Арина Сноу – Ты будешь моей (страница 5)

Он дотрагивается до моей джинсовой куртки, которой уже лет пять.

– Ты будешь жить со мной и не будешь ни в чем нуждаться.

– А взамен? – хочу выслушать все до конца.

– Готовность удовлетворить меня по первому желанию и покорность. Мне не нужны отношения, хочу только тело, – холодно говорит он, обнажая свои истинные эмоции.

Наверное, я должна была оценить это предложение. Меня выбрал богатый мажор, спортсмен, у которого и так немало поклонниц. Он предлагает мне секс и обещает, что я не буду ни в чем нуждаться. Но я не для того преодолела столько трудностей, чтобы в итоге лечь под первого попавшегося мажора.

Нет!

Этого не будет, никогда. Пусть не думает, что меня можно купить. Не все измеряется деньгами. А шмотки… Да, у меня они не новые, но они мне нравятся, и скоро я устроюсь на хорошую работу и обязательно куплю себе обновок. Как говорят, в человеке главное – его душа, а не эти тряпки.

Когда меня что-то задевает, во мне просыпается Ника, вытесняя простую Веру. Так было всегда. В детском доме, когда ребята постарше ставили нам подножки; в школе, когда доставали одноклассники. И сейчас она опять поднимает голову, чтобы достойно ответить наглецу, который возомнил себя королем жизни.

– В отличие от других, я не продаюсь и не покупаюсь! Советую запомнить это раз и навсегда! – обманчиво спокойно отвечаю. – А сейчас попрошу отпустить мою руку, мне нужно готовиться к завтрашнему дню, ведь у меня нет богатеньких родителей, которые решают проблемы по первому моему зову.

Смотрю на него, так же холодно и с превосходством, как он на меня минуту назад, когда обещал решить все мои проблемы. Он молчит, но я вижу, что мой ответ его взбесил. Теперь в его глазах огонь, и он не сулит мне ничего хорошего, но я чувствую победу и наслаждаюсь этим моментом.

Вырываю руку из его захвата, хотя, если бы он захотел, я бы не смогла это сделать. Не прощаюсь и уже хочу уйти, но тут он все равно берет меня за локоть, не слишком сильно, и поворачивает к себе, склоняясь к моему лицу.

– Не пожалей потом о своих словах, Сахарок, – немного хрипло говорит он, так что слышно только мне, – я могу быть и не таким милым…

Я ничего не отвечаю, но понимаю, что играю с огнем. Надеюсь только на то, что мы начнем учиться и он забудет обо мне, переключившись на кого-нибудь более сговорчивого.

В этот раз он сам отпускает меня, заставляя остаться на месте и смотреть на то, как он походкой хищника направляется к своему автомобилю. Момент, и мне он оставляет только черные следы шин и едкий дым.

Настроение портится, но стараюсь сильно не переживать по этому поводу, надеясь, что все обойдется.

Домой прихожу через полчаса, зайдя при этом в продуктовый магазин. Брат, скорее всего, ничего не приготовил, да и за продуктами не сходил.

Да, мы живем вместе. По закону, после того как нам стукнет восемнадцать лет, нам должны дать квартиру. Так и случилось, нам повезло, что не пришлось ждать жилье еще года три. Но квартиры были очень убитые, даже косметический ремонт не помог бы нам, а на хороший ремонт нужны были деньги, которых у двух детей, только вышедших из детдома, попросту не было. Поэтому мы решили продать наши однокомнатные квартиры и купить одну двухкомнатную.

Квартира была не новая, но с вполне сносным ремонтом.

С братом, конечно, жить лучше, не чувствуешь себя одинокой, есть с кем поговорить, ведь друзей у меня не так много, но есть и минусы, и вот один из них.

– Привет, ты не ходил в магазин, да? – прохожу мимо брата, который развалился на диване и смотрит ток-шоу. В одной руке у него банка пива, в другой пульт, которым он то прибавляет, то убавляет звук.

Прохожу на кухню, где уже аккуратно лежат еще две пустые банки из-под пива. Сразу же выкидываю все в мусорку, ненавижу этот кислый запах. Надеюсь, это выпили его дружки, а не он сам.

– Мм… я подумал: а зачем? – заплетающимся голосом отвечает он, не отрывая взгляд от экрана.

– Что значит зачем?! – все же повышаю голос я. – А что мы будем есть, скажи мне?!

– Мм… Ну ты что-нибудь приготовишь… – он смеется, будто сказал что-то смешное.

– Вадим! Это не смешно! А если бы я сейчас не зашла в продуктовый? – встаю напротив него, загораживая телевизор.

Он машет пультом, словно так я уйду быстрее.

– Отвянь, мелкая, – бросает он мне, понимая, что бороться со мной бесполезно. – Я бы разобрался! – стучит тем же самым пультом по пружинистому дивану.

– Как?! Ты нашел работу?! – кричу на него. Понимаю, что криком не поможешь, но сейчас все опять повторяется, а мне уже хочется плакать от бессилия. – Я оставила тебе несколько объявлений на столе.

