Арина Роз – Сделка жизни (страница 4)

— Где?

— Ну не знаю… На крышу, что ли?

Ника посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— На какую крышу? Ты замерзнешь там. И вообще, ты в своем уме? Полночь, холодрыга, а она на крышу собралась.

— Не замерзну. — Я уже вставала из-за стола, натягивая куртку. — Пойдем, Ник. Ну пожалуйста. Не хочу домой.

Она вздохнула, тяжело, обреченно, но поднялась следом.

— Ладно. Только недолго. И чтобы никаких приключений. Ты меня слышишь, Васька? Никаких.

Мы вышли на улицу. Ночной Питер встретил нас холодным ветром и моросящим дождем, который забирается под куртку, под свитер, под кожу, пробирает до костей. Я подняла воротник и поежилась. Ника вызвала такси, и через пятнадцать минут мы были в районе Петроградки, где среди новых жилых комплексов еще сохранились старые пятиэтажки — дореволюционный фонд, с толстыми стенами, высокими потолками и дворами-колодцами, где всегда темно и сыро.

Наша крыша была на одной из таких пятиэтажек. Мы с Никой и нашими друзьями облазили здесь все, когда учились на первом курсе. Тогда же сделали дубликат ключа от замка на чердаке — старый, ржавый, который открывался только после трех оборотов и удара ногой. С тех пор эта крыша была нашим тайным местом. Сюда мы приходили, когда хотелось побыть в тишине, когда нужно было обсудить что-то важное, когда просто хотелось взглянуть на город сверху и почувствовать себя выше всей этой суеты.

— Ну и зачем нам туда? — Ника поежилась, пока мы поднимались по лестнице. На площадках горели тусклые лампы, пахло кошками и сыростью. — Там же холодрыга.

— Хочу подышать. — Я пожала плечами, доставая из кармана ключ. — И покурить в тишине.

— Курить можно и в машине.

— Не могу я в машине. — Я остановилась у двери на чердак, вставила ключ. Замок поддался не сразу — пришлось надавить коленом. — Там же не видны звезды.

— Какие звезды, Вась? — Ника фыркнула. — Ноябрь. Дождь. Облака.

— А я про них знаю, что они там есть.

Дверь со скрипом поддалась, и мы шагнули в темноту чердака. Я включила фонарик на телефоне — луч выхватил из мрака старые балки, трубы, ворох пыли.

Мы прошли через чердак к металлической лестнице, ведущей на крышу. Я откинула щеколду и толкнула люк.

Холодный воздух ударил в лицо, и я вдохнула его полной грудью.

Крыша была плоской, с невысоким парапетом. Отсюда открывался вид на весь район — старые пятиэтажки, редкие новостройки, шпили соборов вдалеке. Город внизу жил своей ночной жизнью: горели окна, ехали машины, сигналили, где-то играла музыка. Но здесь, наверху, было намного тише. Только ветер и редкие капли дождя.

Я подошла к краю, прислонилась спиной к парапету и закурила.

— Вась, ну что с тобой? — Ника встала рядом, поеживаясь в своей короткой куртке. — Рассказывай.

— Не знаю. — Я выпустила дым в темноту. — Сама не понимаю.

— Из-за этого Зорина?

— Может быть. — Я пожала плечами. — Просто… он какой-то другой.

— Ну и хорошо, — Ника усмехнулась. — Разнообразие тоже неплохо. Или ты переживаешь, что он не подойдет к твоей новой сумке?

— Да не в этом дело, — вздохнула я, закатывая глаза. — Он зацепил меня чем-то. Понимаешь? Я не могу объяснить. Просто хочется подойти и… поговорить. По-настоящему. Не как с этими павлинами, которые только и умеют, что хвастаться тачками и яхтами.

— О, Васька влюбилась, — пропела Ника, и в свете редких фонарей я увидела ее довольную ухмылку.

— Ничего я не влюбилась, — огрызнулась я, хотя сама не была в этом уверена. — Мне… интересно.

Мы помолчали, глядя на город. Дождь моросил все сильнее, ветер пробирал до костей, но мне не хотелось уходить. Здесь, наверху, я чувствовала себя свободной. Как будто все эти проблемы — учеба, родители, бесконечные тусовки — оставались внизу, а здесь была только я и тишина.

