Арина Лефлер – Побег из Поднебесья - Арина Лефлер (страница 29)

В пространство или пустоту?

Я не вижу зрачки, радужки тоже нет. Вместо все глазное яблоко заливается золотой слезой.

— Лучше помогите. — Дергает требовательно за рукав. — Скорее отведите меня к замку, иначе мы не успеем. Гурман, где ты? — Она протягивает вперед руку и делает шаг.

Гурман рядом. Перехватывает ладонь и ведет ее к морю.

Я схожу с байка, ставлю его на подножку и иду следом. Киви пыхтит за моей спиной. Мы подходим к огромному камню. О выше роста человека в разы.

Все, что происходит дальше, мне кажется сном. Я маг, и я приучен к разным проявлениям магии, но такое я не видел ни разу. Даже не слышал. Маги умеют хранить свои тайны.

Гурман снимает с Софьи жилетку, потом рубашку. Софья остается в бюстгальтере. Я стыдливо отворачиваюсь. Байкеры тоже не смотрят.

Боковым зрением вижу, как она снимает лифчик. Белое тело светлым пятном выделяется на фоне ночного моря. Она такая худенькая, моя Киви и то выглядит покрепче. Даже не верится, что у этой молодой женщины уже трое детей, и сегодня утром они разговаривали с мужем о четвертом.

Яркое свечение на валуне привлекает мое внимание.

Я замираю. Чувствую, как Киви сжимает мою ладонь. Она тоже видит это.

Клевер. Лист клевера. Свечение имеет форму клевера.

Не стесняясь, словно в каком-то зомбо состоянии, Софья подходит к булыжнику. Поворачивается ко мне спиной, и я забываю как дышать. На всю спину у Софьи огромная руническая вязь в форме листа клевера. Белые и зеленые линии, переплетаясь образуют знакомые четыре лепестка.

“Когда встретите женщину с клевером, постарайтесь с ней подружиться, она покажет ваш путь к спасению”.

Кажется, это слова моей мамы.

Глава 25

В моей голове тут же всплывают слова, сказанные мамой Ника.

А еще.

“Лист к листу”. — Эта фраза звучит в моей голове несколько раз, пока я наблюдаю, как Софья опирается спиной о камень и ложится на него, стараясь совместить лепестки клевера.

Женщина словно сливается с камнем, становится с ним единым целым, а еще… Из ее глаз льются золотым потоком слезы, образуя ручеек, который течет к береговой кромке, вливается в море, и, соединяясь с морской водой, смешивается и начинает светиться.

О боги! Какая неземная красота! Просто забываешь дышать, любуясь.

Золотая дорожка тянется по морской поверхности, очень быстро убегает далеко в море тонкой линией. Море словно замирает, гладь без единой морщинки, ни волны ни шелеста, ни звука. Мы словно оказались в замкнутом пространстве. Тонкая золотая линия ширится и выгибается дугой.

Софья стонет. Оборачиваюсь и вижу, как Гурман сидит у ее ног и держит руку, поглаживая. В тишине слышу его умоляющий голос:

— Клянусь, это последний твой выход. Завтра же скажу старейшине, пусть выбирают новый замОк.

Софья лишь стонет в ответ, продолжая лить золотые слезы.

Над морской гладью поднимается мост. До самого неба. Он светится и переливается красным и оранжевым, притягивая последние лучи заходящего солнца.

В воздухе слышится тихий мелодичный звон, переходящий в колокольный. Словно звонарь играет на самых тонких колокольчиках, выводя одному ему известную песнь.

Вздрагиваю, понимая, что это звенит волшебный мост. Я словно потерялась во времени, так магически действует на меня музыка.

Мне кажется, что мост прозрачный и даже стеклянный. Широкий, но хрупкий и неустойчивый. И мне на него страшно ногой ступить, не то что Нику въехать на тяжелом мотоцикле.

