Арина Лефлер – Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж (страница 24)

«Подумаешь, подгляжу, как моется мужчина. Что я там не видела?»

В доме отца я частенько нарывалась на неглиже братьев. Они, не стесняясь, могли пробежаться по дому в боксерах с дурацкими надписями на интересных местах: «Первый парень на деревне» или «Жирафа в тумбочке не спрячешь». Интересно, где они такие труселя покупали, точно сами, вряд ли Марта стала бы такое для них приобретать.

Чуть отворив дверцу, замерла, рассматривая крепкое мужское тело за мутной занавеской. Руки мужчины сновали по накачанным ногам, бедрам, возвращались к груди, снова к ногам через бедра. То, что скрывала туманная завеса, я легко дофантазировала сама. Кажется, Джер что-то напевал, мурлыкая себе под нос. Я залюбовалась его точными резкими движениями.

Можно смотреть долго на танцующее пламя костра, пенистые струи водопада и купающегося желанного мужчину.

Да, волнительно и маняще. Я почувствовала, как жар волной прилил сначала к лицу, потом прокатился по телу и замер где-то внизу живота. В какой-то книжке читала про бабочек и мотыльков, но нет, то чувство, что охватило меня в этот момент совершенно нельзя было назвать полетом насекомых. Тут было что-то другое, отчего мои ноги приросли к полу, а взгляд прилип к мужчине за занавеской.

«Ой, нет, зря я это затеяла, заявляла, что вполне порядочная девушка, а сама…» — наверное, солнышко спряталось за тучку, и моя совестливая кошка проснулась, намекая на чувство стыда.

Я шагнула назад, закрыв дверцу, мне показалось, или Джер перестал мурлыкать? Неужели он услышал, как я хлопнула дверью? Только не это. Как теперь смотреть ему в глаза?

Я случайно взглянула на себя в зеркало. На меня смотрела взволнованная девушка с горящими глазами и пылающими щеками.

«Э, нет, так дело не пойдет. Джер сейчас выйдет из душа и сразу все поймет, как только взглянет мне в лицо. Будем прятать следы преступления. Хе-хе. Ему необязательно знать, что я любопытная и неблагопристойная девица, — сама себе удивилась я. — И когда успела? Это все вредное влияние Джера, его шуточки и приставания. Тоже мне, великий соблазнитель».

Я вдохнула и выдохнула несколько раз, пытаясь успокоить свое заполошное сердечко. Приложила прохладные ладони к лицу. Кажется, мои щеки слегка порозовели, то есть стали не такие красные, и глаза перестали слезиться.

За дверью стих шум воды, послышалась возня и шлепанье по полу. Дверь отворилась, и вышел Джер.

«О Улий! Это еще что?» — кажется, мои щеки снова полыхнули, словно к ним поднесли огонь в дни чрезвычайной пожароопасности.

Но взгляд отвести я не смогла. Джер вышел почти голый, если не считать полотенца, небрежно повязанного на бедрах. От пупка под влажную ткань уходила темная аккуратная дорожка. На голове длинные мокрые волосы крутились колечками, заворачиваясь в локоны. На смуглом накачанном теле искрились капли воды.

«Он, что, не вытирался?» — чуть не спросила, но прикусила язычок. Залюбовалась, не скрывая, пока не взглянула в его глаза. Они горели опасным огнем, я шагнула назад и, зацепившись ногой за ковер стала заваливаться назад, но не успела упасть. Джер подскочил ко мне и, обхватив за талию, прижал к мокрому телу. Моя блузка тут же промокла, впитывая влагу с груди Джера.

«Красавчик, ну какой же красавчик! — билась побежденной птичкой мысль. — Жаль только не мой, хотя, почему не мой? Я же могу сделать так, чтобы стал моим? Или не могу? Не попробую, не узнаю».

Джер провел большим пальцем по моей нижней губе, наклонился.

— Я хочу тебя поцеловать, и поцелую, моя медовница, — решительно прошептал он прямо мне в рот, глядя на губы. И поцеловал.

'О Улий! Это был не первый наш с Джером поцелуй, но предыдущий не считался. Губы Джера захватили мои в плен, его язык проник в мой рот и устроил там пляску вместе с моим. Все это было так волнительно и горячо, так интимно, словно он проник в меня не только этим способом. Я начала задыхаться и стукнула кулачком его по плечу. Джер немного отодвинулся, глубоко задышал, пытаясь успокоить свое дыхание. Я тоже пыталась унять мелкую внутреннюю дрожь. Внизу живота стало горячо и тяжело. А еще я поняла какого жирафа имели в виду мои братья, когда дефилировали в своих модных труселях по дому.

— Это что сейчас было? — уперлась я кулачками в его грудь, пытаясь отстраниться.

— Сам не понял, повторим? — прижал он меня еще крепче и наклонился, чтобы снова поцеловать.

— Ты пахнешь не так, — заметила я, отвлекая Джера от его желания.

