Арина Арская – Игрушка для негодяя (страница 27)

— Я принимаю тот факт, что я тебе неприятен, — Родион садится за стол и смотрит на меня открыто и прямо, — и ты бы очень хотела от меня избавиться, но увы, Яночка. В нашем уравнении появилась новая переменная, возможность которой я, как и ты, не учел.

— Ты у нас не только юрист, но еще и математик? — едко интересуюсь я.

— А еще этот математик и юрист придерживается консервативных взглядов, — лицо Родиона сминается в улыбку, — ребенок должен родиться в законном браке.

Настя прижимает ладошки к пунцовым щекам, восторженно попискивая, и мы с ее отцом на нее осуждающе смотрим.

— Все, молчу, — она прячет улыбку в кулачок и пятится. — Пойду Алекса обрадую.

— Я не хочу за тебя замуж, — подхожу к окну и смотрю во двор, где на качелях качаются дети. — У меня тоже есть взгляды на эту жизнь и для меня неприемлемо создавать брак по залету.

— Было интересно выслушать твое мнение, но мое решение не изменилось. Даю тебе право на пятиминутную истерику и на разбитую посуду, — умиротворенно заявляет Родион и в конце самодовольно хмыкает.

Разворачиваюсь к наглецу на пятках, собираю волосы в хвост, закрепив его резинкой с запястья и с тихим рокотом в груди приподнимаю брови:

— Какое, сучий ты потрох, великодушие.

И в следующее мгновение в него летит стакан с водой и букетиком одуванчиков, которые за ночь завяли. Родион с нечеловеческой ловкостью вскакивает на ноги, уворочиваясь от снаряда, и я швыряю в него кружку:

— Мудак!

— Надо сказать, я уже соскучился по твоим истерикам, Яночка, — отпрыгивает в сторону, одергивая полы пиджака.

— Урод!

Если честно я не прицеливаюсь. Стаканы, тарелки разбиваются о стену на десятки осколков, и Родион отступает с хохотом к двери.

— Что тут смешного?! — реву я на всю квартиру и делаю к нему шаг, сжимая кулаки.

— Стоять! — громогласно рявкает он, и я испуганно замираю.

Аккуратно отмахиваясь носками от осколков, он подходит ко мне и решительно подхватывает меня на руки:

— Поранишься.

С недоумением моргнув, взбрыкиваю и взвизгиваю:

— Пусти!

В коридоре он ставит меня на ноги и говорит:

— Продолжай.

— Продолжай?!

Кидаюсь на него, а он со смехом пятится в прихожую, отмахиваясь от моих слабых кулаков.

— Оставь меня в покое!

— Поздно дергаться, Яна, — отступает в комнату. — Был у тебя шанс.

Руками бить Родиона нецелесообразно, поэтому я хватаю с дивана подушку и в ярости, что больше в себе не сдерживаю луплю его по голове и плечам. С издевательским смехом закрывается, уворачивается, а затем улучив секунду, когда я перевожу дыхание, чтобы вновь замахнуться, мой подлый враг вырывает мягкое и взбитое ударами оружие. Отбрасывает его в сторону, сгребает меня в объятия и жадно целует.

Цепенею под наглыми губами, а в груди предательски тает сердце от голодных и грубых поцелуев и медвежьей хватки, в которой тяжело дышать. Низ живота откликается тянущим и требовательным теплом, и рука Родина под мое отчаянное мычание ныряет под футболку к груди. Он увлекает меня к дивану, но я в вспышке обиды отталкиваю его и отпрыгиваю к окну:

— Нет!

— Ты же хочешь этого, — Родион окидывает меня диким взглядом.

— И что?!

— Да ты уже почти моя жена, — он прячет руки в карманы и вскидывает бровь. — А значит можно пошалить.

— Шали со своими шлюхами, мудозвон.

— Пять минут, отведенные на оскорбления и истерику, истекли, Яночка. Язычок прикуси.

— Родион, — я нервно смеюсь и развожу руками в стороны, — у нас ничего не получится. Какой из тебя муж?

— У нас с тобой будет вынужденный серьезными обстоятельствами брак, — он пожимает плечами. — И я так понимаю без секса, да?

Он не скрывает в своем голосе подлой издевки, от которой я опять вскипаю гневом.

— Нам не обязательно быть любовниками в браке, будем друзьями? — он продолжает скалиться в улыбке. — И, в принципе, я всегда могу пошалить со своими шлюхами, так?

— Нам не нужен брак! Если ты хочешь быть отцом, то хорошо, — я накрываю лоб ладонью. — Я не буду против твоего участия в жизни ребенка.

