Арина Теплова – Иностранка (страница 17)
– Чего надобно?
– Поручик Измайловского лейб-гвардии полка Чемесов. У меня приказ на освобождение из-под стражи господина Озерова и его семьи, – отчеканил Григорий, помотав гудящей головой, оправляя чуть съехавшую набок треуголку из зеленого сукна.
– Что это в такую рань-то? – недовольно вымолвил часовой и начал отпирать тяжелый засов.
Когда дверь распахнулась, молодой человек прошел внутрь и велел:
– Веди к коменданту.
– Да щас! Егор Васильевич почивают еще, – недовольно заметил часовой. И, указав рукой вперед, сказал: – По мосту сами идите, ваше благородие. Там от ворот вас солдат проводит до дежурного по гарнизону. Ему бумагу и покажете.
– Понял, – кивнул Чемесов и двинулся тяжелым неровным шагом по деревянному мосту, который был перекинут через водную гладь, окружавшую Заячий остров.
В голове Чемесова сидела одна шальная мысль, навязчивая и опасная, во что бы то ни стало освободить Машеньку и ее родных из крепости, в которой они находились уже четвертые сутки. Именно это трагичное, незаслуженное заключение не давало молодому человеку расслабиться последние несколько дней.
В тот вечер, когда он покинул особняк княгини Д., Григорий впал в злое шальное состояние и едва ли не всю ночь шатался по злачным тайным местам Петербурга, пытаясь найти человека, который бы согласился за плату выправить ему нужную бумагу, которая могла бы спасти Машеньку от страшного приговора и наказания. К тому же все эти тревожные дни Григорий постоянно пил, пытаясь заглушить в себе мысли об опасности и о том, чем может обернуться для него дерзкий поступок, убеждая себя, что у него все получится, и он сможет освободить девушку из тюрьмы. Позже он надеялся помочь Маше, ее отцу и брату как можно скорее покинуть Петербург, а возможно, и Россию, дабы Озеровы смогли бы переждать гнев и опалу государыни на чужбине.
Глушков едва дописал последний рапорт, как в его кабинет тихо постучались. Комендант вскинул глаза и проворно встал. Он приблизился к двери, на ходу отметив, что девушка все так же крепко спит в неподвижной позе, свернувшись калачиком на диванчике. Отворив дверь, Глушков уставился усталым недовольным взором на прапорщика Борисова и проворчал:
– Ну?
– Вы не спите, Егор Васильевич? А то я свет увидал и хотел доложить.
– Что там у тебя, Борисов?
– Поручик с приказом от императрицы прискакал.
– От самой императрицы? – опешил комендант. Быстро выйдя в коридор, Глушков прикрыл дверь своего кабинета и внимательно взглянул на Борисова.
– Да. Приказ на освобождение из заключения всех Озеровых. Некий поручик Чемесов привез.
– Ясно.
– Я распорядился пока двоих Озеровых освободить и в комендантскую доставить, а сам к вам пошел. Ведь барышня Озерова у вас.
– Когда поручик тот пожаловал? – спросил подозрительно Глушков.
– Так уж более часа будет.
– В Зимний гонца проверить послали?
– Так точно, Егор Васильевич, как вы и приказывали при особо важных случаях, все документы проверять. Шукшин ускакал верхом час назад.
– Молодец, Ваня, – кивнул Глушков, похлопав прапорщика по плечу. – Где поручик тот, Чемесов?
– Дак там же, в комендантской дожидается вместе с Озеровыми. Я же говорю, я за девицей пошел к вам. Ну, чтобы ее тоже освободить…
– Погодь еще. Странно все это, – нахмурился Глушков, что-то обдумывая. Егор Васильевич прекрасно помнил указ императрицы с жестоким приговором для Озеровых, и визит княгини Д, которая также жаждала, чтобы арестанты как можно скорее понесли наказание. А этот неожиданный приказ на освобождение совсем не вписывался во всю картину. – Надо дождаться положительного ответа из дворца. Пойдем.
Комендант с Борисовым быстро последовали по каменному темному коридору, освещая путь фонарем.
– Доброе утро, господа, – заметил Глушков, входя в комендантскую и недобрым взглядом оглядывая высокую фигуру поручика в форме Измайловского полка, двух Озеровых, отца и сына, которые выглядели грязными, удрученными и недовольными, и двух охранявших их солдат, стоящих рядом и, видимо, ожидающих дальнейших приказаний. Озеровы еще вчера узнали об убийственном указе государыни и ссылке в Сибирь, и в эту пору поручик Чемесов с новым указом о помиловании стал словно спасителем для арестантов, которые уже и не надеялись на избавление. Глушков обратился к молодому человеку: – Комендант крепости Глушков. С чем пожаловали, милостивый государь?
– Поручик Григорий Петрович Чемесов. Я привез указ императрицы на освобождение господ Озеровых.