— Ладно. — Ника поежилась и зевнула, прижимаясь спиной к стене, чтобы укрыться от ветра. — Я замерзать начинаю. Ты долго еще?

— Не знаю. — Я докурила сигарету, тут же зажгла следующую. — Минут десять.

— Десять? — Она скептически выгнула бровь. — Я тебя знаю. Ты тут на час зависнешь.

— Ну и что?

— А то, что у меня завтра встреча. — Ника вздохнула. — Вась, слушай. Я внизу подожду, ладно? В подъезде. Там теплее. А ты докуривай и спускайся. Только недолго, хорошо?

Я кивнула.

— Иди. Я быстро.

— Обещаешь?

— Обещаю. — Я улыбнулась. — Десять минут, и я внизу.

— Смотри у меня. — Ника погрозила пальцем, чмокнула меня в щеку и направилась к люку. — Если через пятнадцать не спустишься — поднимусь и уши надеру.

— Иди уже, — отмахнулась я, и Ника спустилась вниз.

ГЛАВА 6. НЕ РАЗВИДЕТЬ

Бесконечные мысли крутились вокруг одного и того же — серых глаз майора Зорина и его спокойного, равнодушного голоса.

«Может, правда пойти к нему? — думала я. — Просто подойти и сказать: "Слушайте, Антон, вы мне интересны. Давайте поболтаем". Или это будет слишком по-детски?»

Я вздохнула и затушила сигарету о парапет. Решила пройтись по крыше, размять ноги. Наша пятиэтажка стояла в глубине квартала, и крыши соседних домов были ниже — к ним вели узкие переходы, которые мы иногда использовали, когда хотели исследовать новые места.

Я пошла в сторону дальнего конца, туда, где крыша выходила на внутренний двор. Двор-колодец — классика питерских пятиэтажек. Со всех сторон дома, внизу — мусорные баки, редкие фонари, вечные лужи. И тишина.

Я подошла к парапету, глянула вниз.

И вдруг услышала крик.

Сначала подумала, что показалось. Мало ли, может, кто-то дурачится или это шина взвизгнула, показаться могло. Но крик повторился — женский, отчаянный, полный ужаса.

Я замерла, вглядываясь в темноту внизу. Крыша соседнего дома выходила на внутренний двор — узкий, темный, заставленный мусорными баками. Фонари там не горели, только слабый свет из окон первого этажа падал на асфальт.

Крик резко оборвался.

— Эй! — крикнула я, сама не зная кому. — Там кто-нибудь есть?

Ответом была тишина.

Я прислушалась. Ни шагов, ни голосов — ничего. Только ветер и где-то далеко сигнал машины.

Я перегнулась через парапет, пытаясь разглядеть что-то внизу, но не вышло. Из-за угла, со стороны арки, вынырнул человек. Он тащил за собой что-то тяжелое, волоча по земле. Я прищурилась, вглядываясь — и сердце ухнуло куда-то вниз.

Это было тело. Женское тело. Безжизненно болтающиеся руки, разметавшиеся по асфальту волосы, неестественно вывернутые ноги.

Человек в темной одежде, с капюшоном, низко надвинутым на лицо, волок девушку к мусорным бакам.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Это шутка какая-то? Не может же быть такое, что это тот самый псих, о котором говорил Зорин? А если нет, то сколько тогда психов по Питеру разгуливало?

Человек вдруг замер, будто почувствовал чей-то взгляд. Он медленно поднял голову.

Я пригнулась, вжалась в парапет, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Не видит. Не может увидеть — темно, далеко, я на крыше.

Я зажмурилась что есть сил и стала считать про себя. Секунда. Две. Три. Вечность.

Пришлось собрать в себе последние остатки мужества, чтобы высунуться из своего укрытия.

Человек дернул на себя тело, затаскивая его в тень между баками, и дальше мне было уже не видно.

Я сидела, прижавшись к холодному бетону, и не могла пошевелиться. Мысли разбегались, путались, натыкались друг на друга. Я это видела, черт возьми. Я не сошла с ума. Нет, нет, нет. Это не галлюцинация и не пьяный бред. Я видела убийцу. Может, и не убийцу, конечно, но явно не самого безобидного парня на районе.

И… о боже… он мог видеть меня!