Арина Громова – Бывшие. Я тебя верну (страница 43)
Но он не отзывается.
Горло стягивают щупальца тревоги.
– Миша! Это не смешно! Ты же знаешь, что я не люблю такие игры!
Тишина.⠀
– Тут мальчик сидел! Маленький, на вид пять-шесть лет, в оранжевой футболке! – голос срывается, когда я сыплю вопрос за вопросом обращаясь к продавцу. – Вот здесь меня ждал. Я буквально только что с ним говорила! Вы не видели, где он?
– Так он ушел, – пожимает плечом она.
– Как ушел? – чувствую, что бледнею. – Он не мог никуда уйти один. Никогда!
– А он не один. Какой-то мужчина подошел к нему, взял его за руку и они пошли.
Ратмир?
Он решил приехать сюда и сделать сюрприз?
Больше Миша никогда бы ни с кем не ушел.
– Мужчина с черными волосами? – зачем-то трогаю при этом свои волосы. – Высокий, со щетиной, в костюме. Это был он?
– Мм… нет, – подумав, отрицательно качает головой. – В ветровке. И щетины у него не было. А цвет волос не знаю, он был бейсболке.
Чувствую, как сводит скулы и к горлу подкатывает горькая желчь. Руки дрожат так сильно, что платье вместе с вешалкой падает на пол.
Кто-то украл моего сына.⠀
Часть 38
***
– Я на минуту всего в примерочную зашла, клянусь! Мы так кучу раз делали, он никогда никуда не убегал! Никогда! Ни разу!
– Успокойся, ладно? Соберись!⠀
– Как? Как мне собраться, когда моего ребенка украли?! По-твоему я могу хоть на секунду отпустить эту мысль и расслабиться?
– Вот, выпей еще воды, – Ратмир тянет мне бутылку, но мне на нее даже смотреть противно.
Промакиваю покрасневшие глаза салфеткой и костерю себя на чем свет стоит из-за этого несчастного платья. Зачем я только вернулась за ним? Если бы не оно, все было бы хорошо.
– Он бы никогда не ушел с незнакомцем. Никогда! Я сотню раз рассказывала ему как вести себя, если подходит чужак.
– А если это был не чужой? Если это был кто-то, кого он мог знать? Поэтому ушел с ним там спокойно?
Его вопрос застает врасплох.
– Если не чужой, то кто? Он никого здесь не знает.
– Но мало ли… Подумай.⠀
В голове крутится странная мысль: а не связано ли это все с тем, что я сделала вчера эту операцию?
Понимаю, что это глупо – я сделала этим людям хорошее, а не плохое, зачем им красть моего сына. Нет, это какой-то бред.
– Я не знаю, Ратмир, не знаю. Уверена лишь в том, что его увели силой, сам бы он ни за что не пошел!
– Но консультант сказала, что Миша вышел с ним добровольно.
– И это странно! Странно, понимаешь? Он не мог.
Я напугана, растеряна, шокирована, но Ратмир напуган, шокирован и растерян не меньше.
Он примчался буквально через несколько минут после того, как я позвонила ему и, рыдая и сбиваясь, рассказала о том, что произошло. Он сразу же включился в поиски – позвонил в полицию, связался с пунктом охраны, начал искать свидетелей. Только вот никто не обратил внимания на маленького мальчика и шагающего рядом с ним мужчину, никто не смог ничего припомнить. Значит, Миша вел себя спокойно, не плакал и не звал на помощь.
– Ты обвиняешь меня, да? – дико болит голова, от слез и стресса, поэтому голос звучит слишком тихо. – Винишь, что я плохая мать, не досмотрела, оставила его одного…
– Я этого не говорил.
– Но лучше бы сказал! Потому что я действительно виновата! Я одна! Я не должна была оставлять его одного… Даже на минуту.
Горло снова сжимает приступ рыданий. Закрываю лицо руками и чувствую, как Ратмир подходит ко мне, обнимает, тем сам рождая внутри меня еще большее чувство вины.
– Сначала эта аллергия, потом позднее возвращение, теперь это… Наверняка ты решил, что я ужасная мать. Что меня опасно оставлять наедине с твоим сыном!
– Ань, хватит! – он отстраняется и, удерживая мое лицо в своих руках, смотрит мне в глаза. – Я не думал об этом. Прекрати. Сейчас нужно отдать все силы на поиски. Я уверен, что кто бы этот человек ни был, далеко он увезти Мишу не мог. Мы найдем нашего сына, слышишь? И его и этого ублюдка.
– Пойдемте, посмотрим записи с камер, – зовет нас начальник охраны торгового центра. – У нас тут был небольшой сбой, поэтому много слепых зон. Но нам удалось найти кадры. Предположительно, на них ваш сын и похититель.
Я вскакиваю с места едва ли не бегом влетаю в комнату охраны. Передо мной экраны, с поделенными на квадратики с разными изображениями.
– Ваш сын предположительно…
– Да, я вижу! – падаю на вращающееся кресло и снова зажимаю рукой рот, чтобы не закричать. – Это он, Миша!
– Кто это с ним? Узнайте его?
Какой-то мужчина действительно держит Мишу за руку, но лицо его полностью закрыть бейсболкой. Одежда тоже ни о чем не говорит. Самая обыкновенная, таких мужчин ходит тысяча и все в одном и том же!
Плюс сильный стресс не дает сосредоточиться, экран перед глазами плывет
– Нет, я не знаю. Не могу понять… Нет ли другого изображения? Ближе?
– Это все, что есть.
– Подождите-ка. Перемотайте назад, – Ратмир все это время стоял чуть позади меня, но сейчас наклоняется едва ли не вплотную к экрану. – Вот! Поставьте на стоп! – и вглядывается в темный силуэт. А потом резко отстраняется. – Я знаю, кто это.
Часть 39
***
– Он не берет трубку! Я позвонила ему уже сотню раз! – сбрасываю вызов и набираю снова. Снова и снова и так бесконечно.
И как я сразу не поняла, что это был Марат! Ну конечно, те же ссутуленные плечи, та же походка. Я совсем на него не подумала на эмоциях, а Ратмир узнал сразу.
– Успокойся, ладно? Самое главное, мы знаем, что он ни с кем-то чужим.
– Он неадекватный, ему нельзя доверять ребенка, понимаешь? Он и есть чужой! Миша его недолюбливает и не понимаю, почему он вообще согласился с ним вот так просто пойти!
– Может быть он пообещал ему что-то? Что-то купить?
– Не знаю. Возможно, – и вроде бы надо хоть чуть расслабиться, но голос все равно дрожит. – Марат ненавидит меня, он считает, что я сдала его полиции и теперь точит на меня зуб. И неужели он решил отыграться на моем сыне. Просто в голове не укладывается! А если он что-то сделает ему?
– Тогда он будет иметь дело со мной, – на челюсти играют желваки.
Он пытается сделать вид, что держит все под контролем, но я вижу, что он тоже напуган. Он на самом деле боится за Мишу.
Он принял его, – бьется в мыслях. – Он действительно любит сына.
– Ты правда не считаешь меня виноватой?
– Я правда не считаю тебя виноватой, – отвечает он, и я вижу, что он действительно честен. В его взгляде – непривычное тепло. – Я знаю, что ты хорошая мать. И никогда в этом не сомневался.
Несколько долгих секунд мы смотрим друг другу в глаза, и я вдруг чувствую, что никогда еще мы не были так близки. Этот случай ужасен, но он на удивление нас сплотил. Я не увидела ни грамма осуждения на его лице, он поддерживал меня, поил кофе и убеждал держать в руках.