Арина Бугровская – Трудно быть первыми (страница 22)

Ара замолчала. Задумчивый взгляд её был устремлён далеко-далеко.

– А потом? – не выдержала Лайя.

– А потом? – Ара поглядела спокойно на Лайю. – А потом у меня где-то здесь, – Ара положила ладонь в центр груди, – словно кто-то вложил истину… которую я в своей обиде не разглядела. Словно кто-то посторонний и мудрый сказал: «Случилось чудо. Вернулся любимый дорогой человек. Он вернулся из той стороны, из которой редко кто возвращается. Почти никогда. И ты ревёшь, будто от горя, и ты хочешь убежать, словно от беды. Ты не рада?» И я успокоилась. Ну и что, что он с другой? Я люблю его от этого не меньше. Он рядом, и мне этого довольно. А в том, что они с Загой теперь вместе, нет вины ни одного, ни другой. Они же думали, что остались одни в целом свете. Вот и утешали друг друга, как могли.

Ара вновь перевела взгляд в свою дальнюю даль.

Лайя отвернулась. Внутри смешались два чувства, настолько разные, что не могли мирно ужиться в одном сердце. И пинали, и вытесняли друг друга. Но сердце не выпускало их на свободу, так вдвоём они и беспокоили Лайю.

Одно из этих чувств – раздражение на такую непонятную и непохожую на других Ару. Конечно, в ней есть недостаток. Только Лайя его пока не может распознать. Но этот недостаток, как большой обман. И Ара просто всех обманывает, скрывая себя истинную, и выставляя напоказ сплошную доброту.

Другое… А вот другое чувство Лайя не желала рассматривать. И сама старалась запихнуть его поглубже, лишь оно начинало звучать в её сердце.

– Но ты права… Не стоит навязываться в подруги.

Ара посмотрела на свою работу. Получилось два довольно длинных и широких холста грубоватой вязки.

– Давай лучше подумаем, кому первому подарим наши одежды.

Лайя наклонила голову набок, пытаясь мысленно представить человека внутри их светлых полос.

– Это женщина?

– Да, давай начнём с женщин. Что-то я сомневаюсь, что мужчины с радостью облачатся в наши нити.

– Кида? Или Саха?

– Давай Фена. А? Вот уж кто не ожидает подвоха.

– Давай, – Лайя захихикала.

– Теперь это как-то надо соединить, – Ара задумчиво подняла одну полосу вверх, оглядывая её на просвет.

– Смотри, вот эти нити, что торчат, можно связать с нитями другой полосы.

– Точно, по этому краю и по этому. Здесь оставим место для головы.

– Здесь для рук.

Девушки с новым энтузиазмом принялись за дело, и очень скоро перед их восхищёнными взорами предстало нечто серовато-белое, длинное, лёгкое, летнее, мягкое и приятное на ощупь.

– Мотка, – позвала Ара. Та уже давно поглядывала на новую штуку. – Зови Фену.

– Ба! Ба! – догадалась девочка и побежала куда-то в кусты.

Через пару минут она тянула за руку чуть упирающуюся и растерянную бабку.

Ара и Лайя широкими улыбками встречали старую женщину. В вытянутых руках они с разных сторон держали первое в их племени платье. И от этих улыбок, и от этого непонятного наряда бабке ещё больше стало не по себе. Не дойдя нескольких шагов, она крепко упёрлась босыми ногами в песок, и дальше Мотка её уже не сдвинула.

– Фена, это – тебе! Давай примерять.

Вечером бабка долго не выходила к ужину, всё доила свою корову. Уже старейшина готовился встать, чтобы попрощаться с племенем до рассвета, да всё медлил, тяжёлая работа сковала усталостью тело, а бабка всё не шла.

И уж чего Фена точно не хотела, так это появиться в момент, когда появилась. Но ничего другого не оставалось. Не век же торчать в кустах.

Когда все замолчали, и отрешённо глядели в огонь, ожидая добрых пожеланий старейшины, бабка тихо выплыла. А потом чей-то резкий вздох привлёк внимание одного, другого, и взгляды всех переместились от костра на удивительную фигуру в ночи. Бабкину фигуру. В длинном светлом одеянии и с повязкой из шкур на бёдрах.

Без повязки бабка наотрез отказалась носить эту срамоту.

