Арина Теплова – Боярыня Марфа (страница 46)

— Конечно, боярыня. Черкасов — это знакомец твой.

Услышав слова холопа, я вмиг побледнела. Вот чувствовала я, что это именно Кирилл всё и устроил.

Видя удивление на моем лице, холоп объяснил:

— Вы как с Фёдором Григорьевичем сбежали, и недели не прошло, как Кирилл Юрьевич у нас в усадьбе появился с государевыми опричниками. И Сидору в лицо так и заявил, что чует, что ты, боярыня, не просто так пропала. Он требовал, чтобы Сидор во всём сознался, чтобы отдал тебя, но тот только посмеялся в ответ. Вас-то уже в усадьбе не было. Хотя опричники всю её обыскали и темницу даже, но ничего не нашли, конечно. Вот тогда Черкасов дюже осерчал и, уходя, пригрозил, что найдёт управу на Сидора. Так и вышло. Через месяц удалось ему все делишки чёрные вывести на свет Божий этого злодея.

— Понятно, — тихо сказала я.

— Видимо, больно сильно ты ему в душу запала, боярыня, знаю про то.

— Тише! Ты только Фёдору ничего о том не сказывай, пожалуйста: и что у Кирилла я жила, и что замуж за него собиралась. Не надо это ему знать. Он мой муж, и ему неприятно будет о том слышать.

— Так разумею про то. И молчать буду, Марфа Даниловна. Что я, не понимаю, что ли?

— Спасибо.

— И ещё скажу, — очень тихо заявил Потап, наклоняясь ко мне. — В тот день, когда Сидора-то арестовали, Черкасов был снова у нас в усадьбе. Я и сказал ему тишком, что ты жива и с тобой всё хорошо. Жалко на него смотреть было, переживал он очень. А ещё сказал, что Фёдор Григорьевич жив, и ты с ним и убегла с детьми.

— Всё ему рассказал?

— Да, и что Сидор тебя и его на цепи держал, и что я помог бежать вам. Он обещал молчать обо всём, пока вы сами не объявитесь.

— Ясно.

— Только не серчай на меня, боярыня. Но не мог я не сказать ему. Уж больно он убивался по тебе, найти всё хотел: тебя с детками, потому и сказал ему. Так-то он быстрее тебя забудет и снова счастливым станет.

— Ты всё правильно сделал, Потап, — согласилась я.

Но отчего-то мне стало очень печально. Теперь и Кирилл знал, что Фёдор жив, и уже точно искать меня не будет. И осознавать это было очень горько.

Весь следующий месяц я жила в предчувствии радостных изменений.

Фёдор, как и планировал, уехал с мужиками и стрельцами по месторождениям, а я занималась детьми и домом. Однако то и дело говорила малышам, что скоро мы опять вернёмся в Новгород, в нашу усадьбу. Сама верила в это и призывала к себе это событие. Всё же жизнь здесь, в Беломорье, была хоть и душевная, но всё же неспокойная. Часто появлялись разбойничьи шайки, обитавшие в лесах. Беглые холопы с ближайших мест прятались здесь, в Карелии, тут было легче затаиться, а в случае опасности перебраться в другое государство, чтобы скрыться от властей.

Местный воевода периодически устраивал вылазки с отрядом стрельцов, вылавливая по лесам и берегу Белого моря разбойников, которые грабили и доставляли много проблем местному населению. Но едва ловил одну шайку, как появлялась другая.

Всё же в Новгороде было не так опасно, да и не так тоскливо. Ярмарки, приезжие балаганы, да и большие церковные праздники окрашивали Новгород в яркие людские гуляния. А если учесть, что в это время развлечений было не так уж много, то это было очень даже заманчиво — снова вернуться домой в крупный город и жить как боярыня. Да, я хотела быть ею, всё же труд крестьянки был достаточно тяжёл, и если у меня выпала такая возможность попасть в жёны боярина, почему бы этим не воспользоваться?

Федор вернулся из своей экспедиции в апреле, уставший, но очень довольный. Все три месторождения оказались полны слюдяным камнем, а последнее оказалось очень богатым, самым большим из тех шести, которые имели ценные залежи.

Муж отсыпался почти три дня после неустанных месячных поисков, а на утро четвертого велел мне готовиться в дорогу. Наконец-то мы отправлялись домой, в Новгород.

На сборы Федор отмерил мне несколько дней, но у меня уже было почти все готово.

Через два дня, собрав все самое необходимое и сложив тюки и сундуки в небольшую крытую кибитку, мы отправились в путь — на юго-восток. Наш дом пока оставили под присмотром нашего хорошего соседа, местного купца, разрешив ему пускать на постой приезжих в нашу избу и брать за это деньги. Взамен он обещал присматривать за нашим хозяйством в Керети.

Мы выехали рано поутру. Федор на козлах, я сидела рядом с ним. Деток я примостила сзади, на мягкие тюки с одеждой, между сундуков. Так было удобнее, и их не трясло по ухабистой дороге. Верх кибитки, а точнее добротной телеги с высокими бортами, закрывался плотной парусиной, и это спасало от ветра и дождя.

