Арина Теплова – Птичка (страница 2)

Второй наклонился над ним. И тут же получил мощный удар кулаком в лицо от Скарятина. В ответ Дмитрия сильно приложили по голове, видимо, рукояткой пистолета, и он снова потерял сознание. Однако, когда пришел в себя и открыл глаза, он понял, что его уже обыскали и ничего не нашли. Отметив, что идея учителя выбить слова на оборотной стороне пуговиц камзола была отличной, он злобно оскалился в лицо противникам. Дмитрий понимал, что они не убьют его, пока не найдут то, что им надо. И приготовился, напрягшись всем телом.

В следующий миг один из всадников в черных масках вытащил нож и со всего размаха всадил лезвие в бедро Скарятина. Сжав зубы, Дмитрий сдержал невольный крик боли и лишь сильнее побледнел.

– Где послание… Говори! – проскрежетал один из мужчин.

С ненавистью смотря в глаза мучителю, Дмитрий плюнул ему в лицо.

Злобно оскалившись, человек в черном, не вынимая нож из раны, повернул его на девяносто градусов в бедре Дмитрия. От невыносимой боли у Скарятина выступил холодный пот на лбу. Но ни жестом, ни словом он не показал, как ему больно. Лишь сильнее напрягшись и собрав силы, Скарятин мрачно смотрел в лицо противника, наклонившегося над ним. Резко отстранившись от Дмитрия, первый вытащил нож из его бедра. Дмитрий почувствовал, как нога горит жгучим огнем.

– Не скажет… – сказал третий, ударив Скарятина ногой в живот. Дмитрий чуть согнулся.

– Тогда подыхай… – добавил первый и направил на Скарятина дуло пистолета.

– Кто-то идет, – заметил второй, придержав руку первого. – Не стреляй, услышат.

– Уходим, – произнес третий, высматривая что-то из-за кустарника. Посмотрев на распростертого перед ними Скарятина, который, истекая кровью, злобно глядит на них, он велел второму: – Кончай с ним…

Двое быстро направились к лошадям, а третий, оставшись с Дмитрием один на один, резко вытащил нож, занес его над раненым. Но Скарятин, собрав все свои силы, выкинул руку вперед и резко выбил из руки противника холодное орудие. Мужчина выругался и хотел ударить Дмитрия, но Скарятин пнул его ногой в бедро. Мужчина пошатнулся и от силы удара упал на колени. В ответ он нанес Скарятину два сильных удара в лицо, тем самым оглушив. Дмитрий, вновь на миг потеряв сознание, распростерся на грязном песке. А его противник потянулся к ножу, который лежал в нескольких шагах от него. В этот момент раздался раздраженный возглас первого, который уже сидел верхом на лошади:

– Поехали! Сюда идут! Оставь его!

Третий, окинув неподвижно лежащего на земле Скарятина ненавидящим взглядом, быстро поднял нож. Хромая, он как можно скорее поковылял к своей лошади и только со второго раза смог взобраться на нее.

– Истечет кровью и подохнет, – бросил первый одному из своих, пришпоривая кобылу. – Вряд ли его найдут в этом кустарнике.

Всадники быстро поскакали в сторону утеса, дабы скрыться от посторонних глаз как можно скорее.

Дмитрий пришел в себя через какое-то время. Открыв глаза, он заметил, что мучители исчезли. Ощущая, что его правая нога вся изранена, а плечо горит огнем, он сжал зубы и приподнял голову, пытаясь понять, где находится. Он лежал недалеко от воды, в небольших зарослях орешника. Протянув здоровую руку, ощупал раненое бедро. Посмотрев на ладонь, которая была вся в крови, Скарятин осознал, что ему нужна помощь, и как можно скорее. Иначе уже через час он умрет от потери крови, ибо три раны на его теле оставались открытыми. Он попытался привстать на локтях, но силы оставили его, и Дмитрий вновь тяжело рухнул на песок, прямо лицом вниз. Выругавшись, он с ожесточением осознал, что сам не сможет подняться. И вряд ли кто-то увидит его в этом пустынном месте на берегу залива. Он чуть прикрыл глаза и начал лихорадочно размышлять, что делать. Его мутный взгляд невольно упал на серебряный перстень с опалом, что был на его безымянном пальце. Белый благородный камень стал серым, будто предчувствуя его смерть.

