Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 43)

– А она уехала, – охотно разговорился сторож, низенький и бородатый. – Наследство получила и уехала. Домик у неё, кажется, и сбережения от бабки достались. Немного, но на скромную жизнь у моря хватит.

– У моря..?

– В Лордброк отправилась, уж с полгода как. Далековато отсюда, конечно, но там в эту пору хорошо. У меня адрес есть, если вам нужен. Нужен? Или, может, я чем помочь могу?..

Что-то шевельнулось внутри, как крылья бабочки, невесомо и капельку щекотно, и теплом повеяло. Я не поняла, что это, но на предложение поделиться адресом кастелянши медленно кивнула.

***

Не рискуя отлучаться из замка надолго, Лордброк, протянувшийся вдоль побережья Фаггатова моря, я оставила на следующий день, хотя всё во мне так и вибрировало от острого желания действовать немедленно. Мы так много времени потеряли! Но, поймав на себе пару задумчивых взглядов Яолы, я умерила волнение и нетерпение, посмотрела карту, в атласе нашла несколько изображений города, чтобы как можно чётче его себе представлять. Рене-птица, которому я рассказала о результатах посещения школы, прищёлкнул клювом и вспорхнул на моё плечо. Дал понять, что нужно взять его с собой. Не нравились ему мои самостоятельные отлучки. А я едва дождалась нового дня. С самого раннего часа загрузила экономку распоряжениями, проигнорировала недовольно поджатые губы, сказала, что буду в саду, углубилась в дальний тенистый угол и достала пёрышко. Сычик сидел за пазухой и только пискнул, когда нас протащило сквозь прореху в пространстве и выплюнуло под ослепительное солнце. Я жадно вдохнула воздух, другой совсем, нежели в горах.

Айта Лута жила теперь в западной части города, домик её оказался книжной лавкой на первом этаже и парой маленьких хозяйских комнаток на втором. Это была всё ещё не старая, проворная женщина с приветливым лицом и строгим пучком, украшенным гребнем с цветком. Седина совсем немного тронула её волосы. Я застала бывшую кастеляншу на первом этаже, расставляющей книги на ближайшей к входу полке. Представилась чужим именем, назвалась местной жительницей. Женщина разглядывала меня без удивления, но долго и внимательно; насколько я могла судить – не узнала. Потупив взор, я изложила свою легенду, а чтобы айту не сильно изумляло, откуда я о ней узнала, назвала имя одной из учениц кейброкской школы, якобы моей старинной приятельницы.

– Мне рекомендовали вас как деликатного и понимающего человека, – понизив голос, начала я.

– Хотите лимонада? – предложила с улыбкой моя будущая хранительница тайн.

Рене моя сказочка не понравилась ещё там, в замке, озвученная негромким голосом, но ничего лучше он предложить не смог, поворчал, но признал, что может сработать. Согласно этой сказочке, я, замужняя дама, вела любовную переписку с молодым офицером и по понятным причинам опасалась получать такие письма прямиком домой. Адрес на письме тот, кому письмо не адресовано, прочесть не мог, разве что взломать магическую печать и сунуть нос внутрь письма. В этом щекотливом вопросе я очень рассчитывала на деликатность кастелянши и вознаграждение, которое собиралась регулярно выдавать ей за соблюдение маленькой тайны.

– Отчего ж не помочь, – пожала плечами айта Лута. – Кто я такая, чтобы судить вас? Да и деньги не лишними будут.

Приветливость и практичность.

До того, как мой бокал с освежающим лимонадом опустел, мы успели обговорить все детали, я с тихим вздохом вручила любезной айте задаток и покинула дом. Рене на плече ободряюще пискнул. К маленькой совушке, к слову, улыбчивая женщина отнеслась очень радушно. А я, перед тем как вынуть перо и перенести нас назад, совсем чуть-чуть прогулялась по Лордброку, буквально по одной утонувшей в цветах и буйной зелени улице, что привела нас с сычиком на набережную. Красивый, уютный морской городок, ласковое море, шелест волн, зовущий забыть тревоги и волнения, присесть в тени, расслабиться. О подобном месте я и мечтала, строя свои нехитрые планы сбежать от Вергена. Вздохнув, я достала перо и отломила кончик.

Глава 16.1

Как же мало во мне, оказывается, терпения.

Каждый день поздней весны встречал ярким солнцем, чистым небом и тёплым ласковым ветерком. На моей памяти, это была первая такая тёплая весна, вот-вот собиравшаяся уступить место первому летнему месяцу. Нежные акварельные краски быстро обрели яркость и сочность, раскрасили замковый парк насыщенной зеленью и распустившимися цветами. И больше всего в такое время года хотелось жить полной жизнью, без привязки к опостылевшим, пусть и родным, стенам, а я всё так же не могла самостоятельно пройти через ворота, а хорошее самочувствие определяли противные микстуры. Я молчала, понимая, что вельвинду гораздо тяжелее. Я хотя бы человек каждый день.

Рене здорово помог и с письмами.