Глава 67

С нами до Новгорода отправились ещё два мужика из бывших военных — отставной сотник Егор и его приятель. Алашев нанял их для охраны и помощи в дороге. Они ехали верхом за кибиткой и были вооружёны.

Однако сначала мы должны были заехать в Соловецкий монастырь. Нужно было получить устное согласие игумена монастыря. На то, что он не против того, что Адашев будет просить царя разрешить ему управлять вновь найденными слюдяными приисками. Ведь сейчас на весь слюдяной промысел была разрешительная грамота только у Соловецкой обители. А Фёдор не хотел ссориться и собирался решить всё полюбовно. А если понадобится, то пообещать настоятелю небольшую долю от будущих находок.

Решив сэкономить время, Федор намеревался сделать это по пути в Новгород. На сутки мы собирались остановиться в Кеми, чтобы муж посетил Соловецкий монастырь, находящийся на острове, а мы должны были дожидаться его в городке.

В конце третьего дня мы были в нескольких верстах от Кеми и оставалось всего час или два пути, чтобы добраться до города. Все устали и хотели поскорее устроиться на ночлег, но очертаний города всё не было видно. Ухабистая дорога, которую размыло дождём, петляла мимо леса, а солнце почти скрылось за горизонтом.

Начало холодать, ибо по ночам ещё стояли заморозки. Наташенька захныкала, попросилась в туалет. Мы вынуждены были остановиться. Я быстро сводила девочку в кусты, и мы с ней поспешили обратно к кибитке. Фёдор с вояками терпеливо ожидали нас. Стояли у кибитки и обсуждали, где лучше остаться на ночлег в Кеми.

Я с девочкой на руках быстро приблизилась к ним и произнесла:

— Можно ехать, Фёдор. А то уже совсем стемнело и…

Я не успела договорить, как вдруг рядом с нами что-то громко просвистело. Неожиданно сотник, стоявший напротив меня, дёрнулся. Я в ужасе увидела, как в его грудь вонзилась мощная стрела. Егор тяжело рухнул на землю, закатив глаза.

Тут же раздался громкий свист, и следующая стрела пробила лоб второго мужика. Он тоже упал навзничь, безжизненно растянувшись на грязной земле.

Испуганно вскрикнув, я в ужасе прижала девочку к себе и обернулась к Фёдору.

Не успела ничего понять, как около нас оказались пятеро страшного вида мужиков, похожих на разбойников. Один из них накинулся на Фёдора, а второй ринулся ко мне. Он ударил меня по лицу кулаком, и я откинулась на кибитку, сильно ударившись головой. Осев на землю, на миг потеряла сознание.

Когда снова открыла глаза, увидела страшную картину. Один из разбойников, подняв саблю, замахнулся на Наташеньку, которая стояла у лошадей, и я поняла, что ещё миг — и он убьёт девочку. Я дико закричала, пытаясь вскочить на ноги и броситься к малышке, но моя голова до сих пор сильно кружилась.

Но в следующий миг над Наташей навис Фёдор, закрывая ее собой. Он мощно ударил разбойника кулаком под рёбра и в живот. Но с другой стороны к мужу подскочил другой злодей. Он со всей силы рубанул саблей по плечу Адашева, да так сильно, что Фёдор упал на колени, прохрипев ругательство. Нож из его руки выпал, а разбойник нагло пнул Адашева в живот, и муж упал на грязную землю. Наташенька, что стояла рядом, громко закричала, закрываясь испуганно ручками от дикого мужика, который снова поднял саблю.

Я опять дёрнулась с места, пытаясь встать, но снова рухнула на землю, упав на бедро, опять на миг потеряла сознание. Видимо, этот урод сильно ударил меня по голове, что я никак не могла очухаться и броситься на помощь дочке.

Но в следующий момент увидела, как охальника остановил другой разбойник, удержав его руку с саблей.

— Погодь, Никитка! Надо допросить боярина! Пусть карту сначала отдаст. Потом добьём!

— Как прикажешь, батька! — ответил первый.

Я же тяжко выдохнула, понимая, что пока дочку не тронут. Но тут же с болью посмотрела на мужа. Он приподнялся на руках и пытался встать, и я поняла, что сейчас он сделал для нас. Он защитил Наташеньку от этого убийцы, который минуту назад едва не расправился с малышкой.

Первый разбойник убрал окровавленную саблю в ножны, а второй схватил Адашева за волосы и, склонившись над ним, прохрипел:

— Говори, где карта с золотом, боярин!

Другие душегубы окружили нас, и криво скалились в грязные бороды.

— Прочь пошёл, пёс шелудивый! — процедил Фёдор в ответ и тут же получил сильнейший удар в челюсть от разбойника.

Адашев опять упал на грязную дорогу, из его раны на плече хлестала кровь.

Похоже разбойники напали на нас не просто так, а, видимо, прознали, что у нас есть карта. Но видимо, думали, что карта эта с месторождениями золота, а не слюды. И явно хотели поживиться и разбогатеть.

Я прохрипела ругательство и наконец-то смогла подняться на ноги. Но тут на одного из разбойников налетел Андрей.