Арина Громова – После измены. Вернуть жену (страница 69)

– Я не прощаю предательство, – жестко отрезал Эмин, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

– Хорошо, сделаю все. Ты не пожалеешь, что дал мне второй шанс.

– Ты получил этот шанс только по одной причине. Ты мой брат. Никто из нас не пойдет против родной крови.

Видео застывает. И я нажимаю на повтор воспроизведения. Будто жду чуда, надеюсь, что-то изменится. Но ничего не меняется. Реальность разбивает мою душу на осколки.

– Ты любишь его? – спросил Норберг.

– Что? – переспросила автоматически, не в силах осознать вопрос.

– Я вижу, как поменялось твое лицо, Наталья, – вздохнул он. – Тебе тяжело осознать происшедшее. Здесь нет ничего удивительного.

– Я не понимаю, – прошептала глухо. – Откуда у тебя эта запись? Ты что, следил за Эмином?

– Мои люди давно его ведут. Он же твой муж.

– И ты сказал, Эмин давно планировал это.

– Верно, так и есть.

– Откуда ты брал информацию? – запнулась. – Ты уверен, что эта запись не подделка? Вдруг это все просто…

– Наталья, – Эрик печально улыбнулся. – Вижу, ты хочешь верить Байсарову до последнего. Наверное, так и действует любовь. Но неужели ты считаешь, я не проверил видео?

– Не знаю, – пробормотала рассеянно. – Откуда я могу знать?

Затылок налился свинцовой тяжестью. Осознание накатывало тягучими волнами. Виски пульсировали от напряжения.

– Ты же занимаешься всем этим, – нахмурилась. – Нейросети. Разве они не могут точно воспроизвести чужой голос? И даже внешность? Ходят же разговоры о том, насколько легко заменить актеров в кино. Недавно начали создавать музыкальные композиции, используя голоса разных певцов. Участие людей не требуется. Наука развивается каждый день.

– Наталья, пожалуйста, – он покачал головой. – Ты считаешь, я бы стал создавать нечто подобное? Зачем?

– Не знаю, – опять пробормотала я, ощущая себя в абсолютной растерянности, выпалила первое пришедшее на ум: – Чтобы запутать меня.

– Для чего? – удивился Норберг. – Я собираюсь сделать все, только бы ты как можно скорее получила свою долю наследства. Намерен защищать тебя и Тимура. У меня нет никакого мотива заниматься подобными трюками.

– Тогда это кто-нибудь другой, – буркнула.

– Кто?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Слишком много всего я узнала за этот день. Голова разрывалась на части от избытка информации.

Новость за новостью. Даже продохнуть некогда.

– Еще какой-нибудь наследник, – предположила, наконец. – Я же ничего не знаю про вашу семью. Вероятно, у вас много родственников. А может, завещание оформлено и на близких друзей.

– Нет, – ответил Норберг. – Я единственный ребенок в семье. Завещание отец составил только на нас двоих. Как я уже упоминал, ты бы получила часть денег в любом случае. Но поскольку у тебя есть сын, вам причитается ровно половина всего капитала.

– А в чем твоя выгода? – не выдержала и спросила прямо. – Ты сам сказал, что не из тех людей, кто идет на поводу эмоций. Тогда в чем смысл терять половину?

– Воля отца для меня превыше всего остального.

Меня колотило от самых разных чувств. Шок. Отчаяние. Изумление. Ужас. В тот момент я не нашла ничего лучше, чем снова включить злополучное видео.

Пересматривала его снова и снова. Невольно запоминала реплику за репликой. Сердце кровоточило, а я продолжала смотреть на экран.

Ну и как это назвать? Что за мазохизм?

А потом вдруг что-то щелкнуло внутри, заставило меня резко переключиться на совсем другие мысли. Неясные подозрения, которые давно копились внутри, вдруг слились в единую картину.

Эмину отправили записи, где я ему изменяю. Очень реалистичные. Ту женщину на видео действительно нельзя отличить от настоящей меня.

Теперь я получаю нечто подобное. Запись, где муж планирует мое убийство.

И то, как Эмин назвал Романа… “Брат”. Между ними настолько напряженные отношения, что в подобное совсем не верится. Даже если бы Роман действительно оказался братом, Эмин бы к нему так не обращался.

