Арина Остромина – Небо под ногами (страница 40)

Через несколько минут она уже сидела в своей маленькой уютной кухне, ела торт прямо из коробки и думала: вот и кончился этот невероятный сто двадцать третий год. Столько всего случилось! Что-то принесёт следующий год?

Глава 17. Где сейчас Сирина

На следующее утро Эйна проснулась до того, как затрещал будильник. За окном ещё не рассвело, и тёмно-серое зимнее небо подсвечивали яркие уличные гирлянды. Снегопад прекратился. Эйна посмотрела в окно, по белому тротуару тянулись редкие цепочки следов. Но когда Эйна вышла на улицу, снег уже утоптали – а жаль, вчера ей так понравилось первой шагать по белому мягкому слою и оставлять полосатые следы рифлёных подошв!

По дороге Эйна ощутила смутное беспокойство, как будто она что-то сделала неправильно. Перебирая в памяти вчерашние события, она вздрогнула и почувствовала холод в животе. Костюм! Штаны и куртка Кортана, в которых она каталась с горки. Эйна ведь так и бросила мокрую одежду в комнате Крии!

У входа в дом Эйна постеснялась открыть дверь ключом, который ей дала Распорядительница Альфия накануне, и нажала на звонок. Когда Эйна поднялась в квартиру, она сразу зашла к Альфии в кабинет отдать ключ.

– Как ты вчера провела день? Справилась без помощников? – спросила Альфия.

– Всё хорошо, спасибо! Мы сначала гуляли по базару, потом катались на каруселях. А после обеда ходили в парк. – Эйна хотела сказать про горку, но вовремя замолчала: ни к чему затрагивать эту тему!

Упоминать про одежду Кортана ей совсем не хотелось. И пока Альфия ничего не спросила, Эйна поспешно заговорила о другом:

– Распорядительница Альфия, я не смогла с вами заранее это обсудить – Крии ведь разрешают приглашать гостей, да? Она мне так сказала!

– Да, разрешают. А что?

– Она вчера встретила в парке свою подругу, Тину. И позвала её к себе. Я согласилась. Это правильно?

– Да, всё в порядке! Я знаю Тину, она у нас часто бывала. С Фризией.

– Вот и Крия мне так сказала! А я беспокоилась – может, зря я согласилась! Они ведь при мне ещё ни разу сюда не приходили!

– Да, всё верно. У Фризии были неприятности. Думаю, поэтому она не хотела сюда приходить. И Тину отговаривала.

Эйна почувствовала, что сейчас подходящий момент для расспросов, и осторожно сказала:

– Крия говорила, что у Фризии родители недавно погибли. Вы сейчас это имели в виду?

– И это тоже. Но не только. Она дружила с Сириной…

Эйна насторожилась: вот, вот оно! Что-то секретное, из-за чего никто не хотел говорить о Сирине! Но при чём тут Фризия?

Альфия запнулась, как будто не могла решить: сказать или не говорить? Посмотрела Эйне в глаза, как будто искала там ответа на какой-то вопрос – наверное, хотела понять, можно ли доверять Эйне.

– Тебе ведь никто не рассказывал, что случилось, да? – Эйна кивнула. – Сирину не просто так уволили. Не потому, что она плохо заботилась о Крии. Её обвинили в нелояльности.

– Как это? Я не понимаю.

– Разве вы не изучали в школе основы общества?

– Изучали. Но нам не говорили, что такое нелояльность.

– Прости, я не знала. В моём школьном учебнике это было. Это значит, что человеку не нравится устройство общества и он открыто говорит об этом.

Эйна, изумлённо открыв рот, уставилась на Альфию.

– Разве так бывает?

– Бывает. Тебе повезло, если ты никогда с этим не сталкивалась.

– Но… Вы сказали, что Сирину обвинили! А что это значит?

Альфия посмотрела на открытую дверь и пустой коридор так, будто боялась, что кто-то услышит её слова, и сказала почти шёпотом:

– Ты слышала про Шестую зону?

– Ну… Да… Очень мало.

В это время послышались тяжёлые шаги, в конце коридора показалась Даца – она только что пришла и направлялась в хозяйственный блок.

– Всё, тебе пора будить Крию! – быстро сказала Альфия и отвернулась.

