Арина Арская – Развод. Вспомни, как мы любили (страница 4)

Еще утром я была счастлива, а сейчас умираю на острых ржавых прутьях.

Виктор внимательно и напряженно следит за мной.

Конечно, кто-то скажет, что когда мужчина говорит, что разлюбил, надо держать себя в руках, но пошли-ка они далеко и надолго.

Не буду я милой и спокойной, когда меня мягко толкнули в обрыв. Моя жизнь разрушена, мое сердце раздавлено под носком туфли из кожи австралийского бычка, а на шею накинули удавку из шелкового галстука, который я сегодня с улыбкой завязывала Виктору.

Вот почему он сегодня и в другие дни так смотрел на меня. Задумчиво и пристально.

Я принимала этот взгляд за любование моим прекрасным ликом, а на деле он видел во мне осточертевшую ему за двадцать лет бабу.

Бабу, которая потеряла юность. Бабу, которая перед сном мажет лицо антивозрастным кремом после питательных масок. Бабу, которая обсуждает с тобой бытовые вопросы и тиранит, что, наверное, пора делать в доме ремонт, и ему надо искать бригаду и хорошего прораба.

Бабу, чье тело он изучил за все эти годы вдоль и поперек.

И нет. Красивое белье и соблазнительные платья с чулками не помогли мне сохранить его любовь, как к женщине. Все эти хитрости, о которых пишут якобы гуру отношений, не нюхали пороха и понятия не имеют, о чем говорят.

И туда же в топку летят свиданки, которые Виктор устраивал нам пару раз в неделю последний год. Видимо, начитался всего этого дерьма и пытался реанимировать наш брак.

Я-то была в восторге.

Я наслаждалась нашими вечерами в ресторанах, близостью в номерах отелей, прогулками, цветами и с выдумкой наряжалась в кружева, пыталась удивить Виктора смелыми ласками, и верила, что у нас новый виток страсти. Зрелой, глубокой и настоящей.

— Проваливай! — с рыком выныриваю из красно-кровавой ярости посреди хаоса. — Оставь меня! Христом Богом прошу, Виктор!

— У нас есть две недели до возвращения наших дочерей, Маша, — Виктор не отводит от меня взгляда. — За эти две недели мы должны прийти в себя. Кричать друг на друга, бегать… Это не выход. Нам должны помочь перешагнуть через все это.

Слышу будто сквозь толстое ватное одеяло трель домофона.

— Я знал, что ты вряд ли согласишься после такого разговора поехать со мной на встречу с психологом, — Виктор одергивает рукав пиджака и смотрит на наручные часы. — Поэтому она состоится в родных стенах, — поднимает взгляд. — Прошу, Маш, давай будем разумными людьми.

Глава 4. Все хорошо было у меня

— Я так понимаю, сложный разговор состоялся, — в гостиную входит полная женщина лет пятидесяти. — Я Лидия.

Лицо круглое, мягкая улыбка, крупный нос, очки в тонкой металлической оправе, брючный костюм из светло-серой шерсти.

— Как вы, Мария?

— Вы должны уйти, — шепчу я. — Немедленно.

— Первый гнев вы выплеснули, — гостья оглядывает гостиную и через несколько секунд уже сидит в кресле. — Я не враг.

— Убери ее отсюда! — рявкаю на Виктора, который застыл мрачной тенью в проеме двери. — Это касается только нас! Ты сам это сказал!

— Вам важно выговориться.

— Выговориться?! — перевожу дикий взгляд на Лидию и криком повторяю. — Выговориться?! Да у меня только маты на языке!

— Я и их выслушаю.

— Мой муж меня разлюбил!

— И что вы чувствуете?

— Я хочу его убить! — тычу в ее сторону пальцем. — Вот что я чувствую! И он еще смеет стоять тут!

— А где он должен быть?

— У той, кого любит! У той, от которой его душа поет! — рычу я. — Пусть валит к ней, а не мучает меня! Я не за этим вышла за него замуж, чтобы в тридцать восемь лет получить вот такое!

— Вы боитесь? — мягко спрашивает Лидия. — Чего?