Сквозила в этом видео определенная фальш. Просто сразу я ее совсем не заметила, была охвачена противоречивыми эмоциями. Разум затуманился.

Так и Эмин прежде безоговорочно поверил в мои многочисленные измены, которых никогда не было.

Что-то здесь не так. Не слишком ли много странных совпадений?

– Понимаю, сейчас тебе тяжело, – продолжил Норберг. – Ты пытаешься оправдать Байсарова. Ищешь любой повод, чтобы обелить его. Но факты упрямая вещь. Мои люди давно наблюдают за этим ублюдком. Они и раньше предоставляли весомые доказательства его жестоких намерений. Теперь же есть признание. Личное, прямым текстом. Если вы встретитесь, Эмин начнет лгать, изворачиваться. Конечно, он сделает все, лишь бы изменить твое мнение.

Я отстранилась от ситуации.

Возможно, слишком эмоционально пережила первые моменты, поэтому теперь накатило опустошение.

Да, я не могу быть уверена на все сто в том, что Эмин не виноват. А это видео можно как-то логически объяснить. Но я больше не реагировала настолько остро, как прежде. Постаралась анализировать происходящее так, словно наблюдаю за чужой историей, со стороны. Мне нужно дать совет подруге.

Что бы я ей сказала?

Для начала нужно лучше все выяснить, разобраться в деталях.

– Значит, Эмин давно знал про это наследство? – уточнила тихо. – Вижу, и Роман в курсе. Как же так вышло?

– Один из моих людей слишком много болтал, пока вел расследование. Сперва Роман заинтересовался тем, кто же собирает о тебе информацию, а потом сопоставил все и добрался до главного ответа. Изначально он собирался увести тебя от мужа. Хотел получить наследство.

Звучало разумно.

Во всяком случае, это объясняло, почему Роман когда-то давно предлагал мне фиктивный брак, причем явно намеревался перевести фейковые отношения в настоящие. Со времнем.

Но чем больше Норберг сообщал деталей, чем подробнее описывал то, как именно Роман “раскрутил” на правду его человека, как докопался до истины и понял, что может неплохо заработать на союзе со мной, тем отчетливее мне становилось ясно, что в реальности Роман бы с такими тонкостями никогда не справился.

Причем это не только мое мнение.

Аврора тоже не считала его успешным. Хоть в чем-нибудь.

У него не получилось построить бизнес-империю. Каждое занятие, за которое он брался, приносило ему только очередное банкротство.

Скользкий тип. Гадкий. Но вот так глубоко копать, разматывать нить за нитью Роман бы точно не сумел.

– Эмин выяснил правду, когда вы сошлись во второй раз, – продолжал Норберг.

И тут у меня снова ничего не сходилось воедино. Не складывалось.

Мой муж обладал взрывным характер. Притворяться? Играть? Изображать кого-то, кем он не является? Он бы на такое никогда не подписался. Не важно, сколько денег на кону. Пусть хоть миллиарды.

И вообще, мне было тяжело представить Эмина в роли альфонса. Хищника, который мечтает поживиться впечатляющим наследством своей жены.

Это не его амплуа.

– А почему ты ждал столько времени? – задала новый вопрос. – Мог бы выйти со мной на связь множество раз, но появился именно сейчас.

Норберг качнул головой.

– Я не горжусь этим поступком. В моем характере много качеств, над которыми стоит поработать, Наталья. Я эгоистичный человек. Тщеславный. Несколько раз порывался встретиться с тобой, но постоянно находил причину этого не делать. Изобретал красивые оправдания этому вечному затягиванию. И дело не в том, что я не хотел делиться деньгами. Состояние отца давно перестало представлять для меня интерес. Главных высот я предпочитал добиваться самостоятельно. На скачках акций я могу потерять намного больше, чем на разделе наследства с тобой. Проблема глубже.

– И в чем же она?

– Любовь отца, – мрачно произнес Норберг. – Мне совсем не хотелось делиться этим. Вообще ни с кем. Никогда. Я привык быть единственным ребенком в семье. Перемены дались болезненно. Проще было потерять миллиарды.

– Но он же… его больше не было с нами.

– Но ты бы стала частью нашей семьи. Прости, Наталья, мне потребовалось время, чтобы это принять. Главным толчком стала информация о планах Эмина. Я не мог позволить ему тебя убить.

Повисла пауза.