Скарятин вспомнил, как восемь лет назад он получил перстень-амулет от своего учителя. Слова наставника до сих пор звучали в ушах Дмитрия: «С этого дня ты даешь обет служения. Надень этот перстень на руку. Отныне это символ твоего служения и покорности нам. Благородный опал могут носить только самоуверенные и сильные люди, ибо он опасен для слабых. Но ты, наш тайный служитель, бесстрашен и отважен, оттого этот камень будет лишь усиливать твои качества и оберегать тебя… Ты будешь неуязвим для своих врагов… и станешь нашим тайным посланником в России…

Однако по легенде, которая прибыла к нам с этим благородным опалом, есть некий могущественный воин, который может ослабить силу камня. Светловолосый, с черными глазами и отметиной в виде латинской буквы S, этот воин опасен для опала так же, как и для тебя, ибо отныне твоя жизнь связана с камнем. При приближении этого опасного воина камень изменит свой цвет и станет черным. Ты должен бежать от этого светловолосого мужа, ибо проиграешь в схватке с ним, и твое служение нам окажется под угрозой и не только… Этот воин имеет силы не только завладеть твоими мыслями, но и полностью подчинить твою сущность в угоду себе…»

И сейчас опал как будто чувствовал, что Дмитрий умирает, и, видимо, не мог защитить его, ибо стал темнеть. Дмитрий осознавал, что надо как-то вновь подняться на утес. Ибо там шанс, что его найдут, гораздо больше. Но сил не было. Он вновь сосредоточился и, собрав силы, попытался встать. Удалось лишь приподняться на локтях.

Ему вдруг показалась, что он слышит мелодичный напев. Скарятин напряг слух и потряс гудящей головой. Так и есть, где-то рядом пела женщина. Он медленно повернулся и чуть выполз из зарослей, ближе к воде, на звук приятного голоса. У края соседней скалы он увидел силуэт в длинном простом платье, девушка шла по берегу. Поняв, что это его последняя надежда на спасение, Скарятин, стиснув зубы, из последних сил пополз в ее сторону.

Каждое движение отдавало дикой болью в ранах, но Дмитрий с яростным оскалом на губах полз и полз, не спуская напряженного взгляда с фигуры женщины, что шла по берегу в его направлении. Почти теряя сознание, он опирался на здоровую руку, перемещая ее вперед, и подтягивал свое тело…

Часть первая. Благородный опал

Я хочу быть последней женщиной,

Окончательной, заключительной,

Не уболтанной, а обвенчанной,

Ясным светом твоей обители…

Виктория Савицкая

Глава I. Ангел

Россия, Кронштадт, 1827 год, Июнь 2, вечер

Когда Скарятин пришел в себя и открыл глаза, он увидел над собой прелестное лицо девушки. Она склонилась, внимательно глядя на него огромными бархатными глазами цвета темного ореха. Тонкие миловидные черты ее овального лица, чувственные губы, алые щечки, мягкий взгляд с поволокой, светлые косы показались Дмитрию слишком прекрасными, чтобы принадлежать обычной женщине.

– Ангел… – прошептал он, внимательно глядя на незнакомку, которая неотрывно смотрела на него. Он так и лежал на земле. Скарятин попытался приподняться, и тут же к нему вернулась боль. Он глухо застонал, сжав челюсти от напряжения. Не спуская взора с лица девушки в белом платье, он произнес: – Помогите мне…

Молодой мужчина вновь потерял сознание и безжизненно упал на песок. Глаша охнула, подумав, что он, возможно, умер. Она порывисто склонилась ниже, прислушиваясь к его сердцу. Тяжелое болезненное дыхание со свистом вырывалось сквозь его приоткрытый рот, и это немного успокоило ее. Бросив заинтересованный взгляд на большое неподвижное тело в темном военно-морском мундире, она начала более тщательно рассматривать его. Камзол на груди был весь в крови, так же, как и правая нога. Рассеченный висок и болезненный оскал губ говорили о том, что он сильно ранен.

Его лицо, красивое, мужественное, волевое, с твердыми высокими скулами, гордыми крыльями носа, притягательными полными губами, обрамленное черными волнистыми волосами, заставило ее задрожать всем телом. Девушка ощущала, как сердце отчего-то бешено стучит, а в горле пересохло. Ей безумно захотелось помочь этому незнакомцу, которого она нашла на берегу несколькими минутами ранее.

Более не мешкая, Глаша быстро поднялась на ноги и, высоко подняв юбки, дабы они не мешали, бегом устремилась к узкой тропинке, которая вела на утес. Ловко взобравшись по неровной дороге на вершину, девушка бросилась дальше по направлению к первым небольшим избам, стоящим на окраине городка. Менее чем через четверть часа она оказалась на одной из центральных улиц города, у деревянного двухэтажного строения. Влетев в отчий дом и проигнорировав вопрос старой тетки Матрены, Глаша вбежала в убогую гостиную с зелеными выцветшими шторами.

Ее старый отец сидел у камина, грея руки. Было видно, что он только что вернулся из лавки, где пробыл весь день, и теперь, устало откинувшись на стуле, курил трубку.

– Отец, мы должны помочь ему! – воскликнула девушка прямо с порога. Михаил Емельянович хмуро посмотрел на дочь.

– Чего голосишь, сорока? – проворчал он, не понимая, отчего дочь Аглая так возбуждена.

– Он ранен и может умереть! Его надо забрать к нам и доктора позвать! – на одном дыхании произнесла девушка, останавливаясь напротив отца.

– Да кто он-то? – уже недовольно спросил Кавелин.

– Офицер! Я нашла его там, на берегу, – выпалила девушка, заламывая руки. – Скорее, прошу вас. Надо телегу запрячь!