Арина Шарапова – Конец эфира (страница 17)
Между ними ничего не произошло. Два голых человека, словно муж и жена, прожившие в браке не один десяток лет, опостылевшие друг другу, – или привыкшие к красоте друг друга? – купались среди благоухающих лепестков.
Страсть пришла под утро, когда он перестал, наконец, поминутно возвращаться мыслью к работе и вдруг понял, что рядом с ним прекрасная, терпеливая, мудрая женщина.
Потом, кутаясь в халаты, вышли в гостиную. Она включила электрический чайник.
– Кофе?
– Да, с удовольствием!
Он открыл холодильник.
– Смотри, какая забота о постояльцах – даже шоколадка есть!
Помолчали.
Чайник закипел и отключился. Натуральный молотый кофе, заваренный крутым кипятком, наполнил гостиничный номер ароматом и уютом.
Шоколадку разделили пополам.
– У тебя завтра эфир?
– Да. Эфир. Удивительное слово. Оно даёт мне силы.
– Даже после бессонной ночи? – улыбнулся Дюжин. – Хотя неудивительно. Мы всегда говорим об эфире в прикладном смысле слова. А в исконном значении эфир – нечто прекрасное! Пространство, которое нас окружает. Ты когда-нибудь думала об этом с философской точки зрения?
– Честно говоря, мне некогда философствовать. Удивляюсь, как у тебя хватает времени на романтику.
– Для нас с тобой эфир – вполне материальная единица. Благодаря эфиру мы передаём и получаем информацию, зарабатываем деньги, в конце концов! Тоже, между прочим, очень романтично!.. Ладно, не буду лукавить. Недавно прочитал Эйнштейна и понял, насколько мир вокруг нас хрупок. Сигнал, который мы используем в корыстных целях, в действительности проходит через невероятной красоты воздушные потоки, в которых когда-то жили боги…
Она смотрела на него, как на сумасшедшего.
– Не пойму, о чём ты?
– Знаешь, недавно я вдруг физически ощутил отсутствие возможности передавать сигнал. У меня даже дыхание перехватило. Тогда и схватился за Эйнштейна.
– Странно. Не представляю, как можно не передать сигнал в атмосфере Земли?
– Мне кажется, скоро наступит время, когда эфир будет уничтожен. Тот воздух, которым мы дышим, через который идут сигналы, даже за пределы нашей планеты, изменится настолько, что эфир исчезнет.
– Хорошо, – Анна брякнула чашкой о блюдце. – Давай представим самое страшное. Эфир умер. Как будет работать телевидение?
Дюжин пожал плечами:
– Да никак. Из нашей жизни исчезнет большой пласт человеческих возможностей.
– Не нравятся мне твои панические настроения. Не понимаю, с чем они связаны. Есть кабель, который проходит под землёй. Через него мы передадим всё, что угодно. Успокоился?
– Да… Хорошо, если после этого мы ещё сможем дышать.
Анна с удивлением заметила, что Дюжин находится в явном смятении.
– Так… Не удивлюсь, если завтра ты начнёшь писать стихи о смерти эфира.
– Возможно, вполне возможно. Только давай больше не будем об этом.
– Ты что-то знаешь конкретное? – прямо спросила Анна.
– Ну, так… – он неопределённо мотнул головой и пошёл одеваться.
Этот роман, так странно начавшийся, продолжался не один и не два месяца. Затянулся на пару лет.
Им было неплохо вместе. Они были очень похожи: стройные, высокие, светловолосые, голубоглазые, оба чуть курносые. Словно родились от одной матери!
Сходство характеров тоже обнаружилось быстро. Несмотря на потрясающую выдержку, которую порой сторонние люди принимали за хладнокровие, оба таили в себе исключительную взрывоопасность. Достоинство это или недостаток, судить разве что Всевышнему, но оба слыли «кукловодами». Управление сотрудниками, любимыми, врагами делало каждого из них в своей профессии недосягаемым. Потому, столкнувшись раз, они не переставали ставить эксперименты: либо на подчинение друг друга, либо на равновесное существование. Второй вариант для двоих, в общем, далеко не глупых людей, оказался вполне приемлемым.
Дюжин оказался донжуаном с изощрёнными изысками сексуальных пристрастий, ибо считал, что высшей формой сексуального наслаждения может считаться, например, даже убийство, если от этого человек получает удовольствие.
