Арина Роз – Последний стрим (страница 9)

Но комментарии продолжали появляться. Каждые тридцать секунд новый:

«Прасковья, я слышу тебя», «Дети плачут в зеркалах», «Хочу помочь тебе найти их».

Светлана выключила Wi-Fi адаптер ноутбука. Интернет пропал, но комментарии продолжали появляться. Без подключения к сети.

Это было технически невозможно.

Она закрыла браузер — тут же открылось новое окно Chrome. Автоматически, без ее участия. На экране снова стрим Артема, снова комментарии от ее аккаунта.

«Светлана, не бойся», «Приходи в музей», «В архивное хранилище», «Там тихо. Там нас никто не потревожит».

Последняя строчка заставила ее побледнеть. Эти слова они были знакомы. Она читала их недавно, в документе XVI века:

«В храмине тайной, идеже тихо и никто не потревожит, творила она моления пред образом своим».

Очередное жуткое совпадение? Или кто-то цитировал старославянские тексты в комментариях YouTube.

Кто-то, кто мог найти архивные документы XVI века так же легко, как и она.

Светлана снова попыталась выключить ноутбук. Ей удалось это сделать, и она резко отодвинулась от стола.

Но на черном экране отражалось ее лицо. И еще одна фигура — позади нее, в глубине комнаты.

Женщина в темном платье и белом чепце.

03:45

Светлана резко повернулась. Пустая комната. Только привычные тени от торшера, книжные полки, репродукции на стенах.

Но в отражении экрана ноутбука она была. Прасковья Черных стояла прямо за ее спиной.

Руки дрожали так сильно, что было трудно попасть в нужную кнопку, чтобы снова включить ноутбук. С третьей попытки ей удалось это сделать. Экран загорелся — на нем снова браузер, снова YouTube. Но теперь не стрим Артема.

«Семейный архив» открылся сам собой.

Только это уже было не то видео, которое она смотрела полчаса назад. Статичные фотографии сменились живыми кадрами. Портрет двигался.

Женщина на холсте медленно поворачивала голову, смотрела прямо на Светлану через экран. Темные глаза фиксировались на ее лице. Губы приоткрывались, беззвучно произносили: «Светлана».

Светлана отшатнулась от экрана, но не могла оторвать взгляд. Портрет продолжал двигаться — женщина наклоняла голову набок, будто изучала ее.

— Светлана Андреевна, — губы двигались синхронно со звуком, хотя динамики ноутбука были выключены.

Она схватила мышку, попыталась закрыть браузер. Курсор не реагировал. Клавиатура была мертва. Ctrl+Alt+Del не работал. Alt+F4 игнорировался системой.

Портрет улыбался холодной, безумной улыбкой, пробиравшей до костей.

— Не уходи, дитятко. Мы только знакомимся.

Светлана выдернула шнур питания из розетки. Ноутбук не выключился — продолжал работать от батареи. Индикатор показывал 100% заряда, хотя полчаса назад было 67%.

На экране появился текст. Белые буквы на черном фоне, будто кто-то печатал прямо поверх видео:

«Светлана Андреевна Кирова. 28 лет. Историк искусства. Отдел архивных фондов, Российская национальная библиотека. Стаж работы: 8 лет».

Сердце колотилось бешено. Эта информация была в ее служебном досье, но не в открытом доступе.

Текст продолжал появляться:

«Одинока. Живет в квартире на Алтуфьевском шоссе, 78к2, квартира 127. Родителей нет. Друзей нет. Только работа и YouTube. Боится темноты с детства. Не может заснуть без ночника. Избегает замкнутых пространств после инцидента в лифте в 2019 году».

Светлана покрылась холодным потом. Про лифт она не рассказывала никому. Даже врачу-психологу, к которому ходила после панических атак.

«Влюблена в Артема Волкова. Смотрит все его стримы. Мечтает познакомиться лично. Представляет, как помогает ему в исследованиях».

— НЕТ! — закричала Светлана, захлопывая ноутбук.

Но голос продолжал звучать. Изнутри закрытого устройства.

— Знаю все о тебе, Светлана. Каждую мысль. Каждый страх. Каждое желание.

Светлана швырнула ноутбук на пол. Пластиковый корпус треснул.

Голос перешел в телефон:

— Хочешь узнать правду о портрете?

Светлана выключила телефон. Голос звучал из выключенного устройства:

— Приезжай ко мне.

Звук шел отовсюду — из чайника на кухне, из экрана микроволновки, из темного телевизора в углу комнаты:

— В музей. В архивное хранилище. Там тихо. Там нас никто не потревожит.

Светлана зажала уши руками, но голос звучал внутри головы:

«Дети плачут в зеркалах, Светлана. Семеро моих деток. Триста лет они одни. Помоги мне найти их».

— Я не пойду! — закричала она. — Оставь меня в покое!

«Пойдешь, — голос стал тише, убаюкивающе-нежным. — Ты же хочешь знать правду. Хочешь разгадать загадку. Это твоя работа — изучать прошлое. Приди в хранилище. К мониторам. Там ждут документы, которых нет в базах данных. Фотографии, которые не видел ни один историк. Правда о моих детях».

Сопротивление слабело.

«Уникальные материалы, — шептал голос. — Открытие века. Твое имя будет в учебниках».

Светлана встала как под гипнозом. Оделась механически — джинсы, свитер, пальто. Взяла служебный пропуск в музей.

«Молодец, дитятко. Иди к маме. Мама ждет».

На улице царила октябрьская прохлада, но она ее не чувствовала. Шла к остановке автобуса, села в ночной маршрут. В телефоне мигало непрочитанное сообщение от Артема в групповом чате, но она его не видела.

Глаза смотрели в одну точку. Мысли текли медленно, вязко.

«Скоро увидимся, Светлана. Очень скоро».

Автобус вез ее через пустую ночную Москву к зданию библиотеки.

К архивному хранилищу.

Туда, где в глубине подвала стоял старый монитор и ждала Прасковья Черных.

05:15

Российская государственная библиотека встретила Светлану пустыми коридорами и приглушенным светом аварийного освещения. Здание еще спало — первые сотрудники появятся только к семи. Охранник в вестибюле дремал над газетой, не поднимая головы при звуке ее шагов.

У Светланы был специальный пропуск научного сотрудника — круглосуточный доступ в читальные залы для срочных исследований. Она получила его полгода назад для работы над диссертацией и ни разу не пользовалась в такое время.

До сегодняшней ночи.

Светлана приложила служебный пропуск к турникету. Зеленый сигнал, щелчок замка. Прошла мимо охранника — он даже не шевельнулся. Будто ее здесь и не было.

Лифт спустил ее в подвал. Длинные коридоры архивного хранилища освещались только редкими лампами под потолком. Между высокими стеллажами с папками и коробками царил полумрак.

Светлана шла как сомнамбула. Ноги сами несли ее к знакомому месту — дальний угол хранилища, где стояло старое оборудование. Компьютеры 90-х годов, которые давно списали, но так и не вынесли. Музейные экспонаты цифровой археологии.

В самом углу, между стеллажами с документами XVIII века, стоял старый ЭЛТ-монитор. Здоровенная коробка бежевого пластика на металлической подставке. Экран мерцал голубоватым светом, хотя к нему не был подключен ни один кабель.