Арина Бугровская – На исходе земных дорог (страница 72)

Но Дима вдруг нахмурился. Что-то не сходилось.

Теперь, после подробностей, он смутно представлял почти всехспутников. Бабулю… Она всё пичкала в него какую-то еду. Весёлую девочку,которая скакала вокруг него на одной ноге. Он стал понимать, о ком рассказывалЛука, в памяти всплывали смутные образы.

Но вот одного из них… он не видел.

Дима хотел спросить. Он уже повернул голову, но задатьвопрос не успел. Когда Лука, удивлённый молчанием, поглядел на своего спутника,перед ним снова был Димон. Димы не было.

Глава 95

Никита понял, что эти невменяемые древесные бабы хотят отнего избавиться. Своих мужиков переубивали, теперь до него добрались. Чтодвигало их мужененавистничеством?

Эти и другие мысли пронеслись в его голове и исчезли, а телодействовало на инстинктах. Оно рвало и металось. Оно забыло про больную ногу игипс.

Ах, если бы с ним было его оружие. Или хотя бы нож. Какуюнебрежность он допустил! И эта небрежность может стоить ему жизни. Мысль этаужалила и заставила бороться с новой силой… Стало душно, пыльно и нечем дышать.

Чтобы не задохнуться, Никита затих. Теперь надо сосредоточитьсяна дыхании. Короткий вдох, длинный выдох. С чем он борется? С мешком? Но врезультате он теряет силы, а толку ноль. Надо сообразить, что происходит. Игде?

Он беспрерывно болтается в тесном чёрно-душном пространстве.На ощупь стенки чуть гладкие. Шкура? Ну, а что же ещё?

Прислушался. Снаружи топот многочисленных ног и тяжёлоесопение. Острая ненависть к безумным макакам сбила дыхание. Нет. Так не пойдёт.

Никита огляделся. У ног чуть светлеет небольшое пятно,размером с пятак. Но поменять своё положение не было возможности, слишком тесно.Скорее всего, мешок предназначен для убийства маленьких и худеньких мужей.

- Чой-то он затих? – снаружи раздался противный задыхающийсяголос.

В ответ всё тот же дробный топот ног и пыхтение.

- Можа, сдох? – кто-то из тёток проявил заботу?Сомнительную, но всё же…

Топот затих. Болтанка прекратилась. Теперь было слышно, как тяжелоработает с десяток лёгочных мехов.

Дыра расширилась, стала размером с кулак. Ага, этоспециальное отверстие для воздуха. Заботливые. Значит, его смерть не входит вих ближайшие планы. Тогда что они задумали?

Снова побежали. Ладно, теперь надо действовать осторожно, непривлекая внимания этих дур.

Никита стал проталкивать тяжёлый ботинок в дыру. Этонаиболее слабое место, здесь его шанс.

Ботинок слишком широкий. Но надо давить. Вода камень точит,неужели армейские берцы не одолеют шкуру?

Неожиданно помогли сами безмозглые. Они, похоже, полезливверх. Это было недоброе предзнаменование, но его перевернули в удобноеположение - ногами вниз. Теперь давить на дыру помогал собственный вес.

Никита не услышал, скорее почувствовал треск раздираемогоматериала. Чуть ослабил давление. Бабы тянули его всё выше, и не хотелось бы вывалитьсяиз мешка в свободное падение. Когда-то же они должны остановиться.

Но не остановились. Забравшись на значительную высоту, потопалитеперь уже в горизонтальном направлении. Как это понимать? Эх, была не была.

Никита с огромным усилием надавил на шкуру, та затрещала,рванула солнечным светом, и он выскочил из неё, кувыркаясь в сторону, подальшеот баб. Но подняться не успел. Не потому, что мешал гипс, а потому, что щуплые,но вёрткие мартышки, набросились на него, как злые собаки.

Никита бился… Синяков он поставил немало. Может, не разсломал попавшие под злой кулак рёбра и хрупкие носы.

Но и Никите досталось. Тётки пыхтели, кусались, взвизгивали,били кулаками и острыми локтями. Получали сами, дубасили Никиту. И всё почтимолча, почти в тишине. Только пыхтение, звон затрещин и звуки реакций на этизатрещины доносились из кучи человеческих тел.

Закончилось новым пленением. На этот раз Никиту связали порукам и ногам верёвками, тонкими ветками, полосами той шкуры, которую онразорвал, и спелёнатого, словно гусеницу, потащили дальше.

Теперь у Никиты появилась возможность посмотреть вокруг.

А вокруг были… улочки и тропинки. Только не по земле, а взелёных кронах высоких деревьев. И эти улочки и тропинки, широкие и узкие, былисделаны из досок, скреплённых между собой верёвками. Все эти подвесные мостыкачались от движения, но бабам, по всей видимости, было привычно. Никита боялсяпосмотреть вниз. По сторонам же виднелись домики. Оттуда выглядывали любопытныеморды.

Впереди улочка расширилась до площадки приличного размера. Адальше был… Этому жилищу и не сразу дашь название. Наверное, дом. Довольносимпатичный и большой. Кто тут у них живёт? Главный?

Две бабы караулили у широких дверей. Никиту нацелили головойпрямо туда. Перед тем, как разбить макушку, двери распахнулись, и он попалвнутрь. Его бросили на пол и ушли. Стало легче. Чтобы не произошло дальше,отвратительные, пыхтящие топотухи испарились.

Никита повертел головой. Пол деревянный, выскобленный дожелтизны. Стены, сплетены из гибкого материала, широкое окно, в котороезаглядывали зелёные ветки. Стул, стол, шкуры. Хозяин постарался, чтобы здесьбыло уютно.

Но долго радоваться отсутствию неприятных для него местныхжительниц не пришлось. Вскоре заявились ещё две. Они что-то завозились у егоног. Никита попытался отбрыкнуться, но не получилось.

- Что вам надо?

В голосе у Никиты было слишком много ненависти. Может,поэтому ему не ответили. А может, по другой причине. Никита почувствовал нащиколотке тяжесть холодного металла, и вскоре вокруг его ноги защёлкнуласьцепь. Приехали.

Женщины быстро прошмыгнули вдоль его тела, развязывая всепуты. Тут уж Никита потерпел. Потом они исчезли за дверью.

Никита сел. На ноге цепь. Тяжёлая и длинная. Тянется к толстомустволу какого-то дерева. Он же угол комнаты. Что дальше?

А дальше парень почувствовал чьё-то присутствие. Резкообернулся…

В глазах мелькнуло изумление. Такого он не ожидал.

Глава 96

Жора в своей жизни дрался не раз. Ну, детство лучше непринимать во внимание, кто в детстве не дрался? Жора дрался уже будучивзрослым. В основном, по пьяни.

Но тогда было другое. Тогда ясно виделась обида, и он, какмог, отстаивал справедливость. Правда, на трезвую голову, обида частостановилась сомнительной. А справедливость какая-то кособокая. С другой,противной, стороны, она, может, вовсе и не справедливость. Но в момент драки онвсегда ощущал свою правоту. Это и придавало ему мотивацию и стойкость.

А как тут драться? Ему что эти, что те были одинаковоприятны. Да и выглядели они похоже. Цвет глаз издалека был незаметен.Отличались же лишь шкурами на теле. У этих серые, у тех – коричневые. Зато подногами и на стенах, очевидно, наоборот.

Поэтому он долго стоял у двери, прислонившись к косяку, ипросто наблюдал.

Со стороны и на трезвую голову – впечатляло, но в неприятномсмысле. Может, как раз потому, что смысла не понимал.

Когда бойня удалилась в конец улицы, он лишь равнодушноотвернулся. Теперь толком ничего не видать, нечего и всматриваться. Поглядел вдругой конец. И вовремя. Это и спасло ему жизнь.

Несколько человек из медвежьего племени на ходу целились излуков и бежали к нему. Жора нырнул за косяк, и деревянный столб принял на себя сразунесколько стрел.

И только теперь Жора почувствовал, как зачесались у негоруки. Несправедливо, когда в тебя целятся и пытаются убить.

Лупа, убегая на бой, всучил ему арбалет и показал, как имработать. Настало время потренироваться.

Позиция у него была удобной, он мог целиться из небольшогоотверстия в стене, оставаясь почти в безопасности. Отсюда и пустил первуюстрелу. Противник, в полном составе, лёг. Противник не мог знать, что Жора -стрелок из арбалета почти такой же искусный, как игрок на фортепиано.

Но совсем скоро у Жоры стало что-то получаться. Нет,противник по-прежнему оставался цел и невредим, но Жорины стрелы стали падатькучнее.

Те поняли, что лежать им невыгодно, поползли в стороны,притаились за развалинами, временами посылая ответные стрелы в Жорин косяк.

- И где мой автомат? – отправил Жора досадливый вопрос в никуда.

Автомат от этого не появился.

- Ладно. Будем совершенствоваться в разном оружии, - Жораиногда мог удивить красивой фразой и слушателей, и себя. От бабки - учительницыдосталось. Та с ним в детстве все нервы вытрепала, думала отличника сделать нарадость себе. Потом отстала, на радость маленькому Жорику.

Перестрелка продолжалась долго. Жора даже забеспокоился –стрелы закончатся, а противник нет. Но тут стал замечать, что и те мажут.Дверной косяк и саму дверь перестали замечать, а стреляли куда-то вдоль улицы.И в ответ получали оттуда же. Подмога, догадался Жора и выдохнул с облегчением.

Подмога была малочисленна, всего лишь Лупа. Он ворвался сощитом, побитой головой и бешено вращающимися глазами:

- Ещё идут!

Жора и сам видел подкрепление. Человек двадцать в медвежьихшкурах пробирались к своим.

- За детьми прутся. Давно пацана хотят сцапать. Специальнонас отвлекли. Мы с тобой, Георгий, остались вдвоём. Держись, я сейчас.

Держись! А как? Только хотел спросить про своё оружие, аЛупы уже и след простыл. Жора непослушными пальцами взял очередную стрелу. Былопонятно, что медведи рано или поздно разберутся, что стрелок здесь неважный, иего можно взять голыми руками, пока он перезаряжает арбалет.

Но Лупа вскоре вернулся ещё с одним оружием, и делодвинулось веселее. Теперь Жора перезаряжал и подавал, а Лупа стрелял ирассказывал.