Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 4)
Я смотрела на тёмные спутанные волосы, проступавшие вдоль спины позвонки, острые лопатки, жилистые руки, вытянутые вдоль тела, отметила длинные, чуть загнутые ногти. Ниже спины старалась не смотреть, но взгляд так или иначе сползал сам. У него очень бледная кожа, а ещё она грязная, словно он плескался в луже.
Осмелев, но кочергу на всякий случай из рук не выпуская, я тронула мужское плечо.
- Эй…
Он не пошевелился, а кожа оказалась неприятно сухой и горячей. Я ещё раз потрясла, посильнее, но никакого результата не добилась. И что с ним делать? С кочергой наперевес охранять его покой и сон, пока не соизволит проснуться или обернуться замковым призраком?
Горячий. Он горячий.
Я отогнула край покрывала, прикрыла самые смущающие части тела неизвестного, поискала мужскую одежду – не голым же он сюда вошёл? Никаких чужих вещей в моей спальне не было. Вернулась к кровати, постояла ещё немного, набираясь смелости, и медленно отвела с лица лохматые пряди. Высокий лоб, впалые щёки, тонкая ниточка губ, острый подбородок. Длинный нос с острым кончиком и густые ресницы. Совершенно незнакомое лицо. И чем дольше я на него смотрела, спящего и тощего, тем глубже уходил первый страх, сменяясь жалостью. Что не мешало держать импровизированное оружие при себе.
Лохмы, кстати, тоже были немытыми, тусклыми и сухими как солома.
- Что мне с тобой делать-то? – спросила я у спящего тела.
И, отложив надоевшую кочергу, пошла за водой.
Положила в тазик осколок огненного камня, налила воды, поискала чистую ткань помягче. Небольшой, с уголёк, и такой же яркий светящийся камешек воду нагрел быстро, я намочила в ней ткань и принялась аккуратно очищать кожу от неопрятных грязных разводов. Он вздрогнул, когда влажная ткань коснулась спины, дрогнули веки, но глаза так и не открылись. Подумав, я склонилась ниже, вдохнула: нет, алкогольных паров не почувствовала.
- Чем тебя так опоили, спящий красавец? – пробормотала я.
…Кто-то из Бейгорлауна припёрся к одной из горничных, пока я дышала воздухом на галерее, заблудился и решил отдохнуть в хозяйской спальне? Шутка кого-то из слуг? Но за такую шутку не то что Верген – я тоже по головке не поглажу.
Нет, не местный. Определённо нет. Но тогда кто?
Продолжая обтирать спящего, я обратила внимание на следы, которые не заметила сразу в полумраке спальни. Его спину в области лопаток рассекали неровные штрихи старых шрамов, бледно-розовые, едва-едва выпуклые. Незнакомец снова вздрогнул, когда я коснулась их влажной тряпицей.
Воду меняла дважды, не задаваясь вопросом, зачем вообще я мою этого долговязого постороннего типа, и как справляться с неловкостью, если он в процессе очнётся. Вот как очнётся, так и начну справляться. Перевернуть его на живот оказалось не так тяжело, как я думала. Не считая тех шрамов на спине, других изъянов на теле я не обнаружила. Россыпь маленьких тёмных родинок между шеей и ключицей, вместо одежды гладкий матовый камушек на коротком шнурке и плотно сидящий на запястье браслет. Форма подвески напоминала звериный коготь, браслет был широким, но таким тонким, что казался узором, нанесённым прямо на кожу, а ещё он не имел застёжки.
Не уверена, что после нехитрых манипуляций неизвестный стал чище, но мне определённо стало спокойнее. Вот только волосы… Я смахнула с лица упавшие пряди, отросшие, нуждавшиеся в уходе. Прикрыла краешком покрывала всё, на что благородной дэйне не полагалось смотреть, вернулась взглядом к лицу.
Худое, вытянутое, заострившиеся скулы, запавшие глаза; отсутствие морщин указывало на достаточно молодой возраст. Младше, старше меня?
- Опоить опоили, а покормить забыли. Ты точно живой?
Грудная клетка вздымалась и опадала, и кожа всё ещё была тёплой, почти горячей.
Я ещё раз легонько потрясла спящего, он вздрагивал под моими ладонями, но так и не очнулся.
- Не могу же я оставить тебя в своей постели!
Как бы взбудоражена я ни была, а спать немного хотелось. Запереть его здесь, предварительно закрыв окно, а самой занять спальню Вергена? А с утра, плюнув на гордость и возможные насмешки, привести прислугу и всем вместе учинить этому нахалу допрос, а потом действовать по ситуации?
Посопев над нагло занявшим мою кровать, относительно чистым телом, я понесла тазик в ванную. По пути ещё раз поворошила догорающие поленья, подбросила парочку новых. А когда вернулась в комнату, чуть не заорала снова: моя постель была пустой! Вмятины на покрывале указывали, что незнакомец мне не привиделся, но больше никаких следов! Я озадаченно застыла, озираясь по сторонам. В спальне не так много мест, где можно спрятаться, да и зачем бы? Схватив подсвечник, я всё же заглянула в каждый угол, разгоняя густые тени, в шкаф, за комод, в окно выглянула. Решившись, рывком распахнула дверь и высунула нос в коридор.
А точно ли не померещился?..
Я заперлась изнутри: хватит с меня приключений, бегать по ночному замку в поисках то ли чужого поклонника, то ли вора я не буду.
Услышав тихий скрежет, я резко обернулась на звук. Маленькая сова-охотница устраивалась в просторной клетке; её возвращения, занятая поисками ночного гостя, я не услышала. Подошла ближе, просунула ладонь сквозь прутья, погладила. Круглые жёлтые глаза смотрели на меня пристально-пристально, тоскливо как-то.
- Ты что? – спросила я, поглаживая встрёпанные крылья. – Никого не поймала? Голодная?
Сычик недовольно клюнул мои пальцы.
- А я, похоже, схожу с ума.
Птица отвернулась.
Я вернулась к постели, подняла с пола книгу и кочергу. Желание читать пропало напрочь. Покрывало надо будет вычистить как следует, завтра отдам Мейде. Я потянула его на себя, чтобы стащить на пол.
Плавно кружась в воздухе, возле моих ног опустилось на коврик маленькое пёстрое перышко.
***
Глава 3.1
Пёрышко я хотела выкинуть, и успела дойти до окна, сдвинула лёгкие занавески... Оно было хорошеньким: маленькое, светлое, с нежным пушком у основания. Постояла, глядя в ночь, провела пером по раскрытой ладони, пощекотала… и вытащила из верхнего ящика комода одну из шкатулок, где хранила запасы ниток. Нижний ярус ещё не успела заполнить, вот в него и опустила оброненное моей совой перо.
Я просыпалась несколько раз за ночь, проверяла спальню. Тощий скрюченный незнакомец так и мерещился по тёмным углам, и уговаривать себя не нервничать и спать спокойно не удавалось. Мягкий розоватый свет, излучаемый установленным на прикроватный столик светильником, отгонял ночные страхи. Весь замок оборудовать подобными магическими штучками мой супруг, разумеется, не стал: дорогое удовольствие, но в наших комнатах такое освещение было. Использовала его в основном я, учитывая редкие визиты Вергена и тёти, да и я зажигала не каждую ночь.
Наплевав на скептическое выражение лиц Мейды и Яолы, утром мы проверили каждое помещение на этаже. Трясущимися руками я отпирала комнаты, экономка без тени страха заглядывала первой, после чего выразительно смотрела на кочергу в моих руках и едва заметно усмехалась. В ответ я потребовала осмотреть остальные этажи, и только в подвалы мы не стали спускаться: большой замок на двери, новый, матово поблёскивающий, выглядел надёжно и весомо.
Мейда терпеливо сходила со мной к воротам, где я подробно расспросила Олира, нашего неразговорчивого привратника. Он клялся, что никакого длинного тощего чужака не видел и тем более не впускал, поминая Мардена-затейника, ссылаясь на морок и коварные его шуточки. Но в шутки богов не верилось: где я и где Марден? Какое дело этому божеству до простой смертной, и в его храме-то ни разу не бывавшей? С независимым видом я вернулась к себе, потребовала горячий завтрак, а после еды долго гуляла в саду, стараясь держаться подальше от копавшегося в земле садовника.
А вечером я заперла дверь спальни и положила возле изголовья кровати кочергу, с ней мне было спокойнее. Мой птиц, не улетевший с наступившими сумерками на охоту, издал сдавленный булькающий звук. Я покосилась с подозрением: можно было бы принять за смех при богатой фантазии. Но нет, сычик сидел в своём углу между окном и стеной, время от времени расправлял и складывал крылья и всё поглядывал на мои руки: не принесла ли ему какого угощения. - Обжора, - вздохнула я.
Птиц, кажется, оскорбился до глубины птичьей души, упорхнул в клетку и устроился спать там.
А я убедила себя, что то ночное происшествие просто померещилось. Занималась привычными делами, не реагировала на переглядывания слуг, и те тоже через несколько дней шептаться и кривенько улыбаться перестали.
Просить за всех пришла Яола. Когда надо было, эта строгая до надменности женщина улыбалась заискивающе и приторно.
- Всего несколько часов, дэйна Гертана!
- Да хоть до утра гуляйте, - отмахнулась я.
У Нальды в Бейгорлауне осталась родня, родители, сёстры, даже несколько племянников и племянниц, насколько я знала. Младшую из сестёр сегодня отдавали замуж, и посетить нехитрое деревенское гулянье хотели все. Олир, может, тоже хотел, но служба есть служба: он свой пост оставить не имел никакого права. До утра, несмотря на некоторую наглость и вольность, веселиться себе не позволял никто, но ночью – являлись, было дело. Верген ни за что не позволил бы уходить из замка всем, другое дело я. В порыве благодарности моя горничная огромную стопку белья перегладила, а Рута положила в пирог мою любимую начинку и собственноручно отсыпала очищенных от скорлупы орехов.