Арина Арская – Игрушка для негодяя (страница 13)

Задаю вопрос, прежде чем его обдумать. Юркаю на кухню и замираю у стола в нерешительности.

— Они с моей мамой дружили, — Настя печально улыбается, — а папу Виолетта всегда недолюбливала, а он ее.

Открывает холодильник и продолжает:

— Она ее в последний путь и готовила. Красила, одевала…

— Настя, мне жаль, — я не знаю, что ответить на внезапную искренность.

— Прости, мне я не должна была…

Застыла у холодильника и не шевелится. Я не могу стоять в стороне. Обнимаю Настю, хоть и понимаю, что мое проявление сочувствия может быть лишним. Я ведь для нее чужая и незнакомая тетка.

— Три года прошло, а мне до сих пор… — она тихо и обреченно всхлипывает, а потом отстраняется и отворачивается. — Прости… Что-то накатило…

— Девочки, я же просил…

— А вот такие мы непослушные, — Настя торопливо смахивает слезы с щек и разворачивается к Родиону, что стоит в проеме двери. — И голодные. Гостью поди не кормишь, да? Вон какая бледная.

— А нехрен бегать в Пеньки, — Родион хмурится.

— Пеньки? — Настя вытаскивает из холодильника небольшую кастрюльку.

— Дыра какая-то под Владимиром.

— Может, я пойду?

— Ты же голодная, — Родион мрачно смотрит мне в глаза.

— Да, но…

— Сядь.

— Где твои манеры, папа? — Настя заглядывает в кастрюльку. — Ммм, котлетки.

Родион подходит к столу, отодвигает стул и скалится в улыбке:

— Прошу.

Сажусь под сердитым взглядом на стул, и Родион занимает место во главе стола.

— Па, ты будешь?

— Нет, я не голоден.

— А на гарнир у нас, — Настя вновь ныряет в холодильник и фыркает, — что это? Фу. Пюре из брокколи? Нет. Обойдемся.

Обиженно захлопывает дверцу и возвращается к кастрюльке с котлетами.

— Почему отказалась от идеи отдохнуть с друзьями? — Родион цепко следит за дочерью.

— Я не могу понять, ты не рад меня видеть? — Настя закидывает котлеты в одну миску и ставит ее в микроволновку.

— Рад, но ты о чем-то темнишь.

— Я рассталась с парнем, — Настя разворачивается к отцу и скрещивает руки на груди.

— С парнем? — тихо повторяет Родион и вскидывает бровь.

Да он в бешенстве. Кровь приливает к щекам, крылья носа вздрагивают, а зрачки расширяются.

— Да. Ты женщин воруешь, а я с парнями расстаюсь. Один-один, папуля.

— И кто он? — нарочито спокойно спрашивает Родион.

— А вот не скажу.

— Я ведь все равно узнаю, Настенька.

— Па, я взрослая и имею право на личную жизнь.

Родион внезапно смотрит на меня в поисках поддержки, и я уточняю:

— Почему расстались?

— Замуж позвал.

Родион поперхнувшись, откашливается и встает:

— Замуж?!

— Так ты сбежала? — я внимательно смотрю в испуганное лицо Насти.

— Я не смогла ему сказать нет. Взяла время подумать и… вот я тут… — она смущенно размахивает руками. — Короче, я не вернусь в Чехию, хочу в Италию. Я уже универ нашла, и… разобраться с документами… но это мелочи… у меня все схвачено. Или, вообще, тут останусь… тут тоже неплохо…

— Настя, — шипит Родион.

— Я не думала, что меня Томаш замуж позовет! — она взвизгивает и прижимает ладонь к губам.

— Томаш, значит? — Родион садится и постукивает пальцами по столу. — И в Италию собралась?

— А ты женщин воруешь!

— Это к делу не относится! — Родион бьет кулаком по столу, и Настя вздрагивает.

— Смею согласиться, — тихо отзываюсь я, — но все же стоит сбавить обороты. Настя тут, приехала к тебе и ждет поддержки, а могла ничего не сказать.

— Я так и планировала, — Настя шмыгает носом и обиженно отворачивает лицо к окну. — Разорался, блин.

— А как мне реагировать? — озадаченно спрашивает Родион. — Я дал тебе свободу, как ты и просила, а ты возвращаешься и говоришь, что замуж собралась за какого-то Томаша!

— Да не хочу я за него замуж!

— Тогда зачем встречалась?

— А ты зачем Яну украл?

— Да етить-колотить! — рявкает Родион.

Пищит микроволновка, и Настя зло швыряет миску с котлетами на стол. Позвякивает вилками и ложками в одном из ящиков.

— Почему ты решила сбежать от Томаша? Он тебя обижал? — аккуратно спрашиваю я.

— Нет. Мы с ним потусили несколько недель, и его перемкнуло на любви до гроба…

— Потусили? — ревниво хрипит Родион.

— Да, па, потусили, — Настя садится за стол и накалывает котлету на вилку. — Он влюбился, а я нет.

— Невероятно, — Родион с клекотом встает и отходит к окну. — Отпустил, называется, учиться, а она там с Томашами тусит.

— Почему не смогла сказать “нет”? — касаюсь пальцами вилки.

— Да жалко мне его стало, — Настя откусывает кусок от котлеты и с аппетитом чавкает. — Глаза, как у щенка были.

— Господи… — Родион накрывает лицо ладонью.

— Я из жалости не подала на развод, и вот я где, — я поднимаю взгляд на Настю.