Арина Бугровская – На исходе земных дорог (страница 48)

- Ты сделал для храброго воина Лютого то, что не решились сделать мы. Правда, у тебя было огнестрельное оружие, а у нас его нет. Но от этого твой подвиг не менее значим. Отныне мы твои должники. А волки свои долги не забывают и умеют быть благодарными. Мы должники твои и того мудрого Бабули, который отдал приказ стрелять.

- Кому… отдал? – не понял Жора.

- Тебе, - рискнула нарушить табу Ирина и помогла приятелю выпутаться из истории, которую он сам же и запутал.

Неизвестно, чем бы закончилась эта Иринина выходка, но тут с улицы донёсся отчаянный вопль:

- Медведи!

И всё пришло в движение.

Глава 68

- Здесь переночуем, завтра пойдём искать наших, - Никита щёлкнул зажигалкой по углям, и те послушно выбросили огненные языки.

- Как же ты пойдёшь? – на самом деле Ксюша не видела в этом особой проблемы. Гипс хорошо держал ногу, в костюме активировали опору-корсет, своё плечо она подставит. Вопрос маскировал неуверенность и робость. Ей, девушке, было неудобно провести ночь наедине с мужчиной. Днём – ничего, даже не задумывалась об этом. Но с сумерками нервозность росла.

- Нормально пойду. Бежать не обещаю, костыли сооружу, палок много валяется. Не беспокойся.

Огонь освещал серьёзное и спокойное лицо Никиты. Ксюше стало стыдно. Сама трусиха и о других невысокого мнения. Надо больше доверять людям, тем более тем, кто не раз выручал. И никогда не обижал.

А Никита кинул под сосну спальный мешок и улёгся на него сверху. Затих. Вскоре девушка поняла, что он уснул. Стало не просто стыдно, а как-то мерзко на душе. Хорошо, что Никита не мог знать её гадкие мысли.

Но, впрочем, не долго себя грызла. Спать не хотелось, а хотелось посмотреть, на кого стала похожа за эти дни. Забыла, когда последний раз в зеркало заглядывала.

Ксюша придвинула к себе рюкзак. В нём непросто дорыться до дна. Самое интересное прячется где-то в недрах, под слоем нужного и полезного. Девушка старалась не шуметь.

Вот её шкатулка. Открыла. Зеркальце. Серёжки. Ещё одни. Колечки. Браслеты. Часы. Почему бы их не носить? Механические. Сколько сейчас времени? Может, около девяти? Поколебавшись, завела на 8:45. Теперь так и будет жить по своим часам. Полюбовалась, как они смотрятся на тонком запястье.

Вынула расчёску, стала с удовольствием и не спеша приводить в порядок волосы. Они у Ксюши не слишком длинные, но густые. Красивые. Мамочка говорила, что от неё. И глаза её. А вот папиного ничего нет.

Девушка стала вглядываться в свои черты. Но не себя там рассматривала. Взгляд затуманился и мысли унеслись к родным…

В это время маленькая худющая девчонка в накидке из шкуры какого-то облезлого животного, всё ниже и ниже спускалась по стволу.

Таких красивых штучек, какие были у тётки в деревянном ящичке, её глаза ещё не видели. Вот только далеко слишком, толком не рассмотришь. И девчонка рискнула спуститься ещё немного. Тут и гладкий сук удобно лёг под босые ноги. Дальше нельзя, опасно. Тётка разиня, по сторонам не глядит, уставилась в какую-то кругляшку, а штучки красивые так и блестят. Дядька уснул.

Девчонка присела на корточки, потом согнула спину и вытянула шею.

И сук обломался! Резко и без предупреждающего треска. А девчонка и не держалась ни за что, так и полетела вместе с суком на многострадального дядьку.

…Никита в своих грёзах был далеко и от Ксюши, и от злосчастной сосны. Нога, наконец, перестала ныть, и он, убаюканный блаженной безболью, видел свой первый сон. Но недолго.