— Участия? — зло повторяет Родион. — А, может, мы переиграем ситуацию так: я тебе позволю участвовать в жизни моего ребенка, м? Ну, скажем, по воскресеньям?

— Охренел?!

— Тот же вопрос я задам и тебе, Яна, — он подходит ко мне вплотную и заглядывает в глаза. — Я дам тебе совет. Прекрати меня провоцировать на глупости, которые могут лишить тебя ребенка. Я в силах его у тебя на законных основаниях забрать.

— Как ты смеешь? — севшим от ужаса голосом говорю я.

— Давай рассматривать твою беременность, — он кладет руку мне на живот, понижая голос до шепота, — как совместный проект. Ты не можешь теперь позволить себе играть гордую и независимую, чему я безмерно рад. Не пожелала быть моей содержанкой, — он улыбается, — ну, будешь женой. Так уж и быть исполнения супружеского долга я не буду требовать, раз ты такая недотрога, но уважения я жду.

— Какой же ты негодяй.

— И у тебя, — он наклоняется ко мне и шепчет на ухо, — от этого негодяя все трусики мокрые.

Его рука скользит по животу к промежности, и я зло выдыхаю. Наслаждайся моими мокрыми не только трусами, но и штанами.

— Я предупрежу хозяйку, что ты съезжаешь, Яна, — он мягко сжимает половые губы двумя пальцами сквозь ткань. — И все свое барахло можешь выкинуть или оставить тут.

— Я так не могу, Родион, — задыхаюсь от его ласки.

— Можешь. И увидимся завтра, — он касается кончиком язык моей верхней губы и жестоко отстраняется, — уже со свидетельством о расторжении брака.

Одурманенная горячим дыханием и горьковатым парфюмом наблюдаю, как Родион неторопливо покидает комнату, и вслушиваюсь в биение своего сердца. Поскрипывает входная дверь, и я роняю подбородок на грудь. Какая нелепость меня ждет: вынужденный брак с тем, кого я люблю.

Глава 24. Какой позор

Интернет так мне и не дал конкретных ответов, как избавиться от наглого, настырного и богатого мужчины. Начиталась в сети таких ужасов, что Родион к утру после чтения множества женских откровений показался лапушкой. Чуток с придурью тирании, но и я так-то не ангел. Он меня в плен, а потом принуждает к браку, а его оскорбляю и истерики с битьем посуды устраиваю.

Возможно, ему и нравится моя жалкая борьба против его несносного характера. Это же забавно, когда ты весь такой богатый, красивый и сильный, а на тебя всполошенная и беспомощная ежиха прыгает. В общем, принимаю решение больше не поддаваться на провокации Родиона и не радовать его яркими и отчаянными эмоциями, которые мне навредят. И паниковать из-за возможного замужества с ним тоже не стану. Много чести. Буду с ним холодной, отстраненной и, как он просил, невероятно уважительной к его наглой персоне.

Однако мой великолепный план идет крахом, когда Родион на следующее утро встречает меня у крыльца, обнимает и целует в щеку. Так по-родственному, по-семейному и душевно, будто мы с ним очень близки и прожили не один год вместе. Так отец целовал маму, когда встречал ее после работы.

— Что ты делаешь? — оторопев, я резко отшатываюсь и, не удержав равновесие, заваливаюсь назад, но мой бородатый рыцарь стремительно реагирует и ловит меня в объятия.

Я стараюсь максимально от него отстраниться, уперевшись кулаками в грудь и выгнувшись в спине.

— Тебя удар прихватил?

Я не знаю, как я сейчас выгляжу, но чувствую, как все мышцы лица и шеи напряжены, а нос с губами сжаты и сморщены. Наверное, я сейчас похожа не на ежа, а на очень удивленную и страшную ведьму.

— Отпусти.

— И ты упадешь.

— Пусть так, — безапелляционно заявляю я.

Родион с улыбкой раскрывает объятия, и в моем гордом молчаливом падении хватает меня за запястья, рывком тянет на себя и каким-то хитрым и ловким движением разворачивает спиной. Медленно ведет бедрами, прижавшись сзади, увлекает в неторопливое и ритмичное движение, удерживая меня за талию.

— Потанцуем?

Его приподнятое настроение, шутливый шепот ставит меня в тупик. Я тут распланировала быть с ним высокомерной сукой, а он опять меня вогнал в краску, потому что мимо шагает тощая и сгорбленная бабулька и презрительно плюет под ноги: