Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 37)

– Ладно, – сквозь зубы подытожила я и развернулась прочь.

Пусть ждут нанимателя с не истраченным верингом. Да хоть с риденом!

Тратить время на возвращение на городскую площадь, переговоры с жадными извозчиками я не стала. С гордо поднятой головой я шагнула на обочину дороги, по которой примерно тремя часами ранее приехала в Дасс с улыбчивым пареньком. Если идти бодрым шагом, я достигну Бейгорлауна в темноте, но ещё до самого тёмного ночного часа. А оттуда совсем близко замок. Будь что будет.

Но какой же нелепой выходила моя свобода!..

Домашняя обувь совсем не годилась для долгих пеших переходов по дорожной пыли и камням, да и по городским улочкам не особенно, но что уж теперь. С каждым шагом я удалялась от городских стен, с каждым шагом всё отчаяннее стучало сердце. Я и проснуться бы была совершенно не против. Взаперти, за пропитанными магией стенами, но в своей комнате, удостоверившись, что в моё отсутствие никто ничего безрассудного не натворил. Я шла, постепенно дома и постройки остались далеко за спиной, передо мной протянулись луга и поля, овраги и пригорки, полупрозрачные в это время года кустарники и едва-едва приодевшиеся в листву деревца. Я хотела есть, но велела себе терпеть до того участка пути, где меня перехватил нечаянный провожатый.

До того лесочка я добралась довольно быстро, устроила совсем коротенький привал, уселась на найденную в сторонке корягу и перекусила половинкой хлеба, жалея, что не в чем было взять воды. Разве что из придорожного ручья пить. Нервно хихикнув, я стряхнула с пальцев крошки, завернула оставшуюся булку в чистую тряпицу и продолжила путь. При светлом дне и ласковом солнышке лесок выглядел просто сказочно: приветливый, кружевной, полный весёлого птичьего щебета.

Может, и не хватились ещё слуги. Бывало же, и не раз бывало, что и по пять-шесть часов хозяйку не видели и не звали, а сейчас немногим более трёх часов минуло. С другой стороны – к ужину-то по-всякому хватятся. Я заставила себя прекратить паниковать в самый последний-распоследний раз. Надо наслаждаться волей и простором, пока имелась такая возможность. Лучше представлять, как я расскажу о своём приключении сычу, хотя никакими успехами похвастаться не могла.

С сычом на плече, правда, я наслаждалась бы вольным воздухом куда охотнее.

Шагала я, наверное, около часа. Не обращала внимания на усталость и лёгкую жажду, не забывала смотреть по сторонам, удивлялась пустующей дороге:­ по моим представлениям, она должна быть оживлённой. То уверяла себя в том, что продолжаю спать и смотреть сон, то убеждалась в абсолютной реальности этого дня. По скользкому мостику пересекла ручей, стороной обошла маленькую деревеньку, вернулась к дороге. Чуть правее и ниже остался лужок и берег речушки, на котором я оказалась прямиком из спальни. Всё-таки: как?.. Перемещения в пространстве ужасно дорогое удовольствие, редкий вид магии, владевшие этим даром все были наперечёт и состояли на службе у его императорского величества, а у меня вообще дара больше не было! Тем более такого.

Так я шла и шла, и всё крутила в утомившемся мозгу одни и те же мысли. При очередном шаге у меня немного закружилась голова, незнакомым, новым ощущением. Холод в затылке, а следом меня слегка повело. И тут же дёрнуло вперёд, как гигантской ладонью толкнуло в спину, и свист ветра. Я невольно зажмурилась и выставила руки вперёд. Несколько мгновений смазанных звуков и незначительной тошноты, хлопок, будто развешенная сушиться простыня дёрнулась на ветру. Я покачнулась, чувствуя изменения вокруг себя и под ногами, подошвами обуви, поспешно открыла глаза. Громко ойкнула.

Я стояла в собственной спальне возле кровати, в распахнувшееся окно затянуло часть занавески и её полоскало по замковой стене. Провела ладонью по лицу и на подкосившихся ногах опустилась там, где стояла: на мягкий прикроватный коврик. Не чувствуя хода времени, переводила невидящий взгляд с одного предмета на другой, не знала, в какую из реальностей верить.

Приснилось или нет?! Стены спальни, мебель, ветер, треплющий занавеску за окном, или Дасс с его извилистыми улочками – что из сегодняшнего дня было настоящим?!

Я снова потянулась к лицу, смахнуть щекотный волосок, и не сразу поняла, что движению что-то мешает. Что-то, зажатое в собственной же руке. Я опустила глаза и ойкнула снова. Потянула за краешек пропахшей сдобой тряпицы и развернула наполовину съеденную булку. Несколько крошек упало мне на колени. Я смахнула их на пол, а сама во все глаза уже разглядывала свой наряд. Подол юбки с налипшими былинками и парой травинок, домашние туфли с запылёнными носами и землёй на подошвах, влезла в карман, вытянула на свет горстку медяков.

