Арина Арская – Чужая невеста для босса (страница 38)

— А это не странно? — кружева на ощупь тонкие и почти невесомые.

— Нет, — Ева разворачивается в мою сторону с улыбкой, — раздевайся и порадуй жениха и мужа.

Очень тяжело не обращать внимания на Дэна, который кружит вокруг с фотоаппаратом. Вот Марка сейчас кто-нибудь фотографирует полуголого? Я бы тоже в старости не отказалась рассматривать его снимки с провокационным ню и изумляться тому, каким секси был вредный, лысый и морщинистый старик.

— Покажи, — Ева подскакивает к Дэну, когда платье на мне застегнуто, а к волосам приколота фата.

Тот краснеет и молча разворачивает экран фотоаппарата к ней. Листает фотографии, и Ева охает и ахает. Дэн же тайком на нее поглядывает и напоминает смущенного медведя. Согласна с Инной. Кажется Дэн влюбился. Вот так сразу и с первого взгляда.

— А ты хорош, — Ева окидывает его одобрительным взором и в глазах ее вспыхивает заинтересованность и кокетство, — очень хорош.

— И не только в фото хорош… — сиплым голосом отзывается он, и Ева со смехом тащит меня прочь.

Какими-то хитрыми путями мы оказываемся сначала в темном лабиринте коридоров, а затем у лифта в просторном холле жилого дома, в котором и разместился свадебный салон Зины. На меня с открытым ртом смотрит мальчик. Его за руку держит полная женщина и восхищается моим платьем.

— А куда мы? — едва слышно спрашиваю я Еву.

— Увидишь.

По ногам проходит холодный сквозняк и я ежусь. Мальчишка шепчет маме, что невеста очень красивая и он себе тоже такую хочет. Его просят подрасти и только потом думать о невестах.

Ева нажимает на кнопку последнего этажа. Через несколько минут мы выходим и держим путь на лестницу. Поднимаемся. Ева толкает тяжелую железную дверь, и я выныриваю на крышу, а там… вертолет стоит! А рядом с ним меня ждет Марк в сером пиджаке. В петличке кармана — белая розочка. Будто из пустоты появляется Дэн и опять меня щелкает.

— Вот черт, — шепчу я, когда Марк улыбается и руку мне протягивает.

Я разворачиваюсь и хочу сбежать, а мне дорогу преграждает Ева, раскинув руки в стороны:

— Это еще что за новости?

И смотрит исподлобья. Не пустит.

— Я не могу…

— Ты и так уже за ним замужем, — шипит Ева. — В смысле не можешь?

Сердце в груди трепыхается и готово вот-вот остановиться. У меня руки дрожат, коленки трясутся и перед глазами все плывет пятнами.

— Ди! — Ева топает ногой.

Я оглядываюсь на Марка, и тот с ожиданием вскидывает бровь. Я очарована им и одновременно напугана.

— Не могу, — всматриваюсь в недоуменные глаза Евы. — Он ведь такой красивый. И это все неправда.

— Правда или неправда, а свадьбе быть, Ди, — Ева стискивает мои плечи и щурится. — Я ради нее отказалась от горячих турков. Поимей совесть. Мне сегодня еще букет ловить, знаешь ли. Не тяни резину.

Это свадьба не понарошку и замужем я тоже не в шутку. И в любви я Марку призналась серьезно, пусть криками и стонами. И дети у нас тоже будут настоящими, потому что прошлой ночью кое-кто очень постарался и проявил чудеса невероятной выносливости.

Я закрываю глаза и признаю, что хотела свадьбы с Марком и горячо желала увидеть его в костюме, но услышу ли я от него те слова, которые успокоят мою душу? Решительно киваю и на цыпочках шагаю к Марку, который неожиданно расслабленно выдыхает, словно боялся, что я реально сбегу.

Встаю перед ним, внимательно заглядывая в глаза.

— У меня два вопроса.

Вдыхаю его легкий и свежий парфюм и борюсь с желанием уткнуться в его шею.

— Так, — он в заинтересованности вскидывает бровь, и я слышу, как щелкает фотоаппарат.

— Вопрос первый, — я щурюсь, — тебя ню фотографировали?

— Торсом в расстегнутой рубашке я посветил, — Марк хитро ухмыляется. — И спиной голой.

Я закусываю губы, потому что мне теперь хочется взглянуть на фотографии, на которых Марк одевается. Как он накидывает рубашку, застегивает ремень и надевает наручные часы.

— Второй вопрос? — обнажает зубы в улыбке.

— Ты меня любишь? — я не опускаю взгляда и не улыбаюсь. — Только честно.

— А стоял бы я сейчас перед тобой?

— Не надо мне отвечать вопросом на вопрос, — сжимаю кулаки, потому что начинаю злиться. — Да или нет?

— Да, Ди, — обхватывает лицо теплыми руками и шепчет в губы, — люблю, поэтому и не отпущу. Пока смерть не разлучит нас, а после нее я тебя и в другой жизни найду. И давай договоримся встретиться на пляже летней ночью.

— Нам нельзя плакать, — повышает голос Ева и всхлипывает. — Нельзя! Два часа на макияж, Ди! Два часа! Не смей плакать!

