Арина Лефлер – Побег из Поднебесья - Арина Лефлер (страница 21)

— Доброе утро, родная, — тянусь к Киви и целую в пухлые губы. Касаюсь рукой ее плеча и глажу бархатистую горячую после сна кожу, придавливаю и снова глажу.

— Доброе, — мурчит мое сонное счастье в ответ.

— М-м-м, пошалим? — слегка отстраняюсь и смотрю в полуприкрытые глаза.

— А время?

— Успеем, — говорю уже решительнее и, приподнимаясь, нависаю над Киви, активно ласкаю, мягко массируя грудь, опускаю руку ниже, игриво щипаю за ягодицу. Киви пищит и хихикает мне в рот.

— Ой, Ник, я по утрам такая чувствительная. Ткни меня пальцем, и я вся твоя, — она прижимается ко мне животом к моему твердому паху и сплетает наши ноги.

— В каком-таком месте, — я подтруниваю и щипаю Киви в нескольких местах по очереди, приговаривая: — здесь, здесь или здесь?

— Сказала же, в любом, — Киви делает вид, что хнычет. Я рычу в ответ.

— Нет, не сказала, — ворчу, притворяясь недовольным. — А где моя не вся? А?

Не позволяю ответить, перекатываюсь на спину и утягиваю за собой Киви. Распластываю на себе, кайфую от ее легкого почти невесомого тела. Ее твердые пики ощутимо упираются в мою грудь. На губах играет обольстительная улыбка. Ловлю всплески удовольствия в ее глазах, наслаждаюсь сам.

Птичка моя.

Даю волю рукам, ощупываю все, до чего могу дотянуться: пышные волосы, острые лопатки, тонкую талию, упругую попу, чувствительные бедра. Цепляю пальцами тонкое белье.

— Ну мы сейчас попробуем одно вкусное местечко, — рычу в рот моей птичке и жадно целую.

— Фу… Ник, я хочу в душ, — успевает она озвучить свое желание между поцелуями.

— Мы там уже были, любимая, ты забыла? — отпускаю ее. — Я не против повторить, но сейчас у меня другие планы.

В ее глазах разгорается пламя желания, и Киви освобождает руки, опирается ими, нависает надо мной. Приближает свое лицо к моему с явным намерением поцеловать.

Толкаемся носами. Смеемся.

— И я хочу еще вкуснятины, м-м-м, — улыбается, соблазняет, лукаво прищурившись, и начинает сползать по мне ящеркой к паху, целуя по пути соски, кубики пресса, останавливается над пупочной ямкой и громко чмокает.

От предвкушения я замираю, чувствую, как в груди разгорается пламя и спускается ниже вслед за моей птичкой.

Ну нет, милая моя ящерка, у меня на утро были другие планы!

Я опрокидываю Киви на спину, не обращая внимания на недовольный взгляд. Нависаю над ней и вижу в ее глазах возбуждение.

Да, да, милая, я тебя хочу, но это не то, о чем ты сейчас подумала.

Я хочу не простого вторжения в тебя…

Я хочу тебя…

Хочу твой вкус на своих губах.

Киви ерзает, дарит недовольные взгляды. Мне слышится даже ее писк, когда нетерпеливо стаскиваю трусики.

Кстати, когда успела нацепить?

Я же в постели голый с ней спал, а она хоть и без лифчика, зато в трусиках. Тонких кружевных поднебесных трусиках.

Всегда обожал ее в белье. Но без белья обожал еще сильнее.

— Ник что ты задумал? — между аккуратных бровей пролегла складка.

— Не морщись, тебе не идет, — рычу, а сам откидываю белье и нависаю над ней, упираясь своей мужественностью в ее промежность.

Киви ахает и раздвигает ноги.

Я смотрю туда и усмехаюсь.

— Сейчас узнаешь, — шепчу на ушко.

Наклонившись, упираюсь локтями в постель, распластываюсь на Киви и целую в губы сначала нежно, потом все сильнее и сильнее, углубляю поцелуй, проникаю языком в рот и хозяйничаю, сплетаясь языком с ее языком. Ловлю мучительно-острые искры приближающегося оргазма. Ощущаю дрожь любимой под моими руками.

Ну, нет. Мы так не договаривались. Мне этого мало.

Оставляю губы, легкими касаниями по шее рисую дорожку к груди и обхватываю левую вершинку, всасываю.

Усмехаюсь, услышав сладострастное “ах”. Беру в плен другую грудь, слизываю языком и тоже всасываю, дразня шершавым языком.

Киви подается ко мне, трется животом о мою восставшую плоть.

Потерпи, милая!

Это только начало. А сам еле сдерживаюсь, чтобы не вторгнуться во влажное лоно рвущейся твердостью.

Глажу внутреннюю часть бедра, наблюдаю, как мурашки маршируют по коже Киви, а взгляд стал затуманенным.

Выцеловываю живот, в пупочную дырочку тыкаюсь языком и обвожу по кругу.

Слышу частое дыхание своей птички и внутренне улыбаюсь: то ли еще будет.

Не жду приглашения. Опускаюсь еще ниже и целую лобок, ласкаю носом промежность.

Ну что ж, теперь держись, маленькая, моя очередь доставить тебе удовольствие.

— Ник, ты что задумал? — Киви откидывается назад, оперевшись на локти.

Спускаюсь с кровати и становлюсь на колени.

— Тише, ложись сюда, — тяну за пяточку птичку и укладываю на край.

Закидываю ее ноги себе на плечи, руки тянутся к возбужденным пикам. Я опускаю лицо туда, прямо между ее ног.

Там средоточие нежности и удовольствия. Не только Киви, но и мое.

Я нежно веду языком по складочкам, нахожу уже возбужденный бугорок.

Отстраняюсь на секунду и любуюсь прекрасным бутоном, раскрывшим свои лепестки для меня.

Жаркая влага капельками покрывает сладкое место.

Втягиваю в себя аромат Киви, самый вкусный и самый желанный для меня.

Играю с клитором, едва касаясь его кончиком языка, и смотрю в глаза любимой.

В глазах горит огонь страсти, сменяется всплесками вожделения и похоти. Порочное пламя так и сверкает в ее глазах.

Киви, не отрываясь, смотрит, как я вылизываю ее промежность, дрожит и стонет в голос.

Да, милая, сейчас. Еще чуть-чуть.

Я азартно веду языком от входа во влагалище и стукаю по клитору.

В груди пляска огня от того, как она вздрагивает и толкает меня промежностью в лицо при каждом моем движении.

— Ник… О Ник… Еще… Да, Ник! Я так тебя люблю!

Слышу полувсхлипы-полустоны моей птички.

Кивы вздрагивает с особой силой, я едва удерживаю ее стремящиеся вырваться из моих тисков ноги. Киви кончает.

АРОМАТ. ЕЕ АРОМАТ.