Сил подняться и пересесть в кресло или на кровать не осталось; подумалось почему-то, что принимать новую окружающую действительность нужно непременно не на полу, но я только откинула голову на краешек кровати и прикрыла глаза, чувствуя, как на смену оцепенению приходит дрожь пополам с ознобом.

– Р… Р-рене, ты где? – тихонько позвала я.

Клетка была пуста.

Глава 14.1

Время шло, надо было выйти, разведать обстановку, узнать, хватились ли меня, а я всё сидела, таращилась на содержимое собственного кармана и думала, думала, пытаясь хоть как-то увязать произошедшее, найти приключению простое и разумное объяснение. Меня считали душевнобольной – это самое-самое простое и логичное, но всё внутри бунтовало против понимающе-снисходительных взглядов и кривых улыбок.

И где моя птица?

Я сползла с кровати, прошлась по комнате, заглянула за оба кресла, за ширму – одежды, что на несколько часов носил Рене, не было. Я похолодела. Безумец, неужели рискнул быть замеченным домочадцами?! Но, судя по стрелкам на часах, его время уже кончилось! Трясущимися руками спрятала тряпицу с булкой и деньги и выскочила из спальни. Напрасно, Рене, напрасно! Если я сама не могла принять то, каким образом исчезла из замка, то он-то как догадается, где меня искать? Я летела по коридорам, заглядывая во все ниши и тёмные закутки: высматривала одежду. Велейна-заступница, сделай так, чтобы я нашла вещи этого упрямого вельвинда первой! Я открывала и двери немногочисленных незапертых комнат: вдруг он, почувствовав приближающийся оборот, поспешил скрыться в одной из них, но осмотр помещений не приносил желаемого результата. За страхом обнаружения Рене слугами я забыла о голоде. Надо посмотреть на галерее, где любил бывать сыч и не любили находиться слуги. Я поспешно повернула к лестнице и почти врезалась в замковую экономку. Яоле обзор загораживала внушительная стопка накрахмаленных салфеток и аккуратно сложенных полотенец, которые она держала в руках. Я проворно отшагнула, дабы вздрогнувшая женщина не обрушила всю эту чистенькую выглаженную бельевую башню на меня. Яола вскрикнула, пошатнулась, но устояла на ногах. А, увидев меня, немедленно принялась отчитывать.

– Да что же вы носитесь, как не подобает воспитанной дэйне! И пугаете! Что за глупые шутки, дэйна Уинблейр!

– И в мыслях не было над тобой подшучивать, Яола.

– Оно и видно! Где вы были, дэйна? Мы с ног сбились, разыскивая вас!

А вот это очень плохо. Я подавила настырное желание облизать губы и поправить растрепавшиеся волосы. Только перехватила концы шали, не дав ей ускользнуть с плеч. Спину ровно, подбородок повыше и следить за голосом, ни в коем случае не блеять!

– А что случилась, Яола? – подражая манере Ализарды, неторопливо и негромко проговорила я.

И чуть прищурилась, глядя прямо в лицо пышущей недовольством экономке.

– Так обед вам накрыли ещё часа два тому, а вас нет и нет! Спальня заперта, а я… – тут Яола запнулась. – И в библиотеке не нашли вас! Где вы прятались?! Рута старалась, готовила, чтоб всё, значит, горяченькое и свежее, а вы такое неуважение к её…

– Ты забываешься, Яола, – оборвала я экономку самым холодным тоном, на который была способна, который слышала у Лиз.

Вергену об этом говорить бесполезно, он сам дозволил прислуге обращаться с хозяйкой Бейгор-Хейла вот так. Точнее, хозяйкой по праву считалась тётя, но жила-то тут я. Верген не помощник поставить зарвавшихся нахалок на место, и подобного не умела я, не приходилось в доме родителей терпеть подобное отношение. Дома… Мне казалось, дома меня все любили. Кухарка готовила самые любимые блюда, гувернантка с удовольствием удовлетворяла неуёмное любопытство, отвечая на сотни вопросов, горничная сооружала из моих волос изумительные причёски, а из садовых цветов потрясающе красивые букеты, так украшавшие наши комнаты… Я моргнула, прогоняя воспоминания. У девочки Гердерии не было нужды отчитывать слуг. И в здоровом рассудке той девочки никто не сомневался.

Я продолжала смотреть на Яолу, ожидая от неё чего угодно: всплеска раздражения, нотаций, насмешек, напоминаний, что взрослая Гердерия-Гертана нуждается в особом присмотре…

– Простите, дэйна Уинблейр, – пробормотала экономка, склоняя голову.

Я старательно выгнула бровь, не уверенная, что моё лицо выражает хоть немного высокомерия. А вот надо было сразу, с первых дней!..

– В саду тоже смотрели, Яола? – полюбопытствовала я, ужасаясь собственному блефу.

А если да? Если весь замок перетряхнули до последнего камушка? За пару часов, конечно, нереально, но кто их знает!