Арина Ностаева – Справедливости ради (страница 7)

Своего отца Тони не знал. В детстве мама пыталась показывать ему фотографии, но для Тони этот молодой мужчина особо ничем не выделялся. Не более, чем те рекламные лица, которые можно увидеть в рамках для фото, когда покупаешь новую в магазине. Единственное, что он, уже достаточно выросший, для себя подметил, было их с отцом внешнее сходство: оба высокие, с крупными чертами лица, на котором в первую очередь выделялись серо-зеленые глаза и ямочка на правой щеке. Русые, а летом почти платиновые от солнца волосы он унаследовал от матери.

– Что это, Тони? – спрашивала его учительница, миссис Адамс. Минутой ранее она дала задание для первоклашек – нарисовать папин портрет ко Дню Отца.

– Портрет моего папы, – ответил Тони, протягивая ей пустой лист.

«Бедный, бедный мальчик», – читалось в ее грустных глазах.

«Здорово я пошутил!» – говорила за Тони его довольная улыбка.

То, что отец в его жизни отсутствовал, Тони никогда не тяготило. Белым и пустым лист был всегда. По ком же ему тогда скучать?

Когда Тони проходил мимо вокзала, он взглянул на то место, где совсем недавно разговаривал с Дженни. Может быть, она все еще стоит там со своим синим рюкзаком и велосипедом? Может, ей нужна помощь с замком? Может, получится еще хоть немного с ней поговорить? Но у забора никого уже не было, и все эти вопросы быстро растворились в воздухе.

У магазина, куда Тони пришел за продуктами, висел очередной постер с Марти. И глядя в его черно-белые глаза, Тони впервые после пропажи ощущал что-то еще, кроме жгучего желания вернуть друга. Сейчас ему хотелось спросить у Марти:

– Лучшие ли мы друзья?

И пусть от мыслей этих ему стало стыдно, Тони вдруг почувствовал, что Марти сделался более живым и реальным теперь. Будто Марти был жив, точно жив, и сидел сейчас у себя в комнате. И что можно было прийти и накричать на него:

– Какого черта, Мартини? Какого черта ты мне не рассказывал?

Следующая мысль заставила Тони остановиться:

«Может, ты все же сбежал?»

Несмотря на то, что у Марти было оба родителя, а не как у него – только мама, Тони

всегда знал, что жизнь его лучшего друга далеко не сахар.

– Как ты с ним живешь? – спрашивал Тони, все больше убеждаясь, что для некоторых горе-отцов уйти из семьи – это лучшее, что вообще можно сделать во благо своих детей.

– Так я и не выбирал, знаешь ли! – смеялся в ответ Марти.

В день, когда друг пришел в школу с кольцами из синяков вокруг пальцев, Тони мысленно поменялся с ним местами.

«Это какой-то ад!» – заключал он про себя.

– Марти, что случилось? – спросил он тогда. – Ты где так?

Они сидели в классе в ожидании урока и смотрели на кисть Марти, лежащую у него на парте. Марти ничего не ответил, лишь убрал руку под стол и посмотрел другу в глаза с выражением: «Ты и сам все знаешь».

– Это он? Твой отец? Что случилось? – продолжал допытывать его Тони.

– Ничего, все в порядке. Не парься. Все не так плохо, как выглядит, – успокаивал его Марти, но глаза у него заблестели. Их он тоже спрятал куда-то под парту, а потом и вовсе отвернулся.

– Нужно сказать кому-то, Марти. Так нельзя. А что твоя мама? – не унимался Тони.

– А что она? – снова повернулся к нему Марти. Голос его звучал зло: – У нее все хорошо, она отцу не перечит. Да и что она бы сделала?

– Давай скажем кому-нибудь в школе! Директору! Пусть поговорят с этим уродом!

– Нет! – резко отрезал Марти. – Садись уже, все со мной нормально.

Тони послушался и весь урок наблюдал, как его друг то и дело роняет ручку на пол.

– Это ненормально, Марти! Этот урод должен получить! Вот же козел! – переходя на крик, говорил Тони, когда на следующей перемене Марти все же рассказал ему в подробностях, что и по какой причине произошло.

Марти снова молчал, глядя в одну точку перед собой, пока наконец не заговорил тихим и спокойным голосом, который так контрастировал с восклицаниями друга:

– Не называй его так. У него, у него были причины. Он не всегда был таким.

Тони смотрел на него изумленно и пытался понять, все ли верно он услышал.

– Ты чего? Совсем, что ль? Он же тебя так убьет когда-нибудь! – уже злясь на Марти, прокричал он.

– Ты просто его не знаешь. Ладно, давай больше не будем об этом? Пожалуйста, – устало попросил его Марти и добавил потом намного бодрее: – Про клуб давай расскажу!

Тони согласился, но рассказ про собрание он слушал вполуха. До конца занятий в школе он погрузился в собственные мысли и лишь изредка разговаривал с Марти, в основном, чтобы ответить на какие-нибудь его вопросы. Но когда они прощались, Марти попросил его немного задержаться. Чуть помедлив, он сказал:

– Спасибо, что беспокоишься обо мне. Извини, я не могу сделать так, как ты просишь. Просто, для меня это все неважно. Я знаю, просто знаю, что все будет хорошо. У меня впереди целая жизнь, и когда-нибудь я уеду из дома, и все это закончится. А папа… Папа тут так и останется. Кого еще из нас жалеть? Понимаешь?

– Кажется… – неуверенно ответил Тони.

– Иногда, – Марти начал махать руками, будто пытаясь подогнать как можно больше воздуха к своему лицу, – иногда меня переполняет… счастье. Я верю, что все самое хорошее еще впереди. Поэтому не нужно так обо мне волноваться. Я в порядке. Полном.

– Хорошо, Марти, я понял, – сказал Тони. – Но я всегда помогу тебе, если что. Ты мой лучший друг.

– Спасибо. Ты тоже мой лучший друг, – с улыбкой закончил Марти.

В тот вечер, вернувшись домой из школы, Тони обнял свою маму так крепко, как только мог. Он сказал ей, как сильно ее любит, и как счастлив, что она его мама.

– Где же ты, Марти? – спрашивал себя Тони, шагая из магазина домой.

Глава 6

Он оглянулся, сначала налево, потом направо, прежде чем сжать руку в кулак и ударить Марти прямо в живот. Тот постарался смягчить удар, скрестив руки вдоль туловища, но бо́льшая часть заложенной в атаку силы достигло своей цели. Воздух в его желудке поднялся и с резким выдохом вышел наружу. Марти слегка согнулся в пояснице, держась за место, куда пришелся удар, и посмотрел в глаза своему обидчику. Когда он поднял голову, гримаса боли на его лице сменилась насмешливой ухмылкой:

– Для девчонки неплохо, – выдавил Марти и, не дожидаясь ответа, набросился на противника. Обхватив его руками за талию и с силой оттолкнувшись ногами, он повалил Ллойд-Джонса на землю.

– Ах, ты, урод! – завопил тот, пытаясь вырваться из цепкой хватки Марти. Он принялся колотить его спину руками, одновременно стараясь перевернуться на четвереньки, а затем сгреб чужие волосы в правую ладонь и потянул в сторону. Ослабив руки, Марти переместил их к своей голове, что позволило его противнику наконец освободиться. Тот уже был сверху, продолжая держать Марти за волосы, когда услышал:

– За волосы… как по-бабски.

Лежа на животе, Марти прижимал руку Ллойд-Джонса к затылку, не давая тому вырвать клок волос.

– Заткнись, урод! Я тебя урою! – со злостью прорычал другой Марти и свободной рукой начал бить его по спине. Кулак уперся во что-то плоское и твердое под футболкой. Ллойд-Джонс резко остановился и, задрав ее нижний край, обнаружил тетрадь.

– Что это? – спросил он. Схватив ее освободившимися руками, Ллойд-Джонс вскочил на ноги: – Твой бронежилет?

Марти повернул голову и впервые за всю драку испугался.

– Это твой дневник, что ль? – листал тетрадь Ллойд-Джонс. – Ха-ха, ну и бред!

Страницы переворачивались одна за другой.

«Спокойно, спокойно, – сказал себе мысленно Марти. Поднявшись на ноги и слегка отряхнувшись, он добавил уже вслух:

– Можешь оставить ее себе. Жаль только ты читать не умеешь.

Поначалу это сработало, и Ллойд-Джонс перевел на него свой гневный взгляд. Но затем на покрасневшем лице появилось хитрое выражение.

– Хочешь забрать? – спросил Ллойд-Джонс с ухмылкой. Тетрадь все еще лежала в его левой руке раскрытой, поэтому ему ничего не помешало положить на нее правую руку и сгрести страницу в кулак. Послышался звук рвущейся бумаги.

– Вот, держи! – сказал он Марти и бросил ему под ноги смятый комок.

Марти уже не скрывал беспокойства. Он дернулся к противнику, сделав несколько шагов вперед.

– Ха-ха! – тот тут же отбежал назад.

Марти тоже перешел на бег, но скейт, бесхозно валяющийся на земле, не позволил догнать своего хозяина. С грохотом и скрежетом он перевернулся колесами вверх.

– Эй, не трожь, урод! – прокричал Ллойд-Джонс, кидая еще один клочок.

«Отличная идея!» – Марти удалось удержаться на ногах, и он, молниеносно схватив скейт в руки, бросился бежать к рядом стоя́щему зданию. Довольно низкому, чтобы закинуть на него скейт, и достаточно высокому, чтобы потом его было трудно оттуда достать.

– Отдай мне тетрадь, Марти, – прокричал он противнику, который все еще стоял на прежнем месте.

– Только попробуй, и я тебя убью! – наконец крикнул Ллойд-Джонс и тоже подбежал к зданию.