— Вы об этом на полном серьезе спрашиваете? — в растерянности вскидываю бровь. — Не придуриваетесь? Мой муж, которого я люблю, — отрезаю каждый слог четко и зло, — полюбил другую женщину! А меня можно выкинуть на помойку, как отработанный материал!

— Это его слова?

— Нет, — цежу слого сквозь зубы. — Но это подразумевается. Разве нет?

Перевожу взгляд на Виктора, который шагает к дивану и садится.

— Нет, — глухо и хмуро он отвечает. — Никто не выкидывает тебя, как ты сказала, на помойку.

— Ты… — в отчаянии смеюсь. — Ты меня ко всему прочему решил и дурой выставить? И истеричкой? Она тут, — вскидываю руку в сторону Лидии, — не нужна! Какой ты продуманный козел! Дочерей на отдых, психологу заплатил! И типа мы должны с миром разойтись? Может, еще обнимемся, всплакнем? А после друг другу вытрем слезки, и я еще буду дружить с твоей новой гадиной?!

— Гнев — это нормально…

— Заткнись! — гаркаю на Лидию, которая сдержанно улыбается. — Он, наверное, неплохо так тебе заплатил, чтобы ты тут вещала о гневе и моих чувствах! Он оставит меня с тремя детьми и пойдет строить новую жизнь!

— Я опять спрошу, — Лидия непростительно невозмутима, — это его слова?

— Нет, — вздыхает Виктор и откидывается на спинку дивана.

— Да ладно, — разворачиваюсь к нему и усмехаюсь. — Девочки с тобой, что ли, будут жить? А как же строить новую любовь?

— Если мы придем к тому, что девочки будут жить со мной, то я не буду против, Маш, — Виктор смотрит на меня прямо и открыто. — Я их отец. И я их люблю.

— Еще и детей решил у меня отобрать?!

— Да где же ты, Маша, это услышала в моих словах? — Виктор приподнимает бровь. — Не надо додумывать того, что у меня и в мыслях нет! Нет этого! Я не хочу отнимать у тебя дочерей, не хочу быть с тобой врагами! Мне жаль, Маша! Если ты считаешь, что мне сейчас легко, то ты глубоко ошибаешься! Но это было бы неправильно быть твоим мужем, когда…

— Когда ты не любишь меня?! Когда тебя тошнит от меня?!

— Это не мои слова! — Виктор повышает голос.

— Вы бы предпочли прежнюю жизнь без правды, Мария? — Лидия опять лезет со своими правильными и умными вопросами. — Счастье во лжи?

— Да что ты лезешь…

— И вы действительно не замечали изменений в муже?

— Нет! — вскрикиваю я. — Я думала, что у нас все хорошо! Изменения были! Но не те, которые бы меня могли натолкнуть на мысль, что он меня разлюбил! — я смеюсь. — Завтраки в постель, цветы, свидания! Близость! Он не задерживался! Не раздражался! Мы не скандалили! Не спорили! Да, у меня все было хорошо!

— У тебя, — Лидия ласково улыбается, — у тебя было хорошо.

И ком в горле взрывается. Я падаю в кресло в рыданиях, осознавая, что это конец.

Все было хорошо у меня.

Но не у моего мужа.

И последний год я была для него не радостью, а наказанием. Чувством вины, сожалением и самое главное — отчаянием.

Могло ли быть у нас все иначе, и была ли у меня власть над ситуацией?

— Маша, — тихо говорит Виктор, — ты прекрасная женщина. Мы никогда не будем друг другу чужими.

— Умоляю, прекрати… — я захлебываюсь в слезах, а затем поднимаю на него взгляд. Задерживаю дыхание и сдавленно спрашиваю. — Это… моя вина?

— Нет, Маша, — он мягко и ласково улыбается. — Просто так случилось.

Глава 5. Воодушевление?

Гнев, который требовал того, чтобы Виктор исчез с поля моего зрения, затихает в груди. Теперь же там раскисает липкая жалость к себе и страх одиночества.

Однажды у меня с младшей сестрой состоялся разговор. Ей изменил жених. Катя нашла откровенную переписку. Был скандал, море слез, истерики и слова проклятий.

Свадьбу отменили, жених послал Катю и упорхнул к любовнице.