Я знала, что следует писать супругу, ближайшим родственницам, соседям или потенциальному ухажёру, но мало представляла, как составить текст для совершенно незнакомого человека, специалиста в нужной нам области, так, чтобы заинтересовать и получить обратную связь. Набросала три или четыре черновых варианта, но обратившийся Рене мягко их забраковал и дополнил своим. Он тоже наслаждался прекрасной погодой и стремился больше времени проводить на свежем воздухе, а я жалела, что гулять со мной в парке он мог только будучи птицей. Однажды я провела его редко использующимся ходом, ведущим из полуразрушенного крыла прямиком к обвалившейся стене, за которой начинались парковые дорожки и фруктовый сад, и он успел пройтись вдоль живой изгороди, к счастью, чуть выше человеческого роста. Как назло, в той части парка работал Саркен и едва не обнаружил присутствие вельвинда. Рене успел нырнуть в покрывшийся листвой кустарник и, наверное, ползком, пробрался обратно к лазу в стене. Я же изображала непонимание и уточняла у садовника, какой такой посторонний мужской голос он мог тут слышать. Поправив на плече лопату, Саркен дотошно обыскал кустарник и приличный участок изгороди, я ходила следом, заглядывая ему через плечо, а внутри умирала от ужаса. К счастью, обошлось. Рене не попался на глаза никому из слуг, Саркен признал, что ослышался, а я быстро закончила прогулку и нашла сыча на внешней галерее. Больше мы не рисковали, и в остальное время он сопровождал меня, восседая на плече, или кружил рядом.

Речевые обороты, предложенные сычом, и его аргументы, способные, по его мнению, побудить чародеев, хотя бы одного из них, оказать нам помощь, мне весьма понравились; письма я написала своей рукой и отправляла по очереди со смотровой площадки, так полюбившейся альнардцу. Быстрого ответа мы не ждали, особенно из отдалённых уголков Роумстона, и решали следующий вопрос: где устраивать встречу в случае положительного ответа. Я-то планировала к этому времени покинуть Бейгор-Хейл, но эту задачу волшебные совиные пёрышки решать не умели. В списке магов тех, кто владел искусством артефакторики, мы не нашли. Рене скрипнул зубами, я же подавила разочарование и попробовала смириться.

– Я ведь уже договорилась с Лиз, она найдёт мага. Или получит ещё один реестр, возможно, в столице он более полный. Что касается меня… А если найдётся такой человек, готовый прямо сейчас взяться за создание «ключа»? А денег на всё не хватит? Думаю, что специалист по заклятьям попросит плату, сомневаюсь, что его устроит устная благодарность. Вернуть тебе нормальное тело важнее, я же вижу, как ты мучаешься.

Рене скрипнул зубами повторно, ещё яростнее.

В этом споре я упорно стояла на своём. Примерно так же, как упорствовал сыч в своём недоверии к Ализарде, я даже обижалась, что он не очаровался ею так, как это делали практически все, кто хоть раз её видел.

Почти все занятия мы из спальни перенесли на свежий воздух. Может, не так удобно без кресел и стола, но не было той неловкости нахождения наедине в четырёх стенах. К собственной радости, я вдруг освоила ещё одно заклинание, для которого, впрочем, тоже не требовался врождённый дар: особо упорные неодарённые тоже могли его выполнять. По иронии, это было бытовое запирающее заклинание, но отпереть им замковые стены я не могла, действовало оно лишь на обычные двери. Какой-то импульс я, безусловно, посылала, хотя книга рекомендовала использовать определённый набор слов. Я обходилась без них, сжимая руку в кулак – и дверь закрывалась. Обратным действием я возвращала замок на место. Я проверила заклинание на нескольких комнатах, пришла в полный восторг, хотя не очень-то видела практическую сторону данного фокуса. Подшутить над прислугой очень хотелось, поймала себя на такой коварной мысли, но – удержалась. Разве что собственные комнаты стала закрывать, не используя ключ.

А ещё я очень хотела обратно в тот прелестный морской городок. Короткого визита в Лордброк хватило, чтобы понять: поселиться в таком месте было бы очень и очень славно. Он, на первый взгляд, воплощал в себе все мои простые мечты: море под боком, цветущий и красивый, с радующей глаз архитектурой, миленькими двориками, украшенными клумбами… Рене, с которым я поделилась впечатлениями, скупо кивнул:

– Я не против осмотреть это место получше, в следующий раз, когда отправимся к той даме-хранительнице писем.

А я… Я не хотела откладывать и уже на следующее утро вынула из шкатулки ещё одно перо. Сычик упорхнул сразу после завтрака, только это помешало мне посадить его на плечо. Обычно в эти часы я трудилась над картиной, прислуга об этом знала и крайне редко беспокоила. Словом, я надела платье для прогулок, достала из коробки одну из немногих шляпок, с широкими полями, мысленно извинилась перед птицем и сжала ладонь. Привычно зажмурилась, пережидая тошноту и рывок в пространстве. Почувствовала, как ветерок дёрнул завязанные под подбородком ленты.