Арина Стен – Моя самая большая тайна (страница 21)

— Кофе определенно был желанным, — показала язык эта неисправимая язва, ставя передо мной чай и тарелочку с нарезанным бисквитом.

— Сладкое на ночь? — приподнял одну бровь, видя, с каким удовольствием она поглощает лакомство.

Да еще так медленно, чувственно. Кто бы мог подумать, что бисквит может быть сексуальным? Интересно, минет она будет делать с таким же выражением лица?

Так, стоп! Светлицкий, соберись, сейчас не время об этом думать! Встряхнувшись, прислушался к ответу.

— Иногда можно. К тому же, лишние калории сжигаются не только во время занятий спортом.

И столько в ее голосе было провокации, что я не удержался и, перегнувшись через стол и притянув ее к себе за шею (достаточно настойчиво, чтобы она не могла вырваться, но недостаточно, чтобы причинить боль), поцеловал. Крепко, сильно, дабы все сомнения из ее хорошенькой головки выветрились, и остались только мечты, в которых мы занимаемся самым приятным видом физической активности.

Чуть прикусив напоследок нижнюю губку, отстранился, но продолжал держаться за нее, внимательно глядя в глаза, затянутые поволокой. Уверен — мои выглядели сейчас также.

— Для неискушенной в сексе девушки, ты потрясающе дразнишься, — прошептал, опускаясь обратно на стул, но не смог перестать ее касаться.

Чуть поласкав тонкую шейку, провел рукой по плечу, переместился на небольшой вырез, манящий, завлекающий, ничего не открывающий, но от этого не менее провокационный. Для меня.

Кажется, оденься она в мешок картошки или закутайся с ног до головы в ковер, я и тогда буду считать, что малышка одета во что-то ну о-о-о-очень откровенное. Купленное в секс-шопе, не меньше.

От последней фразы щечки девушки ярко вспыхнули, а в глазах зажегся вызов.

— С чего ты взял, что я не искушена в сексе? — спросила, воинственно вздернув подбородок.

Мягко рассмеявшись, посмотрел на нее чуть укоризненно.

— Ты так мило краснеешь, когда между нами происходит что-то, к чему ты не привыкла, что не трудно догадаться.

Наташа отвела взгляд и смущенно улыбнулась, прикусив губу. Повертела кружку, из которой так и не сделала ни одного глотка чая, и прошептала:

— Ты прав.

Самодовольно ухмыльнулся. Люблю, когда я прав.

Поспешно стерев ухмылку, дабы не обидеть мою нежную девочку, чуть приподнял ее личико двумя пальцами за подбородок. Уж очень хотелось вновь утонуть в прекрасных серо-зеленых глазках.

— Я правильно понимаю, что это и является одной из твоих тайн? — Ответ мне не требовался. Все и так было ясно, как день. — Не переживай из-за этого. Я не буду думать о тебе хуже. Наоборот, мне безумно импонирует, что именно со мной ты так открываешься. Доверяешь. Хотя бы в этом.

Последнее произнес чуть слышно, но слова не прошли мимо ушей Наты.

— Андрей, — на этот раз ее голос был полон мягкости, а маленькая ручка схватила мою, переплетя пальцы, — я буду стараться доверять тебе не только в этом.

Что же… это лучше, чем ничего…

Глава 22

Андрей

Некоторое время мы просидели молча, каждый в своих мыслях, попивая чай и закусывая его бисквитом.

— Расскажи о своем детстве, родителях, брате, — нарушила молчание Наташа.

Подняв на нее чуть удивленный взгляд, пожал плечами.

— Да особо не о чем рассказывать. Детство, как детство. Не особо счастливое, но и безрадостным его не назовешь. Отец большую часть времени занимался бизнесом, мать пропадала на каких-то тусовках. Мы с братом были предоставлены сами себе. Поначалу с нами сидели бабушки, дедушки, а когда их практически одновременно не стало — на момент смерти последнего деда мне было одиннадцать, брату — семь — родители решили, что я вполне себе могу позаботиться о Дане самостоятельно. Я люблю его, — криво улыбнулся, — и всегда любил. Даже, когда он был мелким засранцем, поставившем перед собой цель — испортить мне жизнь.

Ната рассмеялась.

— И как же он воплощал эту цель в жизнь?

— О-о-о-о, — протянул, откидываясь на спинку стула. — Даниил решил, что, если у меня когда-нибудь появится девушка, я его брошу, сбегу с ней, а ему придется воевать с родителями в одиночестве. Поэтому при малейшем намеке на свидание у меня с кем-нибудь, он заболевал или навязывался со мной. Я даже пару раз сбегал из дома к понравившейся девчонке, но этот гавнюк сбегал вслед за мной. А потом нам обоим попадало. И если его просто оставляли, грубо говоря, без сладкого, то мне нехило доставалось. И домашний арест был меньшим из зол. Из детства — своего и брата — я вынес не только уроки, но и пару шрамов. У отца всегда была тяжелая рука и хорошая пряжка ремня, — не знаю, почему решил об этом заговорить, видимо, обстановка располагала к откровенности. Или компания. Поморщившись от нахлынувших воспоминаний, поспешил перевести тему. — Но я ни на минуту не переставал любить брата. Он же мелкий.