— Надеюсь, вертолет не упадет с нами, и наша новая встреча на пляже случится позже, намного позже, да? — глаза щиплет от слез и я не моргаю, иначе точно разрыдаюсь.

Марк с улыбкой выуживает из кармана плоскую бархатную коробочку. Через минуту на моей шее красуется сияющее ожерелье. Я удивленно касаюсь его пальцами, и Марк целует меня под вой Евы.

— Я не буду-ууууу плакать. Не буду-уу-ууу…

— Мне не стоило вызывать ее из Турции, — шепчет Марк на ухо. — Что-то я опять пошел на поводу у своей импульсивности.

— Ты Сладкую Барышню позвал?

— Естественно, — злорадно хмыкает, — какая свадьба без драки за букет невесты? И как же она орала в трубку, Ди. Похлеще Евы. Неужели такая проблема купить платье и прическу сделать?

Эпилог.

— Мама, — трехлетняя Маргоша тычет пухленьким пальчиком в мою фотографию, на которой я стою у окна в свадебном платье и задумчиво смотрю перед собой. — Мама.

Улыбается и ласково ко мне прижимается. Целую ее в макушку и вдыхаю теплый аромат клубники. Переворачиваю страницу альбома.

— Папа, — тянет ручку к снимку с Марком.

Марк на нем завязывает бабочку под воротом рубашки. До сих пор не верю, что я за ним замужем. В люльке рядом покряхтывает Макар, и я замираю. Марго тоже и округляет глаза, прижав ко рту ладошку. Минута, две и плача не последовало. Спит. Мы с Маргошей выдыхаем. Макар любит громко и основательно покричать.

— Мама и папа, — милый и любимый пальчик касается очередного снимка.

Я боялась, что на фото выйду испуганной, бледной и зажатой, но нет. Я счастливая, а рядом с серьезным Марком расцветаю смущенными улыбками, румянцем и восторженными взглядами. Еще бы! Отхватила себе красавца и сама не поняла, как мне это удалось. Я ведь так отчаянно сопротивлялась.

На нашу свадьбу явились все мои родственники и общие с Вовой друзья, будто и не писали гадости в чатах. Когда на площадку перед расставленными столами под открытым небом на берегу Истры приземлился вертолет, то они знатно, мягко скажем, удивились. А потом из него после нас выскочила Ева и заявила, вырвавшись вперед:

— Мы все помним. Каждое ваше слово, господа и дамы. Диана из-за доброты душевной не припомнит вашего дерьма, а я — да.

Марк тогда впервые с уважением кивнул Еве. В общем, глазки потупили, но никто не решился взять и гордо уйти. Потом еще и тосты говорили, счастья желали и запивали “душевные” пожелания “кристаллом”. Мама с папой не явились. Через два года они, конечно, возобновили со мной связь, слезно извинились, но осадочек остался. С внуками видятся сейчас под моим строгим контролем и всего несколько часов в одну-две недели. И со мной, и с Марком разговаривают шепотом и очень уважительно.

— Тетя Ева, — шепчет Маргоша.

Букет поймала Ева и оставила пьяную Сладкую Барышню ни с чем. Драки не случилось, только словесная перепалка со взаимными оскорблениями. Я так подозреваю, что никто из них не хотел портить прически и рисковать дорогими платьями. Вышла Ева замуж через полгода и за Дэна, который, кстати, во сне тоже храпит.

В детскую просачивается пятилетний Миша с Витязем на руках. Милый комочек вырос в жирного, ленивого, но невероятно ласкового кота, который в каждую мою беременность жался к животу и трактором урчал. Миша спускает Витязя на пол и неуклюже залезает на кровать.

— Бабуля, — шмыгает он и кивает на фотографию аристократично плачущей Регины в объятиях самодовольного Максима. — Дедуля.

Максим, как и я с Марком, ждал драки Евы со Сладкой Барышней, и был весьма разочарован словесной дуэлью, поэтому предложил вступить в битву за букет Маше, подруге Регины. Та смерила его уничижительным взглядом и заявила, что она личность самодостаточная и мужья ей не нужны. Она предпочтет в одиночестве прожить жизнь, а то “не дай бог, судьба ей подарит напыщенного болвана, как один ее знакомый”. Всю жизнь испортил ее подруге, мерзавец и подлец. После они чокнулись бокалами и выпили.

— Ма, — шепчет Миша. — Сказку расскажи.

Витязь аккуратно и осторожно запрыгивает в люльку к Макару и укладывается к нему под бочок. Зевает и заводит свою уютную кошачью и вибрирующую песню.

— Да, сказку… — сонно соглашается Маргоша.

Я не верю не только в то, что замужем за Марком, но и в то, что я мама трех сладких пупсиков. Я прекрасно помню, как каждого вынашивала и как кричала при родах, но блин… Я мама и жена. Это так странно, волнительно и удивительно. Случайная встреча на пляже привела к тому, что меня обнимают теплые и крохотные ручки. Да я сама живу в сказке. В светлой, доброй и уютной.

Через пару часов вернется Марк. К нему на крыльцо выбегут Марго и Миша, за ними выйду я с Макаром на руках, а за мной лениво выплывет Витязь, который мяукнет, потрется мордой о ногу хозяина и упадет на спину, выставив пузико. Его обязательно почешут, но после того как расцелуют дочку, жену и двух сыновей.