Когда-то он читал, что женщины труднее высыпаются, хотя и спят дольше. Причина этого в том, что они до конца не могут расслабиться. Во всяком случае, на долгое время. Так уж они устроены. Им, более слабым созданиям, приходится часто быть настороже. К тому же они мамы – настоящие или будущие. И поэтому они хранительницы не только своей жизни.

А мужчины более уверены в себе. У них всё под контролем. Они сильные и мудрые. Они умеют расслабляться. Никита точно расслабился. Никакого удара от жизни он этим вечером уже и не ждал. А жизнь удар всё-таки нанесла.

Глава 69

Когда Никита этим утром шёл по лесу, он был в целости и сохранности. Ураган не смог причинить никакого вреда. Но… дальше всё пошло как-то не так...

- Да не бойся! Тебя не обидят. И не вырывайся, всё равно не отпущу! Слышишь меня? Понимаешь, что тебе, бестолковке, твердят?

Никита едва сдерживался, чтобы как следует не трепануть эту… рухнувшую. Она сжималась, пищала от страха и тем самым вызывала ещё большее раздражение. Никите хотелось треснуть её по плешивому затылку.

Ксюша не сразу пришла в себя. Ей показалось, что эти маленькие трусливые люди всё же решили напасть. И начали с Никиты. Но теперь становилось ясно, что девочка случайно.

- Никита, перестань. Она упала. Она нечаянно. Ты её ещё больше напугал. Она не хотела. Но, наверное, на высоте жить рискованно, вот и свалилась. Погоди, дай я с ней поговорю.

Ксюша присела на корточки перед девочкой:

- Не бойся. Никто не сделает тебе ничего плохого. Давай представим, что ты к нам в гости пришла. И я тебя сейчас буду угощать. Никита, что у нас из сладкого?

- Ничего…

- Ах, тебе понравилась моя коробочка? Это мои штучки. Мы вместе их можем рассмотреть.

Ксюше хотелось завести новое знакомство.

- Ну же, иди ко мне… Дядя тебя сейчас отпустит, и, если ты не убежишь, я тебе кое-что подарю.

Никита разжал руку. Девчонка дёрнулась к сосне и унеслась бы в свой шалаш, но у самого ствола оглянулась. Тётка наклонила голову набок и улыбнулась самой доброй и красивой улыбкой, какую та когда-либо видела в жизни. А в вытянутой руке, в деревянном ящичке, всё так же соблазнительно блестели интересные штучки.

Девчонка замерла. И Ксюша не спешила. Пусть та сама решит.

- Тебя как зовут?

- Татка.

- Ах, какое красивое имя. А меня Ксюша. А этого дядю – Никита.

- Ксюха?

- Ну… можно и так, - пошла на великие уступки Ксюша. - А где твои родители?

- Что за родители?

- Мама и папа… Мать и отец.

- Отца нет. Мать есть.

- Как нет отца? – встрепенулся Никита. – А кто же так усердно старался сбросить с сосны беззащитную девушку?

Глаза Татки в недоумении захлопали. Никита безнадёжно махнул рукой и отвернулся.

Была Татка страшненькая. Глазастая, остроухая, с маленькой головкой на длинной тонкой шее. Рыжие волосы её торчали клоками. Губы почти не выделялись, нос небольшой - единственная симпатичная часть лица.

- С кем ты живёшь в своём домике? - попыталась разобраться Ксюша.

- Мать и Тошка.

- Тошка – брат?

- Брат, - кивнула Татка.

- Так это, значит, была мамаша, - запоздало сообразил Никита. – Добрая женщина...

- А где же они теперь?

- Тошка вонан, - кивнула вверх Татка. – Мать на охоте, а отца она уже убрала.

- Убрала? Как это?

- Ну, когда стал не нужен… отцов убирают, чтоб детей больше не было.

- Убивают, что ли? – опешил Никита.

- Ну да. Завсегда так было. Чтобы не мешал.

- Добрые люди, - Никита в этом окончательно убедился.

Ксюше и самой стало противно. Но она напомнила себе, что отца «убрала» всё же не Татка, а её полоумная мамаша.

- Позови братика, - попросила Ксюша.

- Ты обещала подарить штучку.

- Подарю. И тебе, и Тошке.