— Зато с каждым ударом все меньше любил родителей? — проницательно заметила Наташа.

Вскинув голову, наградил девушку удивленным взглядом, попутно заметив чуть увлажнившиеся глаза и мягкое сочувствие в них.

— Честно говоря… я не думаю, что когда-нибудь, если только не в самом раннем детстве, пылал к ним особой любовью. Безусловно, что-то было. И сейчас, наверное, есть… но их холодность, нежелание меня слушать и слышать, попытки контролировать наши с братом жизни… Это отдаляло от них. И, в конце концов, не осталось никаких сыновьих чувств. Встречи превратились в каторгу, а мысли из серии: «Пора прекращать этот фарс, по ошибке называемый семейными посиделками» стали посещать все чаще. Последние года два, после того как я избавился от последних крох отцовского бизнеса, ходил на них исключительно для того, чтобы не только брату доставалось от их… «неземной любви».

На кухне повисло тяжелое молчание.

— Меня в детстве иногда била бабушка, считавшая, что только через порку из ребенка может получиться толк, — прервала его Ната, — и когда она умерла, к своему стыду, я не горевала по ней так, как положено хорошей внучке.

Я кивнул. Да, я отлично ее понимал. Где-то в пятках остатки детской любви к родителям еще трепыхаются, но их недостаточно, чтобы я равнодушно, как раньше, сносил их попытки испоганить мою жизнь или полить грязью дорогих мне людей.

— Почему ты продал дело отца?

Внутренне усмехнулся, малышка решила вывернуть меня сегодня на изнанку? Правда в том, что я рад поделиться с ней всем этим. Даже моими не очень радужными воспоминаниями о детстве. С ней я чувствовал себя достаточно защищенно что ли… Не боялся, что она рассмеется или не поймет меня. Или отмахнется. С Натой было… комфортно… Да мне просто хорошо было рядом с этой девушкой. Наверное, так и должно быть, когда любишь человека.

Пока я размышлял на тему комфорта и любви, Наташа терпеливо ждала ответа.

— Кхм… — откашлялся и сделал внушительный глоток из кружки. — Прости, задумался. Почему продал? Во-первых, потому что оно было убыточным, не смотря на то, что отец наотрез отказывался это признавать. А, во-вторых, и в главных, если быть честным, я не хотел иметь с ним ничего общего. Мне нужен был свой путь.

— Почему пошел в крупную фирму, а не открыл свою?

— У меня был свой бизнес, одно время работал на два фронта, но после аварии я и от него избавился.

— Аварии?

Глаза Наташи стали по пять копеек. Я отчетливо увидел промелькнувший в них страх. Передернув плечами, постарался увести тему в сторону. Мне и так предстоит еще в будущем наблюдать ее реакцию на отвратительный шрам на бедре, а пока не стоит об этом и упоминать.

— Да… было дело… что касается моей работы в фирме, — Наташа нахмурилась, прекрасно распознав мой маневр, но говорить ничего не стала (спасибо, детка), — мне так удобнее. От проданных бизнесов осталось достаточно накоплений. От маменьки в наследство — умение вкладываться в нужные акции. Зарплата тут хорошая, ответственность есть, но не перебор. В общем, меня все устраивает. Денег хватает, вся жизнь не проходит на работе.

Ната кивнула.

— В чем-то я тебя понимаю. Если бы не необходимость платить по счетам за коммуналку и ипотеку за родительскую дачу, давно бы ушла с должности начальника отдела и стала обычным планктончиком, от которого ничего не зависит.

— В интернете таких, как мы, называют, вроде, перегоревшими?

Девушка рассмеялась и покачала головой.

— Мама говорит, что это все глупости. Просто я нахожусь не на своем месте, поэтому мне стало все неинтересно.

— Синдром самозванца? — вновь блеснул знаниями я.

— Андрей Владимирович, на каких форумах вы по ночам сидите? — хитро прищурилась моя собеседница.

— Исключительно порнографических, не подумайте обо мне хорошо, дорогая Наталья Евгеньевна, — подхватил шутливый тон.

— И в мыслях не было! — воскликнула она, ударив меня кулачком по плечу.

Даже на укус комара было не похоже, но я старательно делал вид, что мне жутко больно.

— Ой, не придуривайся, Светлицкий, — фыркнула девушка, поднимаясь со стула, чтобы помыть кружку. — Тебе не идет.

Посмеиваясь, поднес ко рту свою чашку, но она тоже, оказывается, опустела. Бросил взгляд на часы. Без пяти одиннадцать. Уже? А думал, что прошло не больше часа. Надо ехать домой, собирать вещи. Поспать все равно не удастся, в аэропорту надо быть не позже шести, а добираться до него час минимум (даже ночью).

Но, боже, как же не хотелось улетать так и не испробовав малышку на вкус. Да, да, ту самую, я все-таки озабоченный. Да и в принципе покидать уютную квартирку желания не возникало.