Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 11)

– В… любовнике? – удивилась я.

Рене забавно смутился, потрогал неуловимо напоминающий птичий клюв нос.

– Может, я не то слово подобрал, подзабыл логнос с годами…

– Слово правильное по звучанию, но неверное по определению, – возразила я, чувствуя, что, несмотря на попытки сыча выражаться тактично, всё-таки задета. – Ты всё это время принимал меня за содержанку?

– Нет! То есть…

Рене нервно постучал себя по коленке зажатой в руке расчёской.

– То есть принимал, – ехидно улыбнулась я. – Хотя сам же отметил, что содержания мне – с воробьиный чих. При этом пусть малая часть комнат, но всё же снабжена магическими светильниками, а они не дёшевы, и для нагрева воды тоже используются магия. Впрочем… всё это мелочи. А то, что прислуга, обращаясь и ко мне, и к этому немолодому неприятному «субъекту», использует одинаковое имя, ты упустил?

Сыч нахмурился, напрягая память.

– Одинаковое..?

– Дэйна Уинблейр и дэйн Уинблейр… дэйн говорит о благородном происхождении, но это сейчас неважно. Верген – мой муж, Рене.

Я подняла повыше манжету блузки, демонстрируя сычу брачный браслет. Надавила пальцем на запястье, чтобы бледный в спокойном состоянии узор проступил ярче.

– Р-р-рох-х-х…

– Возможно, и он тоже, – согласилась я. – Я не уверена в значении этого слова.

– Дэри, прости, я не то подумал! Я вообще не знал, что думать! Я ни разу не осуждал тебя за такой выбор, но не понимал!.. Вы явно не испытываете друг к другу тёплых чувств, но при этом ты с ним… – Он неловко махнул рукой в сторону кровати, и я немедленно залилась краской стыда. – И он не выделяет средства на восстановление замка, не возит тебя на приёмы, даже просто на чай к подруге или прогулку. А ты… Мне очень жаль, если ты вынуждена… Ты красива, тебе нужны общество, музыка и танцы, а не разговоры с глупыми совами.

– Так уж вышло, – сказала я, пытаясь свернуть этот разговор. Даже комплимент оставил равнодушной: я не помнила, как выглядела до изменения внешности, хотя это изменение было не сильным. – Ты ведь знаешь… хоть это ты знаешь, да? Что я регулярно принимаю разные эликсиры, потому что серьёзно больна; не очень-то мой недуг позволяет развлекаться в бальных залах и на чаепитиях подруг.

У меня и подруг-то не осталось после несчастья, постигшего нашу семью.

– Это я понял, – сконфуженно заверил Рене. – Как ты пьёшь что-то из разных склянок, видел. Но что это за недуг? Почему он мешает тебе покидать замок хотя бы ненадолго? И как? Как родители отдали тебя за такого…

– Неприятного субъекта, – ещё раз подсказала я. – Они и не отдавали, Рене; их давно нет в живых. Я сама согласилась на этот выбор, так вышло. И то, что Верген крайне редко приезжает в Бейгор-Хейл, меня очень устраивает, без него я хотя бы немножечко…ненадолго чувствую себя свободной.

– Ничего не понимаю, – нахмурился сыч.

Я тускло улыбнулась.

– Как-нибудь расскажу, ты только… договаривайся со своей птицей, чтобы почаще выпускала тебя.

Рене вернул мне тусклую кривоватую улыбку.

– Дэйна Уинблейр… Дэри Уинблейр? Так полностью? А та женщина, твоя родственница, называла то Дэри, то Гертой, как будет правильно? И почему ласточка? – вдруг вспомнил «внимательный» к деталям сыч.

Мужа от любовника отличить не сумел, а разницу в звучании имени уловил! И я снова подумала о доверии. С одной стороны, за полтора года обитания в замке он много что видел. Но могу ли я рассказать Рене всю правду? И разве упомнишь теперь, как именно звала меня Ализарда наедине, не при слугах? То есть Дэри – только личное, тайное имя, даже при Вергене она не называла меня так, следила.

– Дэри и означает – ласточка, – пояснила я, решив, что эту часть правды озвучить можно. – Гертой называет муж, я по документам Гертана Уинблейр.

– Но…

– Но ласточкой тебя меня лучше не звать, – поспешно вставила я. – Лучше скажи: что будем делать с твоим заклятьем?

Рене резко помрачнел, плечи поникли.

– Нужен маг, который к тому же согласился бы указать расположение заговорённых перьев, а не просто увидеть их. И желательно выдернул бы. А как осуществлять его поиски, я пока не понимаю. Мне известно, что есть списки имперских магов, только я сам не…

Стук в дверь, негромкий, деликатный, прозвучал для меня громче барабанной дроби, я вздрогнула всем телом, в панике перевела взгляд на сыча.

– Дэйна! Дэйна Гертана, позволите войти?

Принесло же!

Нальда, и голосок виноватый-виноватый, хотя только два оборота ключа в замке удерживали её от вторжения в хозяйские покои. Не будь дверь запертой – вошла бы сразу после стука. Я подскочила, принялась судорожно сгребать со стола посуду и столовые приборы Рене.

– Дэйна!..

– Подожди! – выкрикнула я.

Вышло сипло, будто я только проснулась. Сердце билось часто-часто.

– Тебе нужно спрятаться, – велела я выпрыгнувшему из объятий кресла сычу.

Он вместе со мной быстро-быстро оглядел комнату.

