Арина Остромина – Пианино (страница 3)

В огромной коммунальной кухне стояло несколько газовых плит, но я не умела зажигать газ. И не собиралась учиться: еда меня не очень интересовала. Лучше книжку почитать, чем с кастрюлями возиться.

Поэтому я сказала:

– Ничего страшного! Вы же всё равно потом приготовите горячий обед! Когда вернётесь с работы.

– Ну ладно. Один раз можно! – согласилась тётя Ира.

Мама вздохнула, и я поняла, что её беспокоит не поздний обед, а что-то другое.

– Ты не боишься? – спросила мама. – Квартира большая, жильцов много, с некоторыми ты даже не знакома.

– Да чего тут бояться! Закроюсь в комнате, буду книжку читать.

И мама сдалась. Утром они с тётей Ирой уехали, а мне оставили сок, бутерброды с сыром и яблоки. Я попрыгала посреди комнаты, помахала руками – это был танец радости: ура, я добилась своего! Успею несколько книг прочитать за день! А то по вечерам мне не давали читать допоздна. Заставляли выключать торшер у кровати и завешивали окна плотными шторами. Здесь белые ночи, а тётя Ира не может спать, когда в комнате светло.

Зато сегодня мне никто не помешает! Наклонив голову, чтобы лучше видеть надписи на корешках, я прочитала вслух: «Кентерви́льское привидение» – то, что нужно! Я взяла́ бутерброд и устроилась в кресле у окна. Читать про красное пятно на полу было страшновато, я даже покосилась на старый паркет в центре комнаты, но никаких пятен не заметила. Иногда я откладывала книгу и думала: а как бы я себя повела, если бы встретила привидение?

И тут мне захотелось в туалет. Я открыла дверь и замерла́. Длинный коридор напоминал перевёрнутую букву Г, комната тёти Иры была в короткой части, у двери на парадную лестницу. А туалет – в другом конце, рядом с кухней. Но в коридоре не было лампочек. По вечерам жильцы оставляли открытыми двери в свои комнаты, чтобы дойти до кухни или туалета. Но сейчас все двери были закрыты. В длинную часть коридора попадало немного света из кухни, но комната тёти Иры была за поворотом. Я видела только стену с вешалкой, с которой свисали тёмные пальто, как силуэты привидений.

Что же делать? В квартире стояла звенящая тишина. У меня за спиной через открытую форточку в комнату влетал уличный шум. Но когда я шагнула в коридор, перестала его слышать. Я всматривалась во тьму, мне мерещились какие-то тени, но, пока я поворачивала голову, они успевали скрыться. Так всё-таки есть тут привидения или нет?

Я хотела оставить нашу дверь открытой: она хоть немного освещала коридор, не так страшно будет бежать назад. Но не решилась. Ведь если привидение войдёт в комнату, пока меня нет, то как я потом буду там сидеть? Глубоко вздохнув, я захлопнула дверь и помчалась вперёд. Ворвала́сь в туалет и задвинула защёлку. Не поймали!

Выйти из туалета было проще: слева через кухонное окно светило солнце. Я встала лицом к коридору. Сейчас побегу. Потом поверну за угол и буду искать в темноте дверную ручку… Всё-таки зря я не оставила дверь открытой. Сейчас она бы подсвечивала мне путь, как маяк.

Но тут из дальнего конца коридора послышался тонкий свист, как будто меня кто-то позвал. Я метнулась в кухню. Всё стихло, только на окне жужжала муха. Пахло новой клеёнкой, лежавшей на чьём-то столе, и варёной капустой из большой кастрюли на плите. Ненавижу варёную капусту. Но зато здесь светло. Может, кто-нибудь придёт с работы пораньше? До вечера ещё долго. Надо было взять с собой книгу! Сидела бы сейчас на стуле и читала. А просто так тут торчать – это скучно.

Часть коридора перед кухней казалась совсем не страшной, и я уже почти решилась. Сделала шаг, другой. Прислушалась. Никто не свистел. Я глубоко вдохнула и приготовилась бежать вперёд. И в эту секунду вдалеке кто-то хрюкнул, потом завыл, и так несколько раз. После этого даже тишина казалась пугающей: того и гляди опять кто-то завоет!

Я попятилась. Теперь мне уже не казалось, что в кухне безопасно. Огляделась и увидела дверь. Тётя Ира говорила, что там «чёрная лестница». Звучит жутковато, но на самом деле это просто запасной выход – во двор, а не на проспект. Замок захлопывается, ключ не нужен. Спущусь, выйду через арку на улицу и поднимусь по другой лестнице! И подожду, пока придёт кто-нибудь из жильцов. Входная дверь совсем рядом с комнатой тёти Иры, мне даже не понадобится идти через жуткий коридор с привидениями!

Оглянувшись, не крадётся ли кто-нибудь, я выскочила на лестницу и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки. Как здо́рово я всё придумала! И ничего, что на улице обычное питерское лето, все ходят в свитерах и плащах, а я в домашних тапках и платье без рукавов. Во дворе-колодце никого не было, оттуда я попала на проспект и повернула направо. Редкие прохожие смотрели на меня с удивлением, но я быстро нашла нужную дверь и потянула её на себя. Я знала, что вход с проспекта не запирается: тётя Ира предупреждала нас с мамой, что там замо́к сломан. Прошла через сумрачный вестибюль и подняла́сь на пятый этаж. На лестнице было теплее, чем снаружи, но ничуть не лучше, чем в кухне. Там хоть посидеть на стуле можно было. И воды попить. А тут я просто стояла и ждала́. Большие запылённые окна пропускали мало света, а солнце осталось с другой стороны дома.

