Арина Арская – После развода. Новая семья предателя (страница 4)

Сердце давит.

Нет больше Леры и Ромы.

Какая глупость.

Мы ведь обещали быть друг у друга всегда.

С сиплым присвистом я выдыхаю через рот. Покачиваюсь и закрываю глаза.

Что мы скажем нашим дочерям, когда они вернутся? А вернутся они уже через сутки. Загорелые, счастливые, с письмами от друзей, которые завели в лагере.

И кто их встретит?

Господи.

Крепко зажмуриваюсь. Правда их не убьет, но сильно ранит. Так сильно, что шрам в их сердце останется навсегда. Самый важный мужчина в их жизни окажется мудлом обыкновенным и лжецом.

Это так несправедливо и нечестно по отношению к ним.

Я встаю.

Минуту смотрю в окно, прижав ладонь к шее, а после выхожу из кухни, аккуратно перешагивая осколки.

Я все еще верю, что мне снится кошмар.

В гостевой уборной я умываюсь холодной водой и смотрю в отражение. Конечно, мне уже не восемнадцать лет, но выгляжу я хорошо. Ко мне не прикопаешься с претензиями, что я потолстела, что я не ухаживаю за собой и что не брею интимную зону.

Я могла наскучить. Это да. Мужики же такие. Они же любят сравнивать женщин с пельменями, которые надоедают, когда ешь их изо дня в день.

Меня это всегда возмущало.

Я — не пельмени.

Я — человек. Я — женщина. А если тебе захотелось свежей плоти, то дело в том, что больше нет любви.

Захожу в спальню и заглядываю в гардеробную. Роман срывает с плечиков рубашки и кидает на пуфик. Замечает меня.

— Ты хочешь что-то сказать? — спрашивает он и выдвигает ящик с носками. Переводит на меня взгляд. — Или позлорадствовать?

— Я хочу с тобой разосраться в пух и прах, — честно говорю я. — Понимаешь? Я хочу остаться с тобой врагами. Я хочу, чтобы ты исчез из жизни наших дочерей. Исчез, Рома.

— Я не исчезну из жизни дочерей, — смотрит в упор. — Они — мои малышки. Алинку вообще я сам выкормил своими руками, Лер. Я их отец. Не на словах. Я прожил с ними все. И болезни, и бессонные ночи, и зубы…

— Я знаю, — едва слышно отвечаю я. — Знаю…

От этого и больно. Роман — не мудак. Не равнодушный отец. Не жестокий урод.

— Я знаю, что будет сложно, — говорит Рома. — Будут истерики. Крики. Признания в ненависти. Будут, да, но я останусь их отцом.

В голове вспыхивает предательский огонек отчаянной надежды, которая родилась из страха перед одиночеством.

Может, согласиться на его план? М?

Тогда для наших дочерей сохраниться иллюзия крепкой и счастливой семьи, а я… Я постараюсь принять ситуацию такой, какая она есть ради Алинки и Варьки.

Нет.

Что за глупость?

Я не смогу.

Я возненавижу всех вокруг и особенно себя за самообман. Если что я и должна принять, так это то, что у нас нет будущего с Романом.

— Я не смогу все вещи сегодня забрать, — Роман кидает к рубашкам черные носки, — возьму лишь часть, а за остальным пришлю человека.

Это действительно происходит. Он собирает вещи и сегодня съедет. Покинет мою жизнь, как любимый муж.

— Уж не Наташечку ли пришлешь? — едко интересуюсь я.

— Нет, не Наташу, — аккуратно и медленно задвигает ящик, а затем выдвигает другой с чистыми трусами и футболками. — С Наташей меня ждет отдельный разговор.

— И какой же?

Роман подхватывает стопку белых футболок, разворачивается ко мне и криво улыбается:

— Если мы разводимся, Лер, то тебя это не должно волновать.

Глава 6. Отпусти меня

— Я знаю, что ты обижена, Лера! — Роман говорит на повышенных тонах. — И согласен, что мое предложение сейчас на эмоциях кажется абсурдным и возмутительным, но…

— То, что я не могу больше тебе родить, не дает тебе индульгенцию! Не дает! — я кричу. — Мы это с тобой обсуждали!

Я сейчас разорвусь на части от гнева, обиды и отчаяния.

— Обсуждали! — повторяю я. — Это не моя вина!

— Да я не об этом! — Роман тоже кричит, пинает чемодан, который падает, и смотрит на меня. — Я не планировал этого ребенка, ясно? И все это завертелось не из-за того, что я хочу третьего! Не передергивай, Лера! Но раз этот ребенок будет, то…

— Нет! Нет! Нет!

Накрываю лицо ладонью:

— Я тебе, конечно, говорила, что мы можем третьего завести через донорскую яйцеклетку и суррогатную маму, но… — смеюсь, — я не подразумевала, что ты пойдешь налево и обрюхатишь свою помощницу.

Убираю рук с лица и смотрю на Романа:

— Согласись, разница между беременной шлюхой и суррогатной матерью с донорской яйцеклеткой огромная, Рома. И как ты собираешься забрать ребенка у родной матери?

— Этот вопрос решаем, — мрачно говорит мой муж и буравит меня взглядом. — Лер, эмоции сейчас лишние.

Усмехаюсь:

— Вот оно что, — всматриваюсь в его лицо, — у тебя ко мне не осталось эмоций. Вот и причина.

— Да что ты несешь?! — рявкает он и в следующую секунду бьет кулаком по стене. На штукатурке остается вмятина и тонкие трещины. По лицу Романа пробегает судорога, которая искажает его губы в ухмылку. — Может, наоборот?! А?! У меня к тебе слишком много эмоций?! Ты об этом не подумала? Слишком много!

Затем он замолкает и в каком-то черном отчаянии смотрит на меня. И мне жутко от его взгляда, потому что я в нем вижу сейчас и возбуждение, и желание задушить меня.

Мой муж сейчас похож на маньяка, который с трудом сдерживает себя от атаки на жертву.

— Лер… — он сглатывает, не спуская с меня взгляда, — я думаю, тебе стоит сейчас выйти…

Его начинает аж потряхивать:

— Выйди, — чеканит он сквозь зубы каждый слог, — а то, Лер, живого места не оставлю…

Я замираю и не шевелюсь.

Что это было?

Это не мой муж. Мой муж никогда такими вульгарными и жестокими угрозами не кидался.

По коже пробегает холодок, и я медленно отступаю к двери гардеробной. Я будто оказалась в клетке со злобным медведем, который порвет на части за любое неосторожное движение.

Что с Романом?

Это так сказался на нем стресс от непростого разговора и разочарования, что я не буду воспитывать его нагулянного ребенка?