– Там! – я показала на расположенную в углу ширму. – Проводить?..

– Доковыляю, – отказался Рене и, насколько мог бодро, бросился в спасительное укрытие.

Стараясь не греметь тарелками, я убрала посуду в шкафчик с лекарствами, обернулась на стол, разгладила обивку кресла, которое занимал Рене, подскочила к кровати и откинула край покрывала, небрежно бросила на него книгу. Сыч как раз скрылся за ширмой. Там стоял пуфик, надеюсь, долго сидеть на нём не придётся, я собиралась выпроводить служанку быстро. Ещё раз, стараясь не упустить ни одной мелочи, окинула взглядом комнату: вроде ничего в ней не выдавало присутствия постороннего… Полотенца! Кинулась, собрала сложенные на бортике чаши влажные полотенца, спрятала в платяной шкаф. Потом переложу, просушу, всё потом. Постаралась выровнять дыхание и открыла дверь.

Нальда мялась, теребила край передника, вид имела почти раскаявшийся. Я загородила собой проход и вопросительно подняла брови.

– Простите, если помешала, дэйна… Я посуду пришла забрать. Если вы уже поужинали…

– А стучала так, будто пожар случился.

Посуду!.. Я почти всегда управлялась с этим сама, и вдруг такое рвение. Нехотя я посторонилась, впуская нахальную женщину. Нальда торопливо просеменила к столику и собрала на поднос блюда с едой.

– Вода у меня есть, можешь не носить, не трудиться, – на всякий случай сказала я.

Незаметно наблюдала за служанкой, но та подозрительно по углам не косилась, в спальне задерживаться не стремилась, сразу, как убрала со стола, пошла к дверям.

– Простите меня за то, что… – не выдержала, начала Нальда.

– За что? – как можно равнодушнее спросила я.

Так и подмывало посмотреть в сторону ширмы, убедиться, что Рене не видно.

– Что прохлаждалась и лясы точила вместо работы, – чуть слышно прошелестела служанка. – Больше этого не повторится!

«А меньше?» – так и дёргало меня за язык, еле сдержалась, промолчала, только смотрела на Нальду, надеюсь, достаточно сурово. И будто невзначай шла на неё так, что пятившаяся прислуга оказалась за порогом комнаты. Всё её вторжение заняло не больше минуты.

– Иди, – разрешила я и кивнула в знак того, что извинения приняты.

С облегчением повернула ключ в замке, привалилась к дубовому полотну двери, подышала. В углу, где спрятался Рене, была темнота и тишина. Я бесшумно пересекла спальню и заглянула за ширму.

– Она ушла, – шёпотом объявила я. – Рене?..

На пуфике, частично свалившись на пол, лежала кучкой одежда, выданная немногим ранее сычу. Складки рубашки пошли рябью, зашевелились, и из них вынырнула маленькая птичья голова.

– Ррох! – с чувством сказала я.

Мне показалось, сыч горестно кивнул.

***

Глава 6.1

Вот же… Нальда! И чего ей в тёплой кухне и тёплой компании Руты не сиделось?!

Я разочарованно прислонилась плечом к стене. Сычик легко вспорхнул и пролетел мимо, почти задев своим крылом, к жёрдочке над изголовьем кровати. Так мало времени на то, чтобы быть человеком! Оказывается, я надеялась, что заклятье исчезло само собой, ведь обращался же Рене как-то, несмотря на озвученные им же условия. Ведь могло оказаться так, что срок давности колдовства уже вышел! В мыслях я зашла немного дальше, уже строила смелые планы, как переправить его из замка домой, или хотя бы туда, куда он скажет. Говорила с ним, а сама прикидывала, сколько у меня денег, хватит ли их, даже не задумывалась о том, возьмёт ли янтарноглазый у меня хоть полтанса. Даже помечтала неуверенно, что после этого он поможет мне…

Что теперь об этом, когда он снова оброс перьями и всем своим видом демонстрировал вселенскую печаль.

Где можно получить нужные списки имперских магов, я знала, но проблема в том, что мне самой до них не добраться по целому ряду причин, и причины эти я Рене озвучить не успела. А ведь надо не только имена магов выяснить: им надо писать или встречаться, объяснять цель, просить, а я… Я думала, что за то время, что сыч прожил в Бейгор-Хейле, он что-то понял про мою жизнь, но, как показали его интересные выводы о моём статусе, его наблюдения относительно всего остального могли быть не совсем верными. И, положа руку на сердце, не всеми подробностями я хотела бы с ним делиться. Но и лгать тоже ни к чему.

Я выбралась из-за ширмы, пока помнила, вытащила из платяного шкафа смятые полотенца, пристроила их сушиться и вернулась к постели, присела на смятое покрывало. Пернатый Рене тут же слетел вниз, забрался на колени, и я погладила крылышки: этот облик смущал меня гораздо меньше, даже зная теперь, что это не простая птица, я не стеснялась протянуть руку, коснуться. Когда он становился человеком, хотелось вслух потребовать, чтобы он собрался и трезво оценил свои шансы, свои возможности и начал действовать наконец, а не отсиживался в старом замке у подножия гор, не то жалея себя, не то прячась от упомянутой семьи. А в облике маленькой совы его хотелось оберегать, укрыть от недоброго мира, продолжать следить, чтобы до него не добрался Шершень. В этот раз он не хватал меня за пальцы и лапки переставлял осторожно, чтобы не царапать ткань юбки.