Не знаю, сколько времени я так провела. Сначала просто обхватила себя руками и подпрыгивала на месте, чтобы не замёрзнуть. Потом подумала, что лестничные перила – совсем как станок в балетном классе. Сбросила тапки, стала разминаться, как на занятиях в студии. Как будто у меня в голове звучит голос Ирмы Георгиевны: «Деми плие… Гран плие…»

Так увлеклась, что обо всём забыла. А потом услышала, что внизу хлопнула дверь и застучали каблуки. Далеко, потом всё ближе. Я быстренько сунула ноги в тапки и замерла́. В полумраке я увидела незнакомую женщину, которая подошла к нашей двери.

– Здрасьте, – сказала я своим самым вежливым голосом.

– Здравствуй. – Она удивлённо посмотрела на меня и начала́ отпирать замок.

– Можно мне с вами войти? У меня ключа нет.

– А ты к кому?

– Я у тёти Иры Голубевой живу, это мамина подруга.

Женщина пожала плечами.

– Ну заходи. – И пропустила меня вперёд. Хотела посмотреть, что я буду делать.

– Спасибо!

Я пробежала несколько шагов до нашей комнаты и нырнула внутрь. Бросилась в кресло, схватила книгу и хотела дочитать. Но, оказывается, я так устала во время своего приключения с коридором и запасны́м выходом, что сама не заметила, как заснула.

Сквозь сон я услышала голоса и поняла́, что тётя Ира собирается готовить обед. А мама попробовала укрыть меня пледом, и от этого я окончательно проснулась. Вскоре тётя Ира вернулась в комнату с горячей кастрюлей макарон в руках и строго спросила:

– Таня, что ты делала на лестнице?

Наверное, встретила соседку, пока готовила. Пришлось мне всё рассказать.

– Вот вы не знали, а у вас в коридоре живёт привидение. Оно сначала свистит, заманивает. А если не придёшь, начинает хрюкать. И ещё воет.

Тётя Ира с шумом опустила кастрюлю на стол, а сама наклонилась и зафыркала. Неужели я её так напугала? Но когда она подняла голову, я увидела, что она смеётся.

– Ой, прости! Надо было тебе сказать. Это Олег Иваныч, сосед, с ночной смены пришёл. Он всегда так громко храпит, что в коридоре слышно!

Тут мама тоже расхохоталась. Они ели макароны, переглядывались и повторяли:

– Заманивает…

– Воет…

А я сердито протыкала вилкой толстые макаронины и думала: «Как же, сосед! Я-то знаю, кто это был. Настоящее Коридорвильское привидение. Может, единственное в мире, которое храпеть умеет».

Глава 4

Берёзовая каша

К выходным потеплело, и тётя Ира пригласила нас на дачу. Там жила её мама-пенсионерка, а ещё бабушка с дедушкой, совсем старенькие.

Когда мы приехали в пятницу вечером, они уже поужинали и собирались ложиться спать. Поэтому мама тёти Иры просто заварила чай и поставила на стол вазочку с печеньем. После чая нас с мамой отвели на чердак. Принесли туда две раскладушки, мама сразу заснула, а я долго ворочалась. Середина раскладушки провисала, я лежала как будто в гамаке. Даже попробовала немного покачаться, но от этого громко заскрипели пружины, и я перестала. Пахло сеном и пылью. Через щели в крыше проникал лунный свет.

Рано утром я проснулась и спустилась на первый этаж. Тётя Ира стояла у плиты и что-то готовила, её дедушка смотрел новости по телевизору, а из огорода доносились голоса её мамы и бабушки. Я огляделась в поисках книжного шкафа – думала, успею почитать, пока никто не обращает на меня внимания. Но в комнате была только одна книжная полка, и на ней стояли какие-то потрёпанные книжки в мягких переплётах. Я почитала фамилии на корешках, но все они были незнакомые.

От нечего делать я стала разглядывать портреты на стенах. Один из них я сначала приняла́ за фотографию тёти-Ириного дедушки: пышные седые волосы, густые тёмные брови, суровое лицо. Но этот дедушка на портрете был одет в необычное пальто с большим воротником. Я присмотрелась, а потом вспомнила: это же Крылов! У меня дома есть книга с таким же портретом!

Я чуть не рассмеялась, но промолчала, чтобы не мешать настоящему дедушке. На другом портрете лохматый мужчина держал карандаш и тетрадь. Я подумала, что это тоже какой-то известный писатель. Но когда подошла ближе и прочитала надпись, оказалось, что это Бетховен, а в тетради у него даже можно рассмотреть линейки, на которых записывают ноты. При мысли о нотах у меня внутри появилось неприятное чувство. Совсем скоро мне придётся их учить. Может, когда-нибудь даже придётся играть на пианино ту музыку, которую сочинил этот лохматый композитор.