— Ты тоже, — уткнулся он носом в мои волосы. — Гель не наш. — прошелся влажными губами по щеке, проложил дорожку из поцелуев по шее к ключицам, пощекотал носом ложбинку между грудей, поцеловал там. Его горячие руки гладили мои лопатки и спустились ниже, на талию. Одна ладонь оказалась еще ниже. Бедрами он прижимался к моим, и я чувствовала его мужское желание. И мне совсем не хотелось отталкивать Джера. Хотелось продолжения. Было и страшно и приятно одновременно.

«О Улий! Что я творю? Узнал бы отец, что я позволяю чужому мужчине касаться себя так интимно, проклял бы и выгнал из дома. Впрочем, я сама сбежала, и ему совсем меня не обязательно выгонять».

Я не поняла, как случилось, но я позволила Джеру поцеловать меня вновь. Но это был уже другой поцелуй. Из нежного он превратился в напористый, страстный. Руки Джера прижимали меня к себе, вдавливая в свое тело, словно хотели сделать нас единым целым. Я обхватила Джера вокруг талии, боясь свалиться ему под ноги, потому что почувствовала, что мои ноги предавали меня, отказываясь держать ослабевшее тело. Я поняла, что не смогу прервать то, что происходило сейчас, я прилипла к Джеру, а он ко мне. Полотенце грозилось вот-вот свалиться нам под ноги, и от осознания этого у меня взмокли ладошки.

Пол под ногами заходил ходуном. Послышалась громкая музыка. Хлопнула дверь. Мы не успели отскочить друг от друга. Джер придержал меня, поняв, что я не могу стоять на ногах. Прикрыл собой от вошедшего.

— Эй, ребята, вы что тут устроили? — сквозь громкую музыку послышался голос Мика. — Джер, мы так не договаривались, ты совсем спятил? Решил разложить свою медовницу прямо на матушкином ковре? А следы как потом объяснять? Отец же все равно увидит. — Мик шагнул в комнату, кинул на спину Джера синюю шелковую рубашку. — Оденься, распутник, и девочку не пугай. Гладкая рубашка тут же соскользнула на ковер.

Я спряталась за Джером, ткнулась носом в теплую грудь и захихикала.

— Эй, непорочная дева, отпусти уже этого срамника, пусть оденется, — попытался Мик заглянуть за Джера, обращаясь ко мне.

Джер повернулся к нему спиной, снова загородив меня.

— Мик, спасибо, дружище, не волнуйся за ковер, все под контролем, — глухо ответил Джер, повернув голову. — Спасибо за одежду, дальше мы сами. Ага? — кивнул он, указывая на дверь.

Я выглянула из-за плеча. Мик громко фыркнул.

— Вот так и помогай некоторым. Я сейчас, можно сказать, спас вашу брачную ночь, а они мне на дверь указали, — Мик с бурчанием отправился на выход. — Когда будете бракосочетаться по своим вастиханским законам, не забудьте, позвать нас в качестве свидетелей. — наставил он на нас указательный палец, подмигнул мне и скрылся, захлопнув за собой дверь.

— Ну что, моя фехтовальщица, переодеваемся? — поиграл Джер бровями.

Так завлекательно умел играть бровями только мой Джер. Я опустила глаза на его бедра. Жираф, кажется, спрятался, но не уснул.

Джер показательно положил пальцы на едва державшееся на бедрах полотенце, собираясь его снять. Я не двинулась с места.

— А давай!

В меня что, снова вселился Апис? Джер, кажется, понял мою уловку.

— Ну-ну, ты мне еще не жена, — он поднял рубашку, шагнул к кровати, выхватил из вороха одежды черные брюки. Демонстративно прошел мимо меня, громко хлопнув дверью в ванную комнату.

Я посмотрела на себя в зеркало. Печальное зрелище: губы припухшие от поцелуев, волосы разлохмачены, блузка в пятнах и помятая. Кое-как пригладив волосы, вытащила из вороха другую, такую же просторную блузу, переоделась. Ну а губы, что с ними сделаешь? Ничего, пусть такие остаются. И вообще, пусть завидуют молча.

Я присела на кровать, ожидая Джера.

Когда мы спустились на первый этаж, то не узнали комнату. Все было в дымке, сквозь которую пробивались разноцветные лучи. И дымовая завеса словно становилась цветной, искрилась, переливалась всеми цветами радуги и не только. Пятна двигались в такт громкой музыке.

Исчезли диваны и картины, живые цветы. Да и само помещение, показалось, стало большего размера.

Центр комнаты занимали танцующие, сбоку за высокой столешницей стоял Ник в смешном колпаке и разливал по бокалам напитки. Он кивал всем и улыбался, подмигивая и жестом предлагая выпить.

На высоких стульях сидели две девушки в коротких то ли шортах, то ли платьях и потягивали через соломинки коктейли. Я в своем оверсайзе казалась монахиней из обители дальних островов. Но уж лучше монахиней, чем сидеть в трусах в чужом доме и в чужом мире. Нет, я не была ханжой, и девочки выглядели прекрасно и гармонично, но… Кто знает, какие у них тут законы?

— Пойдем, — обнял меня Джер и потянул к диванчику. Оказывается, мебель расставили по периметру комнаты, и она была незаметна в дыму. Мы присели с Джером на дальний диванчик.

— Может, ты выпить хочешь или потанцевать, — предложил Джер.