Григорий без промедления приблизился к Глушкову и протянул бумагу. Сверток оказался уже распечатанным, видимо, рукой Борисова, и Егор Васильевич, нахмурившись, пробежался глазами по его содержимому. Действительно это был приказ на освобождение всех троих Озеровых, подписанный самой императрицей. Сургучная печать скрепляла данную бумагу, и указ показался Глушкову подлинным. Однако некое сомнение оттого, как быстро поменялась воля государыни, все же скребло Егора Васильевича, и он, подняв глаза на молодого человека, который напряженно и как-то одержимо смотрел на него прямо в упор, заявил:
– Весьма странный указ, если знать, что прежний был совершенно иного содержания.
– Вы намерены обсуждать волю государыни нашей? – выпалил Чемесов, сжав кулак.
– Нет. Но все же это все странно, – не унимался комендант.
– Вот указ. Вы обязаны освободить заключенных. Мы ждем только госпожу Озерову.
– Слишком вы прытки, сударь, – заметил Глушков и замолчал. Он пытался тянуть время, чтобы дождаться возвращения своего гонца. Представлял, что верхом тому надобно не более четверти часа, чтобы достичь Зимнего. Ну и около часа, чтобы узнать, действительно ли указ подписала Екатерина Алексеевна.
В комендантскую заглянул Борисов и выпалил:
– Егор Васильевич, приехал!
– Зови, – приказал Глушков.
В комнату вошел запыхавшийся солдат, по шляпе которого ручьями стекала вода. Он быстро приблизился к Глушкову и что-то прошептал ему на ухо. Уже через миг комендант поднял давящий взор и, обведя им Чемесова и двух Озеровых, отчеканил:
– Государыне ничего не известно о сем указе. Потому я делаю вывод, что вы, поручик, привезли поддельное послание.
Григорий поменялся в лице и, смертельно побледнев, выпалил:
– Как вы смеете, милостивый государь!
– Смею, еще как смею, – вымолвил твердо Глушков и властно велел: – Озеровы останутся под арестом, а вы, сударь, немедля покиньте крепость, пока я не настрочил рапорт о вашем своеволии!
Не успел комендант договорить свою фразу, как Чемесов стремительно вытянул из ножен свою саблю и, схватив Глушкова за горло, прижал его к себе спиной, приставив острие к шее Егора Васильевича.
– Не двигаться! – гаркнул Чемесов, обводя глазами двух солдат, гонца и Борисова, которые также выхватили в ответ сабли и уже было бросились к нему. Глушков попытался сопротивляться хватке Чемесова, но молодой человек еще жестче надавил на лезвие, и оно сильнее впилось в горло коменданта. – Прекратите! Иначе изведаете моей сабли!
Глушков замер, недовольно поджав губы, а солдаты и прапорщик остановились.
– Оружие на пол! – скомандовал Григорий. – Ну, кому сказал! И ружья тоже!
Солдаты, гонец и Борисов, недовольно сверкая глазами, кинули сабли и ружья на пол, оставшись на месте. Кирилл Петрович и Сергей Озеровы, стояли неподвижно и лишь ошарашенными глазами смотрели за всем.
– Чемесов, вы спятили? Да вас под трибунал за это отдадут! – прохрипел Глушков, не в силах нормально дышать, потому что молодой человек как будто железным кольцом руки сжимал его горло.
– Ха, на испуг берешь! Да мне уже ничего не страшно! – бравируя, выпалил Чемесов, испепеляя глазами солдат и прапорщика. Видя, что они ждут удобного момента, чтобы накинуться на него, Григорий гаркнул: – А ну отойдите к окну! Ну!
– Мы отойдем, ваше благородие, – сказал увещевательно Борисов, пятясь к окну и не спуская напряженного взора с молодого человека. – Только вы с саблей поосторожней там. Не ровен час, пораните Егора Васильевича.
– Вы пьяны, поручик, сейчас же отпустите меня и уберите оружие! – процедил в бешенстве Глушков, осознавая, что за все время его службы комендантом подобного случая не случалось и теперь это положение пойманного было для него невозможно унизительным.
– Уберу после того, как вы отпустите Озеровых на свободу! – процедил Чемесов.
– Вы же знаете, что это против воли государыни! – процедил сквозь зубы комендант.
– Хватит болтать! – прохрипел уже недовольно Григорий. – Немедля велите привести Марию Кирилловну!
– И тогда вы отпустите меня? – поинтересовался недовольно Глушков.
– Отпущу после того, как Озеровы покинут крепость! – выпалил Григорий и указал головой на Озеровых, которые напряженно следили за ними. – И велите развязать им руки. Ну, немедленно прикажите им!
– Развяжите их, – проскрежетал сквозь зубы Егор Васильевич. И один из солдат бросился исполнять, проворно развязывая руки Сергея.
– Хорошо, – кивнул Чемесов и добавил: – А теперь за Марией Кирилловной велите послать, да побыстрее!
– Поручик, вы же знаете, что дальше крепости вам не уйти с арестантами, – начал увещевательно комендант.
– Я сейчас приказываю! И требую освободить Озерову! – вспылил Чемесов и надавил сильнее острым лезвием сабли на горло Глушкова. Мгновенно струйка крови потекла по шее Егора Васильевича.