Мимо нас проходят Гурман и Софья. Пока мы слушали колокольный звон, Софья успела одеться. Золотые слезы иссякли. Это снова обычная молодая женщина в костюме байкера. Она спокойна. Лишь легкая бледность на щеках. Софья улыбается мне и кивает на мост, приглашая. Будто ничего такого сейчас и не было.

Софья и Гурман садятся на свой мотоцикл.

— Первый пошел! — кричит Гурман.

Мост наливается силой и мощью, и уже не смотрится хрупким и беззащитным.

Один из байков въезжает на мост и, гальмуя, пускает из-под заднего колеса искры. Газует и устремляется по мосту вдаль.

— Не шали, ты не один. — Летит ему вслед замечание Гурмана. Но тот вряд ли его слышит.

Лихач быстро удаляется от нас.

— Второй пошел! — командует Гурман. — Третий, четвертый!

По его команде все уже выстроились в шеренгу и покидают берег. Первые уже превратились в далекие черные кляксы.

— Опять эти твари, — вздыхает Софья и смотрит за мою спину. Оборачиваюсь.

Светящиеся искры давно превратились в порталы, рядом с которыми сидят псы. Они только что вышли и водят по сторонам мордами, ищут свою жертву: нас.

— Ник, — прижимаюсь крепче к любимому. Чувствую, как от страха стучат зубы.

Он обнимает меня и смотрит на Софью.

— А как же мы? — спрашивает он.

— У вас должно быть что-то, что пустит вас на мост и позволит перейти на остров.

Ник лезет за пазуху и достает конверт. Он светится зеленым светом. Не конверт, печать на нем.

— Я ж говорю, у вас есть пропуск. Торопитесь. Езжайте вперед, — говорит она и машет рукой. — Они не смогут ступить на мост, нечисти нет хода на остров. Пока там правит Старейшина, никто не посмеет нарушить закон. Даже Властелин Поднебесья.

Эти слова дарят мне надежду, что мы спасены, что у нас с Ником есть будущее. Мое сердце колотится так громко, что кажется, его стук слышат и Ник, и Софья, и Гурман. Только мы остались на берегу.

Море начинает шелестеть, звук волн пробивается сквозь колокольный звон. Я вижу, как псы бегут в нашу сторону, но мне уже не страшно.

Мы садимся на дракомоц и въезжаем на мост. За нами замыкают шеренгу Софья и Гурман.

Псы мечутся по берегу, скулят и лают, но не смеют ступить на мост.

Я слышу удары корабельной рынды.

Откуда я знаю этот звук? Не понимаю. Но знаю, что это он.

Глава 26

Мы быстро достигаем другого берега.

Кажется, дорога сама ложится под колеса, ускоряя наше движение. Море блестит спокойной гладью где-то далеко внизу.

Над головой из-под воды поднимается огромная светлоликая луна, отражая свою сестру-близняшку на водной глади.

За спиной тихо сопит Киви. Вцепилась в меня мертвой хваткой. Ее пальцы скоро проткнут мою защиту. Но мне все равно приятно. Я чувствую себя защитником и становлюсь сильнее от одной только мысли, что несу ответственность не только за себя, но и за нее тоже.

Съезжаем с моста и оказываемся на обычном асфальте. Широкий автобан разделен светящейся разделительной полосой.

Нас никто не ждет на той стороне. Где-то впереди мельтешат огни байков и машин. Они знают, куда нужно ехать, мы — нет.

Мы останавливаемся, дожидаясь наших непредсказуемых знакомых. Разворачиваемся к морю.

Красиво! Завораживающе! Волшебно!

От восхищения сдавливает грудную клетку, нечем дышать. Чувствую влагу на глазах.

Сентиментальность не моя главная черта характера, но сейчас не могу удержаться, чтобы не воскликнуть от такого великолепия.

Слышу восклицание Киви. Ни секунды не сомневался, что Киви оценит эту красоту.

Наблюдаем, как исчезает магическое свечение моста сразу же за байком, как только его заднее колесо перестает касаться поверхности дороги.

От спины Софьи струится зеленый свет, опускается легким шлейфом к блестящей воде, превращаясь в легкую дымку.