Эйна кивнула и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Она так удивилась этой внезапной откровенности, что даже забыла про мокрую одежду Кортана. И только у самой двери в детскую вспомнила. Крия ещё спала, куртка и штаны так и валялись на полу у окна вместе с вещами Крии, которые тоже придётся сушить. Эйна со вздохом принялась за обычные утренние дела: разбудила Крию, приготовила ей бельё и платье, помогла причесаться. Перед тем как идти в столовую, она показала Крии на мокрые вещи и спросила:

– Что с ними делать?

– Ой, да всё просто! – махнула рукой Крия. – Отнесёшь Даце, пока я в школе. Она всё высушит!

– А как я ей объясню, почему тут вещи Кортана, а не только твои?

– Да никак! Это её не касается.

– А если она спросит? – не унималась Эйна.

– Ну, тогда правду скажи. Что я тебя заставила их надеть.

– А потом? Когда она их высушит, как мне их вернуть в комнату Кортана?

– Так Даца сама всё и отнесёт! Она всегда так делает.

Эйна немного успокоилась, и они с Крией пошли завтракать. За столом не оказалось никого, кроме них, и Эйна вздохнула с облегчением. Ей казалось, что если она сейчас увидит Кортана, то так просияет, что всем всё станет ясно. А если увидит Госпожу Иделу и Господина Эграта, то смутится и покраснеет.

Помогая Ливе убрать посуду, Эйна спросила:

– А где остальные? Почему никто не завтракал?

– Да они ещё спят! Кто ж после праздника так рано встаёт? Только работники да школьники. Остальные отдыхают.

Эйна опять разволновалась: если все встанут поздно, то она может столкнуться с ними через час, когда отведёт Крию в школу и вернётся, чтобы отнести Даце одежду. Неприятно будет объяснять Госпоже Иделе, почему у Эйны в руках одежда Кортана.

Оставив Крию у школы, Эйна огляделась, но не увидела Фризию. Наверное, она привела Тину чуть раньше. Эйна быстрым шагом пошла к дому, стараясь успеть до прихода уборщиц. Не хватало ещё, чтобы они наткнулись на мокрые вещи в детской!

В квартире стояла тишина. Проходя мимо столовой, Эйна увидела, что остальные ещё не завтракали – Лива не убрала со стола пустые чашки и тарелки, вазу с фруктами, сыр, накрытый стеклянным колпаком.

Эйна подняла с пола мокрые куртки и штаны и тихо, стараясь не топать, прошмыгнула в боковой коридор, который вёл к хозяйственному блоку.

Даца что-то зашивала, сидя у стола.

– А, это ты, – сказала она, оглянувшись. – По делу или так?

– По делу. Крия сказала, что вы можете высушить одежду.

– Давай сюда. – Даца протопала к сушильной машине, распахнула круглую дверцу. – Сама положи. Что, в снегу вчера валялись?

– С горки катались. – Эйна не стала уточнять, кто именно катался. Кажется, Дацу это не интересовало.

– Я тоже вчера туда ходила. С внучкой. – Даца широко улыбнулась, полные румяные щёки приподнялись так, что глаза сузились и стали заметнее морщинки, расходившиеся во все стороны. Даца выглядела такой счастливой, что Эйна не могла не улыбнуться в ответ.

– Жалко, что мы там не встретились! Я бы посмотрела на вашу внучку! – сказала Эйна.

– Ну, может, в другой раз! Будешь ждать, пока вещи высохнут, или пойдёшь?

– А долго?

– Почти час.

– Нет, пожалуй, пойду! Дел ещё много.

– Ладно, тогда я сама потом всё разложу по шкафам.

– Спасибо! – И Эйна ушла.

Через стеклянную дверь кухни увидела Ливу. Та сидела на стуле, подперев голову руками, и смотрела в окно. Эйна не стала заходить к ней. К тому же из главного коридора послышались голоса, и Эйна быстро прошмыгнула в детскую, чтобы ни с кем не столкнуться.

Постучав в дверь, вошла одна из уборщиц, добродушная крупная женщина лет сорока. Они с Эйной иногда встречались по утрам, пока Крия была в школе, но Эйна не запомнила её имя, а переспросить стеснялась, поэтому почти никогда не разговаривала с ней. Иногда Эйне казалось, что её стеснительность принимают за высокомерие, но у неё не хватало сил и внимания на то, чтобы выстраивать отношения сразу со всеми, с кем она встречалась на работе. Решительной Эйна становилась нечасто – только когда дело касалось её личных интересов.