Арина Ностаева – Справедливости ради (страница 15)
Все плохое резко закончилось. Страх погрузился во тьму, где уже пребывал без сознания Марти. Иногда в этой темноте он ощущал яркие вспышки, освещающие ему небольшие кусочки происходящего. В них он находил себя лежащим на чем-то мягком и укрытым чем-то теплым. Воздух вокруг витал душный, наполненный парами из его же легких. Что-то плотное не давало открыть рот. Руки, так же как и ноги, не желали размыкаться. В какой-то момент, когда связь с реальностью почти отыскалась, Марти почувствовал тряску под собой. Машина, в которой он находился, тронулась с места.
Марти вынырнул из теплого моря спокойствия, где притупленное восприятие дарило ему ощущение безопасности, и волна ужаса вновь накрыла его. Он повторял про себя без остановки:
– Как же так? Все ведь было хорошо. Ну как же так?
Словно червяк, он начал извиваться всем телом, крича сквозь плотно сжатые губы. Выходило плохо, но через пару минут машина затормозила. Вместе с этим двигаться перестал и Марти, замерев в тревожном ожидании. Еще через мгновенье край покрывающей его ткани поднялся, и Марти пришлось зажмуриться от света уличного фонаря, проникшего в салон. Прохладный воздух хлынул к нему в легкие, еще больше взбодрив сознание, и боль в виске усилилась. Затекшие конечности тоже дали о себе знать.
Когда глаза привыкли к свету, Марти начал бешено вращать ими, озираясь перед собой, пока не увидел склонившееся лицо Честера. Тот сидел на водительском сидении Каприза, перекинувшись через край кресла. Голова и руки висели над мальчиком. Марти вжался в спинку позади себя, отталкиваясь ногами о переднее пассажирское сидение. Закричал в заклеенный скотчем рот.
– Отвали, отвали! Помогите! Кто-нибудь! На помощь! – его язык и связки честно выполняли свою работу, но из-за парализованных губ в результате получалось одно лишь мычание.
– Очнулся? Быстро ты, – прошептал Честер. Он оглянулся по сторонам.
Марти почувствовал подступающую тошноту, начало которой возникло где-то в затылке, а не в желудке, как это бывает обычно, когда выпьешь испорченного молока. Голова закружилась. Он, итак, был напуган до смерти, но перспектива вновь потерять сознание вывела его страх на новый уровень. Марти отчаянно забился в конвульсиях. Ноги уперлись в дверцу автомобиля, и он начал, сколько хватало сил, бить ими о нее. Послышался треск пластика и дребезжание стекла.
– Черт. Хватит! – забеспокоился Честер. Он попытался ухватить мальчика за ноги, но тот не останавливался.
– Ну ладно, – услышал Марти, прежде чем его лицо настиг кулак. Марти притих, обмякнул всем телом. Тошнота усилилась, и в горле уже ощущались остатки школьного обеда с кислым привкусом желудочного сока. Он тихо застонал от боли и дискомфорта. В ответ на это Честер что-то пробормотал, и затем уже второй удар отправил Марти в безмятежный сон.
Когда Марти очнулся, он не сразу понял, открыты ли у него глаза. Моргнув пару раз, он убедился, что да, просто вокруг было совершенно темно. Под собой Марти нащупал бетонный пол, покрытый тонким слоем песка и пыли. Он попытался встать, но боль в голове не позволила ему удержать равновесие. Дотронувшись рукой до виска, где обычно находилась небольшая вмятина, Марти нашел вместо нее внушительных размеров шишку. С другой стороны, над правой бровью, кожа на ощупь казалась горячей и натянутой. Каждое движение тела с неприятной вибрацией отдавало в мозг, так что Марти старался лишний раз не шевелиться.
Ощупав воздух в радиусе длины своих рук, он обнаружил позади себя стену. Марти подтянул к ней свое тело и, облокотившись спиной, обнял себя за колени. Он надеялся, что постепенно глаза привыкнут к темноте, и он сумеет разглядеть хоть что-нибудь. Несколько раз он махал кистью перед лицом, но ощущал от этого лишь дуновение ветерка. В воздухе чувствовалось присутствие сырости. Иногда доносился еле заметный запах плесени. Было холодно. Марти обхватил себя за плечи и принялся растирать их, чтобы хоть немного согреться.
Живот капризно забурчал. Сумки, в которой должен был оставаться злаковый батончик, рядом не оказалось. Так же как и тетради у Марти под футболкой. Ее пропажу он заметил сразу, как только очнулся, но теперь это не сильно волновало.
В темноте раздавался его тихий голос:
– Идиот, какой же ты идиот. Дебил. Пошел как последний дурак. Идиот.
Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились ему в кожу. Марти заплакал.
– Ну как же так? Как же так? Как так можно? Что за идиот, – причитал он.
Несколько раз Марти резко срывался и бил себя по щекам, вызывая новые приступы головной боли.
– Мог бы сейчас быть дома, в своей комнате. Тупой идиот!
Когда волна злости на самого себя потихоньку спала, к ней на смену пришла другая. Марти, возможно, первый раз в жизни, ругал свою судьбу.
– Гребаный неудачник, – называл он себя.
Раньше ему приходилось слышать из новостей о том, что иногда дети пропадают и больше никогда не возвращаются. Фотки с их мордашками крутились по телевизору неделю или две, пока не случалось какое-нибудь новое происшествие. Особенно хорошо освещались случаи, когда сразу несколько школьников пропадали друг за другом, так что среди родителей поднималась волна паники из-за, возможно, орудующего в их городе маньяка. Детей инструктировали о потенциальной опасности и проводили всевозможные профилактические мероприятия. После этого каждый школьник знал, что нужно быть начеку. Каждый был предупрежден. Но что делать тем бедолагам, которых сцапали первыми? Тем, кто не мог и подумать, что в их тихом и унылом городке может случиться что-то такое. Тем, кто был как Марти.
– Это нечестно, – невольно срывалось с его губ.
Позже, некоторых из таких потеряшек все-таки удавалось отыскать. Закопанными где-нибудь во дворе их собственного дома или просто лениво присыпанными листвой в осеннем лесу. Кого-то вылавливали из рек, кого-то из канализационных стоков. Кто-то находился целиком, а кто-то не совсем полностью.
Мысли о том, какой конец у его истории, Марти, как бы ему ни хотелось, игнорировать не мог. Варианты, один хуже другого, сами приходили в голову, вызволяя на волю еле сдерживаемый страх. Наконец, вернулась и паника. Марти закрыл лицо ладонями и глубоко задышал, выпуская сквозь пальцы теплые струи воздуха. Вскоре через них полились и слезы. Марти сполз по стене на пол и, все еще рыдая в ладони, перевернулся на бок.
– Я труп. Я просто труп. Все кончено, – бормотал он себе под нос и спрашивал у пустоты. – Неужели я тут умру?
Незаметно Марти уснул. В мире грез он увидел самого себя, бегущего откуда-то домой, взволнованного и взлохмаченного. На пороге его встретила Дженни. Она спросила:
– Ты чего такой странный?
– Так я же пропал! – выпалил ей Марти из сна.
– Ахаха, ну ты придумаешь, Марти! Вот же ты! – засмеялась сестра, показывая на него рукой.
Марти облегченно вздохнул и тоже засмеялся. Все казалось таким реальным. Будто сном на самом деле был Честер со своей фальшивой ДеЛореан, и теперь этот кошмар закончился. На душе стало так радостно, так спокойно. Настоящее счастье.
Его разбудил яркий свет, проступающий сквозь тонкую кожу. Марти сначала показалось, что это солнце, и он с надеждой открыл глаза…
Обнаружив себя лежащим на том же самом бетонном полу, в той же самой комнате, только теперь освещенной двумя неприятно потрескивающими лампами. Честера, к счастью, рядом не оказалось.
Марти вскочил на ноги. Голова все еще кружилась, но уже не так сильно, как раньше. Хотелось пить и есть. И в туалет. Он начал осматривать помещение, похожее на подвал, но без каких-либо окон и решеток. На одной из стен имелось вентиляционное отверстие, небольшое, размером в футбольный мяч. Сразу под ним находилась дверь, под цвет стен заполненная изнутри бетоном, так что разглядеть ее сразу было трудно. Ручек и замков на ней тоже не было. Только небольшое отверстие для ключа. Марти без особой надежды попытался ее толкнуть, но она не поддавалась.
Еще одна дверь – совершенно обычная, из дерева. За ней Марти нашел ванную. Вернее, что-то на нее похожее. В углу унитаз, странного кофейного цвета, таких Марти никогда раньше не встречал. На полу сточная решетка, под потолком кран без лейки, на стене две ручки от него с красным и синим указателями. Марти повертел синюю, и из трубы полилась желтая вода. К его облегчению, через секунд тридцать она сменила цвет на более светлый, пока наконец не стала чистой и прозрачной. Унитаз, после нескольких попыток, тоже заработал. Прежде чем воспользоваться им, Марти прикрыл дверь, хоть и осознавал бессмысленность своих действий. Он также попил воды из-под крана. В такой ситуации выбирать не приходилось.
Больше в комнате не было ничего. Обойдя ее по кругу несколько раз, Марти вернулся на прежнее место.
Как ни странно, паника, поглотившая его вчера, не возвращалась, и Марти смог воспользоваться своим холодным разумом. Он пытался обдумать, что ему следует делать, когда явится Честер, возвращения которого он ждал и боялся одновременно. Взгляд был прикован к двери, которая, казалось, вот-вот откроется, обнажив Марти его будущее.
«Что же будет? Что же делать?» – спрашивал он себя. Ногти на его больших пальцах изгрызлись подчистую, прежде чем он наконец принял решение. Между смертью без боя и ею же, но встреченной с кулаками, он выбирал последнее, поэтому, когда дверь резко отворилась, стряхивая с себя бетонную пыль, Марти кинулся всем телом в появившийся зазор.