Арина Теплова – Печать Индиго (трилогия) (страница 27)

Пройдясь инквизиторским пронзительным взором по изящной фигурке всадницы, которая находилась по правую руку от него, фон Ремберг отметил, что после двухнедельной беспрерывной скачки и лишь кратких остановок на ночлег Слава выглядела довольно свежо и мило. Сейчас ее светло-золотистые волосы были собраны в длинную толстую косу и укрыты темным капюшоном дорожного плаща. Ее лицо – прелестное, юное, с изысканными тонкими чертами, с красиво очерченными губами, прямым носом, а в особенности со светящимися ярко-золотыми янтарными глазами с поволокой – вызывало у Кристиана неподдельный интерес. Нет, красота девушки вовсе не трогала сердца молодого человека, ибо еще с юности он научился не испытывать никаких низменных, человеческих чувств и давно вытравил способность сопереживать из своего существа по велению наставника Лионеля. Кристиан знал, что все страстные чувства делают человека слабым и уязвимым, оттого уже давно он сделал свое существо холодным и безразличным к красоте, смерти, болезням и страданиям других. Однако в некоем потаенном уголке своей души, он должен был признать, что ему приятно смотреть на эту девицу. Она невольно представлялась ему неким изысканным произведением искусства, которое создал умелый художник, но не более того.

Все две недели, проведенные вместе, Кристиан ни на миг не выпускал девушку из виду. Даже на постоялых дворах, когда их разделяла лишь соседняя дверь комнаты, он отчетливо ощущал ее золотистую светлую ауру. Ежедневно вставая на рассвете, он тут же подходил к тонкой перегородке комнаты, проводил рукой по дереву, утверждаясь в нахождении девушки за стеной, так же, как и древнего алмаза, который лежал в ее суме. Даже намеком фон Ремберг не выказывал того, что знает, каким бесценным самоцветом она обладает, опасаясь того, что Слава может вновь заподозрить его в связях с Темными и попытается сбежать от него. А это не входило в планы молодого человека. Его целью было вызвать у девушки любовные чувства, с помощью которых он должен был вынудить ее отдать ему в дар бесценный кристалл Инглии. Он прекрасно знал, что красив, умен, статен. Теперь Светослава совсем не боялась его и открыто смотрела в глаза. Оттого Кристиан наделся, что все получится так, как задумал Верховный. Он предвкушал, как уже в скором времени именно ему, фон Рембергу, удастся добыть и принести в дар древний алмаз темному повелителю.

Осадив своего жеребца во дворе особняка, молодой человек спешился и помог спуститься из седла Славе. Она вновь поблагодарила его и смущенно улыбнулась. Кристиан лишь немного приоткрыл рот, выдавливая из себя подобие улыбки, и холодно окинул ее взором. Однако девушка не поняла, что это умело сыгранная роль и улыбка на его лице лишь маска, и тут же, смутившись, опустила взор.

К ним подошел слуга и, увидев Славу, удивился:

– Светослава Романовна, это вы?

– Здравствуй, Прохор, братец дома? – спросила она.

– Конечно, барышня, проходите, прошу вас.

Девушка в сопровождении фон Ремберга, почтительно идущего чуть позади, прошла по широкому двору и приблизилась к двухэтажному каменному особняку. Как раз в этот момент на широкой лестнице дома появилась статная женская фигура. В красивом темно-синем платье из штофа на немецкий манер, с высокой прической дама сделала несколько шагов и невольно замерла. Узнав Славу, которая направлялась в ее сторону вместе со слугой, женщина проворно спустилась с лестницы и воскликнула:

– Слава! Как я рада!

– Доброго дня, Любаша, – ответила Слава, поравнявшись с Артемьевой.

Но в этот момент ее подруга увидела за девушкой высокую фигуру молодого человека и вмиг похолодела.

– Господин фон Ремберг? – выдохнула испуганно Любаша.

– Здравствуйте, сударыня, – отчеканил Кристиан, галантно поклонившись одной головой.

– Ох, простите. Добрый день, господин фон Ремберг, – как-то испуганно пролепетала Артемьева и ощутила, как от ледяного пронзительного взора прусака ей стало не по себе. Она опустила глаза чуть ниже на серебряную пряжку, удерживающую плащ на широких плечах фон Ремберга, и заискивающе добавила: – Счастлива видеть и вас, сударь, у себя в доме.

Кристиан видел, что Артемьева не может смотреть ему в глаза.

– Слава, как ты очутилась в Москве? Что-то случилось? Где Мирослава Васильевна и Тихон Михайлович? – удивилась Любаша.

– Ох, Любаша, это долго рассказывать, – тихо ответила девушка и, покосившись на молодого человека, объяснила: – Господин фон Ремберг любезно помог мне добраться до Москвы и найти вас. Я очень благодарна ему.

– Извините, сударыни, у меня есть неотложные дела, – вдруг заметил Кристиан, видя, что Артемьева до крайности смущена, вообще не поднимает на него взора и вся дрожит.

