Арина Арская – Бывший муж. Ты забыл, как любил меня (страница 12)
Я себя так мерзко и противно не чувствовала даже тогда, когда мой бывший муж признался в изменах.
— Карина… — Он делает движение ко мне, рука тянется, чтобы взять за плечо, притянуть.
— Не трогай! — Рывком отмахиваюсь, как от гадкой твари. Голос — хриплый крик. — Не трогай меня!
Разворачиваюсь и почти бегу в ванную. Захлопываю дверь. Поворачиваю задвижку. Звук щелчка — громкий и резкий в тишине. Приваливаюсь спиной к двери. Колени подгибаются. Оседаю на холодную плитку.
Я… не ожидала.
Я… не думала, что Андрей будет сомневаться во мне.
Дышу. Глубоко. Рвано. Пытаюсь вдохнуть полной грудью, но воздух не лезет. В горле ком. Горячий, огромный. Глаза предательски жжет.
Накрываю лицо руками. Ладони влажные. Тихий, сдавленный стон вырывается наружу, превращаясь в рыдание. Плечи трясутся.
Слезы текут сквозь пальцы, горячие, соленые, горькие. Четыре года. Четыре года он сомневался и выискивал в нашей дочери черты Славы.
Не смех, каждое ее «папа!», каждое объятие — он, оказывается, мог видеть в этом ложь? Чужую кровь? Мой обман?
За дверью — шаги. Тяжелые. Он стоит там. Молчит.
Потом его голос, глухой, лишенный эмоций, пробивается сквозь дерево:
— Я сейчас пойду за Лорой в сад. Надеюсь… — пауза, — надеюсь, к моему возвращению ты поймешь, что я не сделал ничего ужасного.
18
5 лет назад
Он уходит, и я понимаю, что мы обязательно помиримся. Вечером он найдет слова, которые успокоят меня, но… это наша первая глубокая трещина. Глубокая, до самого сердца.
Я, конечно, приму его оправдания, но теперь буду знать, что он все эти годы не верил мне.
Да, мы помиримся и будем дальше жить. И даже поверим, что у нас все хорошо и что смогли уладить наш первый серьезный конфликт.
Я упираюсь руками в кафель, поднимаюсь.
Голова кружится. Открываю дверь. Андрей забрал ее. Будто и не было.
Допускаю мысль, что он вернется с дочерью и просто замнет вопрос теста ДНК тем, что приготовит какао и сделает массаж.
И, наверное, я приму это, ведь… нам же не разводиться, да?
На тумбочке вибрирует телефон и я не глядя принимаю звонок. Слышу голос Славы:
— Карина, я тебя не отвлекаю?
— Нет, — блекло отвечаю.
— Что-то случилось? — он все же улавливает в моем голосе нехорошие и пугающие нотки в моем отстраненном голосе.
— Нет, — сглатываю, — ты зачем звонишь?
— Такое дело… — он выдерживает паузу, вслушиваясь в мое дыхание, — директор Гриши звонил. Опять драка. К директору вызывают. Тебе еще не позвонили, что ли?
— Нет, — хмурюсь, — Какая причина на этот раз?
— Мне говорит, что за учительницу заступился, — Слава вздыхает. — Радует одно, что хоть Костя перерос все эти драки.
— Ну, либо он просто затихарился…
— Девушка у него появилась, Карина, — хмыкает Слава и смеется. — Там лямур идет полным ходом.
Горько, потому что я не в курсе Костиных “лямуров”. Не достойна.
Не достойна верности.
Не достойна любви сыновей.
И теперь не достойна доверия второго мужа. Не достойна.
Я чувствую, как внутри покрываюсь тонкой коркой льда.
Я думала, что Андрей тот человек, который пять лет назад понял мою боль, принял мое отчаяние, признал во мне женщину, которая может еще любить и быть счастливой…
Я думала, что он тот человек, который верит и доверяет мне.
Я думала, что он тот человек, который будет со мной честным и который будет иметь смелость говорить правду о себе, о нас, о нашей семье…
— И Костя настаивает на том, что готов съехать на съемную квартиру, — вырывает меня из горьких мыслей Слава. — Ты что думаешь?
— Слав, а какая разница, что я думаю? — не могу сдержать в себе отчаянное ехидство. — Я сейчас сыновей вижу лишь несколько раз в месяц.
И этот чертов тест днк ничего не закончит.
Мысли Андрея о том, что я могла ему изменять со Славой, никуда не денутся, и для его мамочки я все равно останусь “шалавой”.
Мерзко.
До этого момента я видела в Андрее лишь терпеливую любовь к истеричной матери, а сейчас… сейчас в их отношениях пробивается что-то гадкое.
И мягкость Андрея, которая меня согревала заботой, теперь для меня будет отдавать слабостью и трусостью.
— У тебя точно все хорошо? — Слава цепляется за мою агрессию, ведь обычно я мила и терпелива.
Если бы моя бывшая свекровь посмела бы сказать Славе, что я родила не от него, то он бы… поставил бы мать на место.
Нет… Нет…
Я же до этого дня не сравнивала Андрея со Славой.
НЕ СРАВНИВАЛА!
Я… не хочу их сравнивать, но Слава бы не жил со мной пять лет в сомнениях, что я могла бы родить от другого мужчины.
— Слава, — понижаю голос до шепота, а то боюсь разрыдаться. — Да, у меня все замечательно.
Но я лгу, и Слава это понимает. Он никогда не был дураком и мое настроение всегда считывал по одному лишь вздоху.
— Карина…
Слышу в трубке детское:
— Папа! Папа! А это мы! Не ждал?
Это его сын Артур.
— Милый, осторожно, — следует за детским голосом воркование Маши. — Не беги так… Ну, вот упал…
Слышу детский обиженный рев, и Слава с отцовским снисхождением вздыхает, а после без прощаний сбрасывает звонок.
Сжимаю телефон в руке.
Тихая короткая вибрация. Слава прислал сообщение:
“Директор нас ждет в среду в восемь утра. Наверное, будем решать вопрос о переводе нашего драчуна в другую школу”
Сглатываю и пишу безликое: