Арина Лефлер – Побег из Поднебесья - Арина Лефлер (страница 32)

Не хочешь получить нежелательный ответ, не задавай неуместный вопрос.

Я так и не понял, к какой расе он принадлежит. Но он не человек, это я знаю точно.

Я шагаю следом за Колибри в дом. Она впереди меня, мы идем недолго. Наши комнаты в правом крыле, целых четыре с ванной. Успеваю мельком рассмотреть дворец, пока несу Киви.

Удобство и роскошь.

Посреди комнаты огромная кровать. Кладу Киви на подушки. Их много, разного размера и расцветок. Тут же рядом с постелью возникает служанка, милая девушка в униформе. Колибри смотрит на служанку, и та кивает в ответ на молчаливый приказ.

Я сажусь на кровать. Беру руку Киви в свою. Ее сердце успокоилось. Мое сердце тоже спокойно.

Где ты Киви? Куда отправилась твоя душа погулять? Слишком долгий обморок.

— Не волнуйся, с Киви все будет хорошо, за ней присмотрят в наше отсутствие. Нас ждут. Не будем заставлять ждать долго.

Не хочу оставлять Киви одну. Не хочу расставаться с ней даже на секунду. Но поднимаюсь и иду следом за Колибри.

В кабинете за письменным столом времен викторианской эпохи восседает хозяин дворца.

Он в очках. Он в очках? В толстой оправе из кости панциря редкой черепахи. Знаю точно, такие очки я видел в кабинете отца.

Я ошибся? Это обычный человек, не представитель сверх расы?

Или очки, это просто антураж?

Знак принадлежности к тайному обществу?

На темно-зеленом бархате расположились старинная чернильница с пером, рядом склянка с песком.

О боги! Я удивлялся, что отец пишет послание этому человеку доисторическим способом. Теперь не удивляюсь. Кажется, в этом кабинете их эпохи встретились.

Подхожу к столу, мне предлагают присесть на стул. в ответ на приглашение я достаю отцовское письмо из потайного кармана.

— Это вам? — протягиваю письмо.

Но хозяин кабинета протягивает руку не за письмом, а для приветствия.

— Доминик, — представляется он.

Его рука такая же крепкая в рукопожатии, как и смотрится со стороны. Я признаю, он сильный человек.

Неуловимым движением он берет конверт из моей руки.

— Видимо, да, — кивает он.

Конверт в его руках вспыхивает яркой зеленью. Не конверт, отцовская печать. Доминик не обращает внимания на свечение, вскрывает печать и достает лист с отцовским посланием.

— Он снова просит о помощи и предлагает себя в вечное рабство, — даже не прочитав письмо, говорит хозяин кабинета, обращаясь не ко мне.

— Милый, будь милосердным, он же не знал, что Киви моя дочь и, что ты поможешь и так без…

— Колибри, конечно, я бы помог и так, какие проблемы.

Прерывает он ее мягко. Смотрит на меня и говорит:

— Я когда-то помог твоему отцу исправить одну очень большую ошибку, из-за которой могли пострадать несколько человек. И потом родились вы с братом. Ну… вы бы и так родились, но я ни за что не дал бы в обиду нашу девочку и не оставил бы без возмездия того, кто оскорбил ее. Твой отец вовремя признал свою ошибку и успел ее исправить, но если бы не успел… — Доминик замолчал, но мне была понятна его эмоция. — Он вернул мне долг, когда помог и мне воссоединиться со своей истинной. Мы квиты. Но я все равно считаю себя должником. А химера была лучшей из лучших.

На стене возникает огромная панорама.

“А он не потерян для земных технологий”, — мелькает в моей голове мысль.

Огромная арена с конструкцией в виде сцены, на которой выступает рок-группа. Звуки не слышны, только двигаются фигурки, светят прожекторы, клубится дымовая завеса. Внизу огромная толпа орет и танцует. Первые ряды тянут вверх кулаки, что-то скандируют.

Разглядываю с интересом происходящее, перевожу взгляд на Доминика.

— Сегодня начался фестиваль у байкеров. Веселятся и развлекаются. — Пожимает плечами.

Картинка исчезает. Вместо нее вижу другую.

Голубой байк несется на бешеной скорости по трамплину и взлетает высоко в воздух, делает двойной переворот и опускается на колеса. Этот байк очень напоминает мамин. На пару секунд включается звук. Толпа орет и скандирует. Едва слышу:

— Хи-ме-ра! Хи-ме-ра!

— Мама? — произношу шепотом, но уже не сомневаюсь, что это она.

— Ты не ошибся, это твоя мать в юности. Она одна из нас.

— Кстати, дорогой, я считаю, что на фестивале не нужно показывать этот номер, пусть он останется за стеной.

— Хорошо, — кивает мужчина.

— Киви приходит в себя, — произносит Колибри. — Нам нужно поспешить.

Глава 30

Я помню ее. Эту женщину. Она являлась в моих снах. Красивая, с печальными глазами. И с такими же белоснежными крыльями, что я пожертвовала за свободу. У меня ее волосы, такие же густые и пышные медные локоны. Я не решилась их остричь, плету в тугую косу, чтобы не мешали. И голос. Я слышу ее голос из темноты.

— Киви, девочка моя, — зовет он меня, не позволяя привыкнуть к такой приятной пустоте, где я оказалась. Я плыву в невесомости облаком, и вокруг меня такие же облака, искрятся и светятся тихим светом. Нежный шелест ласкает мой слух и укачивает:

— Спишшш… Спишшш… Спи… — шепчут облака, превращаясь в морские волны.

Так приятно и спокойно!

— Киви, очнись, любимая. — Сквозь мягкую вату пробивается знакомый голос.

“Ник, это мой Николас, он зовет меня, я нужна ему, а он необходим мне, как воздух”, — назойливая мысль зудит в голове и не дает мне погрузиться полностью в блаженную негу.

В голосе Ника неприкрытая тревога.

Его заботливость и беспокойство наполняют наше сердце нежностью. Одно на двоих. Так не хочется, но нужно возвращаться на голоса, я нужна этим двоим сильнее всех. И они мне нужны.

Открываю глаза и вздыхаю. Передо мной две пары глаз, в обоих переживание и забота. Ник и эта женщина. Я знаю, кто она.

— Ну здравствуй, дочка! — улыбается она мне. Глядит добрыми, похожими на мои, глазами и обнимает, прижимая к себе.

Тепло и уютно. Запах чистого тела с ароматом духов волнует и рождает в душе радость. Я помню этот запах: ваниль и розовое масло.

— Не обманула карга, выполнила наш уговор. — Чувствую, как нежные руки осторожно щупают мои бугорки на острых лопатках.

— Мама, — шепчу, едва шевеля губами, — откуда ты здесь… Как?

— Все вопросы и ответы позже, сейчас приходи в себя. — В голосе появляются командные нотки. — Я думала, что ты будешь покрепче. Надо же, вздумала падать в обморок. С чего это вдруг? Ты не беременна?

Замечаю, как эти двое смотрят друг на друга. В глазах Ника смятение.

— Нет, нет, мама, все в порядке. Просто переутомилась в дороге, давно так много не перемещалась по земле.

Вступаю в их безмолвный разговор, не позволяя придумать то, что пока невозможно.

— Ну ладно, потом поговорим, — закрывает тему мама. — А сейчас примите душ, чистую одежду вам принесут, и мы ждем вас на ужин в семейной столовой. Слуги вас проводят.

Слышу удаляющиеся шаги и звук закрывшейся двери.

— Киви, ты как? — Ник усаживается рядом, на краешек постели. Гляжу на него. Отвожу взгляд, оглядывая комнату.

— Где мы?

— В одной из комнат этого прекрасного дворца. Нам отвели целые покои из четырех комнат. Думаю, нам хватит одной.