Рассуждая на эти темы, он забывал даже о своей работе. Анна часто слушала его порой бредовые рассуждения, прекрасно сознавая, что истинные таланты имеют право на полёт фантазии и абсолютно невозможное в реальности искажение линии своей жизни.
Она не сомневалась, что он не способен на убийство.
Теперь он сам убит. Без изысков – выстрелом в голову. Кто и зачем это сделал?
На полпути к Министерству на мониторе рядом с зеркалом заднего вида возникла физиономия Шефа. Несмотря на то что Анна отключила на время поездки все средства связи, её нашли.
По-другому и быть не могло. В Министерстве все всегда знали о местонахождении коллег. Даже выключенный экран при необходимости активировался из Министерства и воспроизводил необходимое сообщение. Безусловно, это стесняло свободу выбора и действий, но было одним из условий, записанных в контракте. Поэтому все сотрудники воспринимали свою ежеминутную доступность как неизбежность.
Довольно жёстко, даже слишком, как показалось Анне, Шеф произнёс следующий текст:
– В целях развития эксперимента, а также для принятия дополнительных мер безопасности прошу рабочую группу как можно быстрее собраться в зале заседаний. Объявляю тревогу первой степени.
Заметно, что Шеф чрезвычайно напряжён! Тщательный грим и слишком засвеченный в студии облик должны бы скрыть эмоции. Не вышло. Нервно блестящие глаза выдавали панику.
«Да уж! Чтоб не транслировать такой уровень тревоги, лучше бы Уилла посадили», – подумала Анна.
«Шеф на взводе. Значит, не был в курсе? Даже не предполагал?
Да неужели?
Убийство Дюжина спутало планы и перспективы. Оно явно совершено ради того, чтобы повлиять на переговорный процесс с НИТом и исход эксперимента на Марсе. Шеф захочет прояснить ситуацию и отправит сотрудников из своего ближнего круга на Землю расследовать преступление и искать достойную замену… Похоже, у меня есть верный шанс повидаться наконец с родителями и сыном!..»
…Анна знала, что между Шефом и Генеральным Директором медиацентра НИТ заключено какое-то важное соглашение о сотрудничестве. Она знала, что поток тайной документации и переписки с Дюжиным весьма обширен.
Какое решение примет Шеф?
Анна хотела, чтобы выбор пал на неё.
Глава пятая
Командировка
За три года, прожитые на Марсе, Анна летала на Землю только один раз.
Спустя год после Третьей мировой на Земле состоялся Большой Совет. Анна полетела на Землю в отпуск, с обязательством посетить первое заседание Большого Совета.
Первым делом повидав маму, отца и сына, Анна поехала на прежнее место работы – в медиахолдинг НИТ.
Она застала там страшное зрелище.
Из каких руин сразу после войны пришлось восстанавливать телевещание на Земле! Оставшиеся в живых сотрудники поначалу просто слонялись возле телецентра, словно надеясь, что прежние рабочие условия вернутся вдруг по щелчку пальцев из прошлого.
В очередной раз убедившись, что чудес не бывает, люди пришли в отчаяние. Безделье и растерянность убивали не меньше, чем военные действия. Иного пути не было, кроме как по крупицам восстанавливать разрушенное. Тогда зареклись: ни в коем случае не один в один. Да, восстанавливать, но обязательно что-то менять! Прежняя система привела к невероятному, невозможному, как казалось раньше, краху.
Повидавшись со всеми оставшимися в живых после войны коллегами и друзьями, Анна заглянула в кабинет к Ивану Дюжину.
– Привет! Не прогонишь?
– Анечка! С самого Марса?
– Не называй меня Анечкой, знаешь же, терпеть не могу! И не делай вид, что не ждал! Тебя наверняка Павел предупредил!
– Ну вот, сразу кусаться!
Оба улыбались. В глазах плясали весёлые черти, как будто позади не было охлаждения, расставания и страшного послевоенного года.
– Я давно люблю не тебя, поэтому не гипнотизируй. Ты едешь сейчас в Большой Совет? Если да, поедем вместе, по дороге поговорим…
Первое заседание Большого Совета проходило в «Останкино».
По пути Дюжин вкратце рассказал Анне, как с большим трудом собирали руководящую верхушку. В неё входили оставшиеся в живых экономисты, психологи, врачи, физики, химики, биологи, географы, топографы. Классные специалисты, люди, мечтающие о возрождении и одновременном перевоплощении земного пространства, исходя из новых условий. Но их приходилось уговаривать. Никто не хотел идти во власть.