Ее страх он отчетливо ощущал.

– Не будем вас задерживать, господин фон Ремберг, – облегченно выпалила Любаша и скользнула по его высокой фигуре взглядом.

Кристиан невольно отметил, что Слава смотрит на него каким-то трепетным взором, чисто и открыто, а на ее губках появилась кокетливая улыбка.

– От всего сердца благодарю вас, сударь, – произнесла она мелодичным голоском.

Кристиан поклонился одной головой и, проворно развернувшись на каблуках, быстро направился прочь. Но тут же, опомнившись, резко обернулся и громко осведомился:

– Могу я на днях навестить вас, Светослава Романовна? И справиться о вашем здравии?

Славе показалось, что индиговый взгляд молодого человека пронзил ее насквозь, и она смущенно сказала:

– Я думаю, да. Если ты, Любаша, будешь не против?

Девушка обратила взор на подругу. Артемьева, как-то испуганно засуетившись и понимая, что не может отказать этому человеку, хотя и жаждала этого всей душой, вымолвила:

– Как вам будет угодно, господин фон Ремберг.

– Тогда до свидания, сударыни, – вежливо отчеканил молодой человек и уже через миг стремительно направился к воротам.

Через минуту Слава и Любаша услышали громкий стук копыт его жеребца. Только после этого Артемьева, наконец перестав дрожать, облегченно выдохнула и, обернувшись к подруге, пролепетала:

– Слава, какой ужас! Как ты умудрилась повстречаться с этим жутким человеком?!

– Он спас меня. И помог мне добраться до Москвы.

– Но это же фон Ремберг!

– И что такого? Он вполне приятный молодой человек.

– Приятный?! – опешила Любаша. – Да один его взор леденит кровь, милая! Я до сих пор ощущаю мурашки на своей коже. И сколько времени ты ехала в его компании?

– С самой Астрахани.

– Ужас! Не приведи Господи!

– Не понимаю я, Любаша, о чем ты говоришь? Господин фон Ремберг молод, хорош собой и очень вежлив. Эту кобылу, что нынче стоит у ворот, он купил мне на постоялом дворе и вообще всю дорогу опекал меня, кормил и, – Слава чуть запнулась и, нахмурившись, вымолвила: – Ох, как неудобно, я же хотела попросить Семена, чтобы он рассчитался с ним по всем моим расходам. Ведь господин Кристиан не обязан был заботиться обо мне и тратить деньги.

– Я скажу Семену. Но думаю, он тоже будет в ужасе от того, с кем ты путешествовала от самой Астрахани. И вообще я не пойму, как Тихон Михайлович отпустил тебя с этим человеком сюда?

–Тихон Михайлович погиб три недели назад. А матушка умерла спустя два дня после того…

– Боже, что ты говоришь, милая! Пойдем в дом, ты мне все расскажешь…

Санкт-Петербургская губерния, 1717 год

(Московская Тартария, 7225 лето С.М.З.Х)

кирха св.Марии, Август, 31

Постучав железным кольцом в деревянную облезлую дверь, Кристиан замер, ощущая, как за дверью появились две темные ауры болотного и серого цвета. Внутренним чутьем фон Ремберг следил, как одна из аур приблизилась к двери. Уже через мгновение железное узкое окно на створке открылось, и человек выглянул на пустынную улицу, на которой ждал молодой человек. Едва различив высокий широкоплечий силуэт, монах засуетился и стремительно распахнул дверь.

– Прошу вас, мессир, – поклонился монах фон Рембергу и услужливо пропустил молодого человека внутрь церковной ограды католической церкви.

Быстро пройдя пустынный двор, Кристиан направился к мрачному собору и, обойдя его, спустился по каменным ступеням вниз к часовне. Отворив тяжелую дверь, он стремительно прошествовал по темному коридору, который опускался в подземелье и освещался лишь редкими факелами на стенах. Меряя шагами мокрые сырые камни пола подземелья, фон Ремберг думал о том, что очередной древний самоцвет, белый опал, он нашел всего за пять дней, и этот камень стал уже двадцать первым кристаллом Инглии, найденным им за последние пять лет. Все эти годы он, исполняя поручения Верховного, применял свои способности для прочтения древней книги Светлых, разыскивал места нахождения кристаллов и один за другим приносил их братьям Ордена Святого Креста.

Ему было всего двадцать семь лет, но Кристиану порой казалось, что он прожил долгую трудную многоликую жизнь. В свои годы он уже многое повидал, и его душа, казалось, уже познала все ужасы и лишения, которые сулила его неспокойная опасная кочевая жизнь. Он совсем не помнил своего детства. Первые воспоминания о себе начинались лишь с шестилетнего возраста, когда монах Лионель стал заниматься его воспитанием, вызволив его из какой-то жуткой сырой темницы с крысами, где Кристиан едва не погиб. Так рассказывал ему монах Лионель. Именно этот монах братства Святого Креста и стал наставником Кристиана. И он был единственным человеком, с которым мальчику дозволялось общаться долгие годы.