсы, носки – сколько же здесь вещей! Слишком много. Их не должно здесь быть, с самого начала этому нельзя было позволять зайти так далеко.
Джемма заполняла чемодан вещами, швыряла и швыряла, но тот не заполнялся, словно его нутро пожирало их, стоило ей отвернуться. Поднимая очередную футболку с пола, Джемма поворачивалась к кровати и раз за разом обнаруживала его пустым.
«Тук-тук-тук, – бился в комнату дождь, словно кто-то нетерпеливо тарабанил по стеклу пальцами. – Тук. Тук. Тук».
Отвратительный звук.
– Черт. – Джемма поморщилась, бросая взгляд за окно. Снаружи к стенам дома лип белый, пугающий туман. Ничего не разглядеть. – Придется вызывать такси.
Когда она повернулась к кровати, чемодан снова был пуст.
«Да прекрати, – разозлилась она. – Хватит! Мне нужно уходить!»
Тук. Тук! Тук! Тук!
Это ведь не дождь? Послушай. Это в дверь кто-то стучит! Да хоть обстучись, – раздраженно решила Джемма, сорвала со спинки стула свою куртку и со всей злости запустила ее в чемодан. У Перейры дорогущий дверной домофон, пусть, черт возьми, звонят в него!
Ключи. Ключи тоже нужно оставить.
Она забросила охапку вещей с кресла – кажется, она это уже делала? – и принялась неаккуратно их запихивать. Сколько же здесь вещей! Слишком много. Их не должно было здесь быть, с самого начала этому… Она остановилась, упираясь руками в чемодан. Она ведь уже думала об этом? Разве нет?
Тук! Тук! Тук!
Джемма устало потерла лоб, отворачиваясь от кровати.
Куртка снова висела на спинке стула.
– Джемма! – позвал откуда-то глухой голос. – Открой дверь!
Она растерянно оглядела спальню. Вещи снова разбросаны. Обернулась. Чемодан был пуст.
Только вот это оказалась не комната Винсента.
Просторная, светлая, с голубыми панелями. Письменный стол – широкий, настоящее рабочее место, из светлого дерева. Стопки книг, которых у Винсента никогда не было. Картины, которые у Винсента никогда не висели. Карты дорог, на которых Винсент никогда не бывал. Люди на фотографиях, среди которых его не было.
Стояла жуткая, давящая тишина – только капли дождя стучали тяжело и громко, так, будто не по стеклу, а прямо внутри ее головы. Джемма глубоко втянула воздух.
Пахло – откуда? – гарью.
Тук! Тук! Тук! Тук!
– Джемма, да черт возьми! Открывай!
Я не хочу.
Джемма раздраженно дернула головой, прогоняя мысли, засевшие внутри черепной коробки. Ей захотелось постучать по уху, как если бы она пыталась избавиться от воды, – так мама учила их делать в детстве. Однажды, в другом дне, в другое время, после дела на Шерман-Лейк, Винсент увидел, как она прыгала на одной ноге, мучая свое ухо, и расхохотался. Он сидел там, на берегу, в своем модном костюмчике, мокрый до нитки, – на плече пиджака ошметки тины, все брюки облеплены песком, ссадина вдоль губы, кровь на щеке, – и смеялся. Джемма помнила этот смех. Джемма помнила его – смеющегося и красивого – в вечернем свете калифорнийского солнца. Джемма
На секунду ей показалось, что голубая комната вот-вот превратится в заросший вереском берег, но этого так и не случилось. Что-то не позволило ей сбежать туда, где не было этого дождя, этого стука в дверь, этих вещей, разбросанных по комнате, этого чертового дня.
Нет, она все еще была здесь.
Чья это комната?
Тук! Тук! Тук!
– Да проваливай! – проорала Джемма, разворачиваясь лицом к коридору. – Проваливай отсюда!
Она отвернулась, пытаясь сосредоточиться на сборе вещей, и снова посмотрела на чемодан. Но на этот раз он пуст не был.
На обитом подкладкой дне лежала открытая тетрадь.
Внутри были рисунки: неряшливые, рваные, нарисованные неаккуратной рукой сразу после пробуждения, когда глаза еще слипаются. Видения из снов, образы, остающиеся под веками, когда темнота растворяется. Игнорируя стук, Джемма провела пальцами по линиям, складывающимся во что-то похожее на лицо.
Их было здесь много: десятки. Джемма остановилась и перелистнула страницу. Сотни. Еще страницу. Еще одну. Тысячи. Закручивающиеся внутрь, движущиеся в бесконечность, уводящие в…
Джемма вздрогнула, оборачиваясь.
Стучали не во входную дверь. Стук раздавался справа. Из ванной комнаты.
Она заледенела.
– Так не бывает, – сказала она двери. – Тебя там нет. Ты не можешь там быть. Я… Я в Калифорнии.
Тук-тук-тук-тук!
Кто-то повернул дверную ручку, но дверь не поддалась.
– Я в Калифорнии, – упрямо сказала Джемма. – Это должна быть… Тебя тут нет, а я, я должна быть у Винсента…
Тук-тук-тук-тук-тук-туктук
Дверная ручка затряслась. Кто-то с той стороны хотел, чтобы она открыла дверь.
Верно. Она потянулась к остановившейся ручке. Она должна удостовериться.
– Нет, Джемма.
Резкий мужской голос сбил ее: он раздался позади, словно кто-то произнес ее имя прямо над ухом. Джемма порывисто обернулась – и комнаты перед ней больше не было. Ставший сильнее запах гари болезненно ударил в нос – и Джемма закашлялась.
– Эй! – сквозь кашель крикнула она. Большое, пустое помещение отозвалось гулким эхом: эй, эй, эй…
Старинный холл утопал углами в густых тенях, и даже свечная люстра не могла их разогнать: казалось, что вдоль стен, за мебелью в толстых чехлах, кто-то притаился. Джемма медленно вышла в центр холла. Длинные, крепкие половицы скрипели под ногами. Лестница перед ней была добротной, из темного дерева. Ее широкая ступенчатая пасть сужалась к первой площадке – там, где она делала поворот и уходила наверх, на второй этаж.
Джемме показалось, что откуда-то из темноты по полу начал ползти дым. Она торопливо сделала несколько шагов вперед и резко остановилась: в галерее наверху темнота зашевелилась, выдавая чье-то присутствие. Джемма запрокинула голову.
На втором этаже кто-то стоял.
Джемма попыталась выхватить его смазанные темнотой черты, но только уловила, как что-то блеснуло у него на груди. Тень сделала крохотный шажок назад, будто нарочно спряталась от ее взгляда в глубине галереи. Но это не был отказ – это было… Да. Это было приглашение.
– Куда ты меня зовешь? – спросила Джемма, боясь царящей вокруг тишины. – Что я должна сделать?
– Поднимайся, – ответила тень.
Когда она открыла глаза, в комнате было еще темно.
В горле першило, будто там хорошенько поскоблили, даже слюной не смочить. «Как после пьянки», – мучительно подумала Джемма, опуская ноги на холодный линолеум. Голубая комната, стук в дверь, капли дождя, темнота… После пробуждения все смешалось и было трудно что-то вычленить. Сон растворялся быстро, забирая с собой детали, но оставляя назойливое ощущение чего-то, что не получается вспомнить.