«А во с повязкой попробую, так и быть. Но посмотрю, что ещё люди скажут…»

Людям понравилось.

Глава 32

Точно идти по тому маршруту, на который указывала стрелка, не всегда удавалось, дорогу иногда преграждали небольшие и большие болота. Туда ребята не рисковали совать свои носы и прочие части тела. Приходилось двигаться в обход. Но потом старались вернуться на нужный путь.

Его конец не угадывался. Пришло подозрение, что идти придётся очень долго.

Но сколько бы ни длилось это путешествие, назад дороги не было. Вернуться в племя ни с чем – это позор. Тогда лучше бы они никуда не уходили.

Дорогу не помечали. Надеялись, раз бог ведёт их к себе, то обратно тоже выведет.

Когда второй раз штука промурлыкала женским голосом свой призыв к подъёму, ребята испугались, может, лишь чуть меньше, чем в первый. Тут же подхватились, хотя было ещё рано, и пошли, как им велели.

Но это мурлыкание повторялось каждое утро, и оно им с каждым разом всё больше не нравилось. И дело не в том, что ими командовали, – это как раз нормально, значит, эта тётка лучше знает, когда им вставать. Хотя, могла бы чуть больше рассказать, куда их уводит. Но тут уж они ей не указчики.

Ребятам вскоре перестала нравиться сама эта тётка. Может потому, что они её и не знали вовсе, только голос слышали. Но она повторяла одни и те же слова одним и тем же тоном. И в этой одинаковости было что-то неправильное. Словно неживое.

– Чего она всегда такая радостная? – удивился Гёра, и в его голосе ясно слышалась досада.

– Сидеть в такой маленькой штуке и быть счастливой – это умудриться надо. Не каждый так бы смог. – Лок попытался к тётке быть справедливым.

– Лучше сейчас об этот не говорить.

– Ты думаешь, она слышит?

Гёра пожал плечами, потом поднёс ко рту штуку и спросил в неё:

– А долго нам идти?

Но тётка не ответила.

– Тётя, а ты точно знаешь, где живёт бог?

И на это не было ответа.

– Обиделась? – чуть испугался Лок.

Женщины существа непредсказуемые, зависимость от них не всегда приводит к добру. Вот взять Мотку. Если бы она их вела по каким-нибудь дорогам, вряд ли бы они вообще куда-нибудь дошли. А тут эта непонятная тётка. И разговаривать с ними толком не хочет.

– Может, она, как дух, в эту коробку возвращается временами, а теперь где-то бродит?

Теперь Лок пожал плечами. В духах он разбирался ещё меньше, чем в женщинах. Потом всё же ответил:

– Ну, конечно, дух. Никакая настоящая тётка не влезла бы в эту штуку.

– Я знаю, что есть духи, которые от умерших людей остаются… Слушай, – Гёру осенило, – может, это кто-нибудь из наших?

Лок задумался. Действительно, столько народа из их племени погибло. Наверняка они скитаются неподалёку. Но тут же возразил:

– Да ну, ни у кого не было… – схватил Гёру за руку, притянул к себе и продолжил в самое ухо, – такого противного голоса.

Гёра хмыкнул. Он был согласен.

И этот противный голос их стал будить каждое раннее утро.

Идти было нетрудно.

После бодрого подъёма не менее бодро шагали, пока солнце не начинало припекать взлохмаченные макушки, выискивая их сверху среди кудрявых деревьев. Дорога была нетяжела. В основном ныряла из одного леса в другой.

Легко шагалось по пружинистому многолетнему хвойному слою соснового бора. Значительнее тяжелее было пробираться сквозь заросли смешанных чащ. Но ребята упорно шли, и позади оставались сосновые боры и смешанные чащи, а впереди приветливо махали зелёными ветвями их новые собратья.

Потом делали длинный перерыв, во время которого успевали не только отдохнуть, но и поймать какую-никакую добычу, развести костёр и вкусно пообедать.

Часто приходилось менять обувку. Тут уж руки-крюки не могли смастерить что-нибудь надёжного. Но и босиком далеко не уйдёшь. Зато лес давал много материала. Бери – и мастери.

– Да-а! – задумчиво тянул Гёра, оглядывая свои ноги в только что сплетённых лаптях.