Арина Громова – Бывшие. Я тебя верну (страница 56)
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
В его словах было логика, я прекрасно понимаю, что мне будет за то, что я совершила. И не важно, самооборона это была или намеренная попытка. Мне в любом случае грозит срок.
Но и оставить его умирать… это бесчеловечно!
Сажусь на корточки и поправляю импровизированную повязку из подола собственного платья, которое я безжалостно порвала.
Его лицо бледное, словно полотно, но оно такое безмятежное.
Он сказал, что у него никого больше не осталось. Он потерял сына. Да, возможно, отъявленного бандита и туда ему и дорога, но для каждого родителя его ребенок самый лучший, даже если он грабит, убивает и насилует женщин.
В глубине души мне жаль этого мужчину. И я хочу спасти его. Но я бессильна без медикаментов!
Неожиданно Байсаров словно выходит из забытья и начинает громко кашлять. Долго и натужно. А потом происходит чудо – повязка окрашивается алым, а это значит пуля сдвинулась. Я не знаю, хорошо это или плохо, но то, что из внутреннего кровотечения оно стало наружним обнадеживает.
Если помочь ему прямо сейчас, есть большой шанс на спасение.
Я обязана помочь ему и очистить свою совесть. Ведь знаю, что не смогу нормально жить зная, что когда-то натворила и даже ничего не сделала, чтобы спасти.
Ратмир поймет. Обязательно поймет, я же врач!
Хватаю телефон Байсарова и уверенно набираю номер.
– Скорая? Приезжайте! Срочно! У мужчины огнестрельное ранение с внутренним кровотечением!
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Дальше счет времени идет по какому-то совершенно иному измерению. Я смотрю на дверь, прислушиваюсь к звукам и когда слышу шаги, внутренне замираю.
А если это полиция?
А если меня действительно посадят?
Но в кабинет заходит Ратмир, и я сразу же кидаюсь в его объятия.
Я не плакала все это время, хоть и было безумно страшно. Держалась. Но теперь, увидев его, слезы хлынули единым потоком.
А если нас разлучат с ним и Мишей на несколько долгих лет?
Я не смогу без них. Просто не смогу!
– Ты в порядке? Все хорошо? Он не ранил тебя? – Ратмир хаотично осматривает меня и даже трогает, чтобы убедиться.
Отрицательно мотаю головой.
– Все хорошо, я цела. Ратмир… я вызвала "скорую помощь". Прости, я знаю, что ты не разрешил, но он жив. Жив, представляешь? Он дышит и это похоже на чудо. Я не могла не сделать этого. Это мой долг!
Ничего не говоря, Ратмир хватает пистолет и стирает с него отпечатки, потом бросает обратно на пол.
– Уходим. Раз "скорая" приедет, они сами тут со всем разберутся.
– Но у него осталась моя сумка. Там документы!
– К черту. Все восстановим. Нужно уйти отсюда как можно скорее. Они выкрали тебя силой и не станут заявлять. Давай, Аня, быстрее. Идем! – берет меня за руку и быстро ведет на выход.
– Как мы скроемся? Там же охрана!
– Она пока… не в состоянии что-либо сделать.
– О, Господи! Ты же не…
– Все живы и почти здоровы. Не волнуйся за них. Нам нужно торопиться.
Он дергает на себя ручку двери и мы сталкиваемся с человеком в синем медицинском костюме и… полицией.
Краска отливает от лица. Я же сказала, что было огнестрельное. Конечно, здесь побудет полицейский…
– Никто не покидает дом до выяснения, – отдает приказ инспектор. – Оцепите здесь все! – уже своим людям.
– Прости, – шепчу одними губами Ратмиру. – Прости…
– Что здесь произошло? Кто стрелял?
Вот и все. Это конец.
Нелепый. Бесславный. Невозможный…
– Я не… – начинаю произносить обескровленными губами, но Ратмир перебивает меня.
– Это я, – говорит громко и четко. – Это сделал я.
Часть 50
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
– У вас десять минут.
Коротко киваю, и как только закрывается дверь, бросаюсь в объятия Ратмира.
Он так похудел, волосы отрасли и потеряли свой лоск, и одежда непривычная – темный спортивный костюм. Но он улыбается, что казалось бы совершенно невозможно в данной ситуации.
– Зачем ты это сделал? Зачем сказал, что это ты?
Всхлипываю, пытаясь совладать со слезами.
Я знаю, что нас не прослушивают – это заслуга дорогого адвоката, который смог организовать это короткое свидание-разговор. Первый за три долгие недели, которые пролетели как в кошмаре.
И вот я вижу его, и сердце замирает от счастья. И в то же время сжимается от боли, потому что все, что сейчас происходит – только по моей вине.
– Зачем, Ратмир? – повторяю вопрос, заглядывая в его уставшие, но не потухшие глаза.
– У меня не было другого выбора.
– Нет, был! Он был! Ты мог сказать правду, ты не обязан был покрывать меня!
– Я не хочу это даже обсуждать. Любой бы поступил так же на моем месте.
– Не любой, и ты это знаешь. Я должна была признаться. Он выкрал меня, это была самооборона…
– Без единого доказательства. Бесполезно, Ань. Ты бы обязательно сидела здесь сейчас вместо меня, а я бы этого ни за что не допустил. У нас маленький сын и ты нужна ему. Гораздо больше, чем я.
Слезы теперь душат, я не справляюсь с их безудержным потоком.
Прижимаюсь щекой к его спортивной кофте, безумно сожаления, что все так вышло.
Если бы я не сделала тогда ту операцию сыну Байсарова из-за темных дел Невзорова, Ратмир не был бы здесь. Но у меня не было выбора. Мне его не дали. Никто не спросил, хочу ли я, меня поставили перед фактом!
– Ты ни в чем не виновата, слышишь? – шепчет он, будто читая мои мысли. – Даже не думай винить себя.
– Но я не могу не винить. Ведь ты здесь.
– Все не так безнадежно. В этом деле много белых пятен. К тому же на оружии нет отпечатков, ни твоих, ни моих, я же их стер. Доказать точно им будет сложно.