Брата выгнали из техникума еще на первом курсе, поэтому образования у него как токового нет. И работы, которая бы ему подошла, тоже очень мало. Но Вадим упорно говорит, что построит бизнес вместе со своим другом Коляном, которого выперли из техникума вместе с ним. Эти двое все время хотят что-то замутить вместе, но каждый раз все заканчивается тем, что брат сидит по уши в долгах и пьет, уставившись в телевизор, как сейчас.

– Завтра… – мямлит он, морщась, словно я надоедливая муха и жужжу ему на ухо.

– Ты мне вчера это обещал!

И тут он тоже заводится, резко вставая и возвышаясь надо мной.

– Заебала ты меня! Сказал – завтра, значит – завтра! – брызжет слюной, так что несколько капель попадает на футболку. Меня начинает тошнить. Как же я устала от этого всего.

– Пойми, у нас осталось не так много… – начинаю более спокойно, зная, что если взбесить его пьяного, то он становится буйным.

– Ну иди ты тогда, блять, работать!

– Я учусь, могу только на неполный рабочий день, а это значит, что и зарплата будет не такая большая, нам все равно не хватит, даже просто на еду и коммуналку! – почти плачу я.

Хотя уже давно должна была привыкнуть к этому, ведь такие разговоры у нас происходят каждый день.

– Могла бы тогда подцепить кого-нибудь, как Людка с пятого, – бросает он мне. – Не пользуешься тем, что тебе природа дала, и меня еще лентяем обзываешь.

Люда с пятого этажа была проституткой, и это знали все в подъезде, так как мужчины к ней ходили регулярно. Даже Вадим, я знаю, был у нее. Да, она не бедствовала, у нее была шикарная квартира, машина, которую ей подарил очередной любовник. Но она продавала свое тело, и брат сейчас прямым текстом намекает мне делать то же самое. В то время как я хочу выбраться из этого, доказать, что выходцы из детского дома тоже чего-то стоят.

Становится обидно. За его слова. Слова родного мне человека. За того наглого мажора, который хотел купить мое тело. Люди не продаются, и я не продаюсь!

Я начинаю плакать, закрывая лицо руками, не хочу его видеть.

– Ой, бля, как че, так сразу в слезы, – слышу ворчание брата и захожусь в очередном всхлипе.

Вадим ненавидит, когда я плачу, вот и сейчас он просто уходит в свою комнату, скорее всего заваливаясь спать. Так и есть: уже через несколько минут я слышу его громкий храп.

Оседаю на холодный пол и обхватываю себя руками, качаюсь из стороны в сторону. Меня всю трясет, то ли от холода, то ли от нервов. Не могу успокоиться, в очередной раз всхлипываю.

Но, наверное, усталость взяла свое. Собрав последние силы, я добралась до кровати и легла спать.

На следующий день с утра начался проливной дождь. Погода словно напоминала, что лето прошло. Брат куда-то ушел. Я надеялась, что все-таки у него проснулась совесть и он решил пойти искать работу. Но даже если не так, все равно хорошо, что его нет. После вчерашнего не хочу его видеть.

Собираюсь в университет, тщательно выбирая вещи. Слова Егора так и всплывают в моей голове, пока ищу что-то более или менее подходящее, чтобы не смотрелось убого.

Останавливаюсь на простом розовом платье и черной куртке. Готовлю завтрак на скорую руку, беру зонтик и бегу в университет. Решаюсь пройти пешком, ведь, в принципе, недалеко, да и деньги на автобус не хочется тратить.

Это и становится моей ошибкой: у самого здания университета меня обливает машина. Она проносится с такой скоростью, что вода накрывает меня с головой, даже зонтик не смог помочь.

Теперь розовое платье стало грязной тряпкой, а волосы превратились в сосульки. Быстро соображаю, что можно сделать, но понимаю, что до дома не добегу, а пропускать первую пару не хочется. Приходится забежать в университетский туалет и долго стоять возле сушилки для рук. Все равно не удается привести себя в порядок. Волосы стали грязными и запутанными, поэтому некоторое время мне проходится убить на их расчесывание. О платье вообще не говорю, оно немного подсохло, но тут и там так и видны грязные пятна, и теперь мне поможет только стирка.

Забегаю в аудиторию самая последняя, чем еще больше привлекаю внимание одногруппников к своему внешнему виду.

– Че, Вероника, зонтик забыла или разучилась им пользоваться? Ты похожа на мокрую курицу, – бросает мне рыжий парень. И тут же я слышу веселый гогот всей аудитории.

– Петушка, – бросает еще кто-то и начинает изображать это животное.

А мне хочется провалиться сквозь землю от стыда, а еще лучше – разреветься. Но не позволяю себе такой роскоши. Я сильная.

Никак не реагирую на их выпады и просто иду к свободному месту. И вдруг ловлю его взгляд. Холодный. На губах играет усмешка, словно он победил. И тут, как в замедленной съемке, я вспоминаю машину, которая облила меня.